Топ-232 цитаты Милорада Павича

Милорад Павич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 232 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Так поют о чем-то, что важнее жизни, воспоминаний, смерти, так поют, обращаясь к кому-то, кто способен одним своим взглядом обновить чужую жизнь.

   Так поют о чем-то, что важнее жизни, воспоминаний, смерти, так поют, обращаясь к кому-то, кто способен одним своим взглядом обновить чужую жизнь.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
2. «

   Слова на людях растут как волосы... Слова, как и волосы, могут быть черными или каштановыми и даже втайне рыжими — красными. Но рано или поздно они побелеют, как волосы у меня и моих ровесников. Со словами можно делать что хочешь, но и они с тобой поступают как хотят.

   Слова на людях растут как волосы... Слова, как и волосы, могут быть черными или каштановыми и даже втайне рыжими — красными. Но рано или поздно они побелеют, как волосы у меня и моих ровесников. Со словами можно делать что хочешь, но и они с тобой поступают как хотят.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
3. «

   Видишь, наверху, на горах, лежит снег. И ты думаешь, что там лишь один снег. Но это не так. Там три снега, причем это можно ясно увидеть и различить даже отсюда. Один снег — прошлогодний, второй, тот, что виднеется под ним, позапрошлогодний, а верхний — снег этого года. Снег всегда белый, но каждый год разный. Также и с любовью. Не важно, сколько ей лет, важно, меняется она или нет. Если скажешь: моя любовь уже три года одинакова, знай, что твоя любовь умерла. Любовь жива до тех пор, пока она изменяется. Стоит ей перестать изменяться — это конец.

   Видишь, наверху, на горах, лежит снег. И ты думаешь, что там лишь один снег. Но это не так. Там три снега, причем это можно ясно увидеть и различить даже отсюда. Один снег — прошлогодний, второй, тот, что виднеется под ним, позапрошлогодний, а верхний — снег этого года. Снег всегда белый, но каждый год разный. Также и с любовью. Не важно, сколько ей лет, важно, меняется она или нет. Если скажешь: моя любовь уже три года одинакова, знай, что твоя любовь умерла. Любовь жива до тех пор, пока она изменяется. Стоит ей перестать изменяться — это конец.

   — Ящик для письменных принадлежностей · книга
4. «

   Всегда следует учитывать и то, что обошли молчанием.

   Всегда следует учитывать и то, что обошли молчанием.

   — Ящик для письменных принадлежностей · книга
5. «

   Счастье и мудрость вместе не ходят, так же как тело и мысль. Боль – это мысль тела. Поэтому счастливые люди всегда глупы. Только утомившись своим счастьем, влюбленные могут снова стать мудры, если они такими могут быть в принципе.

   Счастье и мудрость вместе не ходят, так же как тело и мысль. Боль – это мысль тела. Поэтому счастливые люди всегда глупы. Только утомившись своим счастьем, влюбленные могут снова стать мудры, если они такими могут быть в принципе.

   — Софроний Опуич · книга
6. «

   Не забывай, что твои годы идут парами, как сестры, как мать и дочь или как сестра и брат. А иногда как отчим и падчерица или как любовники...

   Не забывай, что твои годы идут парами, как сестры, как мать и дочь или как сестра и брат. А иногда как отчим и падчерица или как любовники...

   — Ящик для письменных принадлежностей · книга
7. «

   Для того чтобы встретить ночь всех твоих ночей как день, нужно заранее понять, какова та пара лет, которые входят в твою жизнь.

   Для того чтобы встретить ночь всех твоих ночей как день, нужно заранее понять, какова та пара лет, которые входят в твою жизнь.

   — Ящик для письменных принадлежностей · книга
8. «

   Наши мысли подобны голоду — всегда одинаковы.

   Наши мысли подобны голоду — всегда одинаковы.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
9. «

   От одной и той же болезни не излечишь одним снадобьем того, у кого волосы соленые, того, у кого они пресные, и того, у кого борода горчит.

   От одной и той же болезни не излечишь одним снадобьем того, у кого волосы соленые, того, у кого они пресные, и того, у кого борода горчит.

   — Кони святого Марка · книга
10. «

    Уж сколько веков большая часть американских мужчин теряет невинность с негритянками, а в Европе, особенно в юго-восточной части, принято с цыганками грешить. Благослови, Господи, цыганок и негритянок. Ведь это доброе дело — уделить немного женской ласки мальчишке, которому любовь нужна как хлеб. С ними теряют невинность те, кого не любили и не будут любить.

    Уж сколько веков большая часть американских мужчин теряет невинность с негритянками, а в Европе, особенно в юго-восточной части, принято с цыганками грешить. Благослови, Господи, цыганок и негритянок. Ведь это доброе дело — уделить немного женской ласки мальчишке, которому любовь нужна как хлеб. С ними теряют невинность те, кого не любили и не будут любить.

    — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
11. «

    Если движешься в том направлении, в котором растет твой страх, значит, ты на правильном пути.

    Если движешься в том направлении, в котором растет твой страх, значит, ты на правильном пути.
12. «

    Застань врасплох человека и увидишь животное.

    Застань врасплох человека и увидишь животное.

    — Внутренняя сторона ветра · книга
13. «

    Колорит твоего молчания зависит от того, о чём ты молчишь.

    Колорит твоего молчания зависит от того, о чём ты молчишь.

    — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
14. «

    Когда у нас что-то вылетит из головы, когда мы что-то забудем, то потом так напряженно вспоминаем это забытое, что пустота, которая расширилась за счет нашей памяти, нарушает истинные размеры и соотношения, за завесой нашего забвения она изменяется, растет, укрупняется. И когда нам наконец удается вспомнить забытое и выброшенное из головы, мы разочарованно убеждаемся, что оно не стоило того труда, который мы потратили на припоминание.

    Когда у нас что-то вылетит из головы, когда мы что-то забудем, то потом так напряженно вспоминаем это забытое, что пустота, которая расширилась за счет нашей памяти, нарушает истинные размеры и соотношения, за завесой нашего забвения она изменяется, растет, укрупняется. И когда нам наконец удается вспомнить забытое и выброшенное из головы, мы разочарованно убеждаемся, что оно не стоило того труда, который мы потратили на припоминание.

    — Геро · книга
15. «

    Но все-таки, тел на земле больше, чем душ…

    Но все-таки, тел на земле больше, чем душ…

    — Кони святого Марка · книга
16. «

    ... у неё, как у всех мудрых женщин, было донельзя глупое лоно.

    ... у неё, как у всех мудрых женщин, было донельзя глупое лоно.

    — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
17. «

    Ему не хватало воображения проникнуть в сознание других, он не переставал удивляться окружавшим его ущербным людям, которые умели у каждого, кого знали, немедленно распознать и запомнить слабые места и недостатки, а потом пользоваться ими как рычагами.

    Ему не хватало воображения проникнуть в сознание других, он не переставал удивляться окружавшим его ущербным людям, которые умели у каждого, кого знали, немедленно распознать и запомнить слабые места и недостатки, а потом пользоваться ими как рычагами.

    — Кони святого Марка · книга
18. «

    Сердце немо как рыба. Никогда толком не узнаешь, что именно оно от тебя хочет.

    Сердце немо как рыба. Никогда толком не узнаешь, что именно оно от тебя хочет.

    — Уникальный роман · книга
19. «

    ... и в атаке, и в любви выдох важнее вдоха...

    ... и в атаке, и в любви выдох важнее вдоха...

    — Последняя любовь в Константинополе · книга
20. «

    Погляди на эти узлы и узелки, они приспособлены так, что веревка сама держит себя за хвост и не дает узлу развязаться. Как ни тяни, он не поддастся, потому что сам к себе прилагает усилие. Так же и с людьми. Их пути связаны такими узлами, что они сохраняют по отношению друг к другу видимое спокойствие и неприкосновенность границ, однако на самом деле напряжены до предела, как узлы сети, когда ее, полную рыбы, вытягивают из воды. Потому что каждый делает то, что должен, а вовсе не то, что бы ему хотелось.

    Погляди на эти узлы и узелки, они приспособлены так, что веревка сама держит себя за хвост и не дает узлу развязаться. Как ни тяни, он не поддастся, потому что сам к себе прилагает усилие. Так же и с людьми. Их пути связаны такими узлами, что они сохраняют по отношению друг к другу видимое спокойствие и неприкосновенность границ, однако на самом деле напряжены до предела, как узлы сети, когда ее, полную рыбы, вытягивают из воды. Потому что каждый делает то, что должен, а вовсе не то, что бы ему хотелось.

    — старый Чихорич / отец Леандра · книга