35 цитат Милорада Павича для тех, кто любит думать

Милорад Павич — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 35 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Есть люди с особо чувствительной кожей – их лучше не трогать. Они не похожи на всех остальных. Они носят перчатки, скрывая на коже следы-отпечатки лилового цвета от чьих-нибудь пальцев, бесцеремонных в иной ситуации. Они опасаются солнца в зените. Обычно, надев толстый вязаный свитер, выходят из дома по лунной дорожке пройтись; и не любят, когда понарошку, когда просто так, не всерьез, не надолго. Болезненно чувствуют взгляды-иголки и крошево слов. Они прячут обиду в глубины глубин, но по внешнему виду спокойны они, как застывшая глина, лишь губы поджаты и паузы длинны. Они уязвимы, они интересны; и будьте чутки и внимательны, если вы их приручили: они не похожи на всех остальных – они чувствуют кожей.

   Есть люди с особо чувствительной кожей – их лучше не трогать. Они не похожи на всех остальных. Они носят перчатки, скрывая на коже следы-отпечатки лилового цвета от чьих-нибудь пальцев, бесцеремонных в иной ситуации. Они опасаются солнца в зените. Обычно, надев толстый вязаный свитер, выходят из дома по лунной дорожке пройтись; и не любят, когда понарошку, когда просто так, не всерьез, не надолго. Болезненно чувствуют взгляды-иголки и крошево слов. Они прячут обиду в глубины глубин, но по внешнему виду спокойны они, как застывшая глина, лишь губы поджаты и паузы длинны. Они уязвимы, они интересны; и будьте чутки и внимательны, если вы их приручили: они не похожи на всех остальных – они чувствуют кожей.
2. «

   Разница между двумя «да» может быть больше, чем между «да» и «нет».

   Разница между двумя «да» может быть больше, чем между «да» и «нет».

   — Хазарский словарь · книга
3. «

   Дома больше всего похожи на книги: столько их вокруг, а лишь в некоторые из них заглянешь, и ещё меньше тех, куда зайдёшь в гости или остановишься в них надолго.

   Дома больше всего похожи на книги: столько их вокруг, а лишь в некоторые из них заглянешь, и ещё меньше тех, куда зайдёшь в гости или остановишься в них надолго.

   — Хазарский словарь · книга
4. «

   Критики похожи на студентов-медиков: они всегда считают, что писатель страдает той самой болезнью, которую они в данное время изучают. Писатель же всегда болеет одной болезнью: болезнью крестословицы. Скрещивать слова. Умножать их на два. Что такое, по сути дела, книга, как не собрание хорошо скрещенных слов?

   Критики похожи на студентов-медиков: они всегда считают, что писатель страдает той самой болезнью, которую они в данное время изучают. Писатель же всегда болеет одной болезнью: болезнью крестословицы. Скрещивать слова. Умножать их на два. Что такое, по сути дела, книга, как не собрание хорошо скрещенных слов?

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
5. «

   Слезы жгут не оттого, что они соленые, а оттого, что наполнены воспоминаниями.

   Слезы жгут не оттого, что они соленые, а оттого, что наполнены воспоминаниями.

   — Ферета Су · книга
6. «

   Душа – это Луна. И она имеет недоступную сторону, которую никогда не увидишь с того места, где находишься.

   Душа – это Луна. И она имеет недоступную сторону, которую никогда не увидишь с того места, где находишься.

   — Вывернутая перчатка · книга
7. «

   Люди живут в своих мыслях, словно личинки. Только некоторые развиваются в бабочек и покидают кокон.

   Люди живут в своих мыслях, словно личинки. Только некоторые развиваются в бабочек и покидают кокон.

   — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
8. «

   Любой день содержит хоть что-то разумное, и любой цветок – хоть немного меда.

   Любой день содержит хоть что-то разумное, и любой цветок – хоть немного меда.

   — Софроний Опуич · книга
9. «

   Каждая большая любовь – своего рода наказание.

   Каждая большая любовь – своего рода наказание.

   — Ерисена Тенецкая · книга
10. «

    Человек в больших количествах тратит только хлеб, одежду, башмаки и ненависть. Всего остального — любви, мудрости, красоты — на свете так много, что его не растратишь. Бесценного всегда слишком много, а обычного не хватает...

    Человек в больших количествах тратит только хлеб, одежду, башмаки и ненависть. Всего остального — любви, мудрости, красоты — на свете так много, что его не растратишь. Бесценного всегда слишком много, а обычного не хватает...

    — Страшные любовные истории · книга
11. «

    То, что в октябре кажется мартом, на самом деле январь.

    То, что в октябре кажется мартом, на самом деле январь.

    — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
12. «

    ... не напрасно говорят: «Тут нужны две пары глаз!». Я думал об этом и пришел к выводу, что это выражение относится не к какому-то четырехглазому чудовищу, а к двум людям, у глаз которых есть что-нибудь общее. Так же как можно смотреть левым глазом сквозь правый, вполне вероятно, что можно смотреть своими глазами сквозь чужие. Нужно найти то общее, что их связывает. Каждая пара глаз, ты это сам видел, имеет разную глубину и цвет. Эту глубину можно с большой степенью точности вычислить тригонометрическим путем. Я провел кое-какие исследования и теперь убежден, что у глаз одной глубины и цвета есть какой-то общий знаменатель...

    ... не напрасно говорят: «Тут нужны две пары глаз!». Я думал об этом и пришел к выводу, что это выражение относится не к какому-то четырехглазому чудовищу, а к двум людям, у глаз которых есть что-нибудь общее. Так же как можно смотреть левым глазом сквозь правый, вполне вероятно, что можно смотреть своими глазами сквозь чужие. Нужно найти то общее, что их связывает. Каждая пара глаз, ты это сам видел, имеет разную глубину и цвет. Эту глубину можно с большой степенью точности вычислить тригонометрическим путем. Я провел кое-какие исследования и теперь убежден, что у глаз одной глубины и цвета есть какой-то общий знаменатель...

    — Манассия Букур · книга
13. «

    Надень на каждого дурака белую шапку, сразу покажется, что всё вокруг снегом засыпано!

    Надень на каждого дурака белую шапку, сразу покажется, что всё вокруг снегом засыпано!

    — Страшные любовные истории · книга
14. «

    Всё моё поколение — одиночки, мы глухи друг к другу, словно птица нырок; занятые своим делом, ничего не слышим вокруг; укрывшись в спокойных браках, грезим о той единственной, присужденные к одинокой тарелке и обеду в безмолвии; мы видели города, а не людей в них.

    Всё моё поколение — одиночки, мы глухи друг к другу, словно птица нырок; занятые своим делом, ничего не слышим вокруг; укрывшись в спокойных браках, грезим о той единственной, присужденные к одинокой тарелке и обеду в безмолвии; мы видели города, а не людей в них.

    — Пейзаж, нарисованный чаем · книга
15. «

    Твое прошлое скрывается в твоем молчании, настоящее – в твоей речи, а будущее – в твоих ошибочных шагах.

    Твое прошлое скрывается в твоем молчании, настоящее – в твоей речи, а будущее – в твоих ошибочных шагах.

    — Вывернутая перчатка · книга
16. «

    Чудо, которого человек за свой долгий век не дождется, – стать другим, а при этом остаться тем же, кем был и кем больше не являешься..вроде вывернутой перчатки.

    Чудо, которого человек за свой долгий век не дождется, – стать другим, а при этом остаться тем же, кем был и кем больше не являешься..вроде вывернутой перчатки.

    — Вывернутая перчатка · книга
17. «

    Мы не знаем, кто видит наши сны.

    Мы не знаем, кто видит наши сны.

    — Ящик для письменных принадлежностей · книга
18. «

    ... судьбу женщины всегда решает ее «да», а судьбу мужчины – его «нет».

    ... судьбу женщины всегда решает ее «да», а судьбу мужчины – его «нет».

    — Последняя любовь в Константинополе · книга
19. «

    Если такой заплачет в июле, плач будет слышен и в августе.

    Если такой заплачет в июле, плач будет слышен и в августе.

    — Внутренняя сторона ветра · книга
20. «

    Любой народ всегда остается ребенком. Он постоянно растет, и ему постоянно становится тесен его язык, его дух, его память и даже его будущее. И поэтому каждый народ должен время от времени менять костюм, который снова и снова становится ему коротким, сковывает движения и трещит по швам оттого, что сам он растет. Это одновременно трудно и радостно.

    Любой народ всегда остается ребенком. Он постоянно растет, и ему постоянно становится тесен его язык, его дух, его память и даже его будущее. И поэтому каждый народ должен время от времени менять костюм, который снова и снова становится ему коротким, сковывает движения и трещит по швам оттого, что сам он растет. Это одновременно трудно и радостно.

    — Ерисена Тенецкая · книга