164 цитаты Мориса Дрюона — читать онлайн

Ниже 164 цитаты Мориса Дрюона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Неопытность — порой необходимое условие успеха. Не старики устраивают перевороты; а если они вдруг и возглавляют их, значит мечтали об этом в свои двадцать лет.

   Неопытность — порой необходимое условие успеха. Не старики устраивают перевороты; а если они вдруг и возглавляют их, значит мечтали об этом в свои двадцать лет.

   — Зевс · книга
2. «

   Нет большей беды, как получать от рождения душу властелина, когда тебе не дано властвовать.

   Нет большей беды, как получать от рождения душу властелина, когда тебе не дано властвовать.

   — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
3. «

   Глупость отнюдь не мешает предприимчивости, наоборот, она затушевывает препятствия, и то, что для мало-мальски разумного человека было бы безнадежным предприятием, для глупца кажется легко достижимым.

   Глупость отнюдь не мешает предприимчивости, наоборот, она затушевывает препятствия, и то, что для мало-мальски разумного человека было бы безнадежным предприятием, для глупца кажется легко достижимым.

   — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
4. «

   Если вы хоть изредка позволите себе забыться, пристально вглядевшись в сосновую шишку, в гранатовое яблоко с розовой сердцевиной, в радужную стрекозу над трепетом ручья, то наградой вам будет счастье. Ибо вы приобщитесь к движению Вселенной.

   Если вы хоть изредка позволите себе забыться, пристально вглядевшись в сосновую шишку, в гранатовое яблоко с розовой сердцевиной, в радужную стрекозу над трепетом ручья, то наградой вам будет счастье. Ибо вы приобщитесь к движению Вселенной.

   — Зевс · книга
5. «

   Её охватил страх, какого она не испытывала ни разу за всю свою жизнь. Через несколько мгновений она умрёт, она уже не сомневалась в том, и страшнее самого страха смерти было не знать, какая тебя ждёт смерть, куда будет нанесён удар...

   Её охватил страх, какого она не испытывала ни разу за всю свою жизнь. Через несколько мгновений она умрёт, она уже не сомневалась в том, и страшнее самого страха смерти было не знать, какая тебя ждёт смерть, куда будет нанесён удар...

   — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
6. «

   Гордецам ничего не стоит убедить себя в том, что совесть их чиста.

   Гордецам ничего не стоит убедить себя в том, что совесть их чиста.

   — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
7. «

   Самым богатым, — произнесла она, — становятся за счет чужой бедности, а самым могущественным — за счет чужого унижения.

   Самым богатым, — произнесла она, — становятся за счет чужой бедности, а самым могущественным — за счет чужого унижения.

   — Дневники Зевса · книга
8. «

   Любое золото кажется вам дурно распределенным, если попадает не в ваш карман, любой венок кажется сидящем не на том челе, если оно не ваше.

   Любое золото кажется вам дурно распределенным, если попадает не в ваш карман, любой венок кажется сидящем не на том челе, если оно не ваше.

   — Зевс · книга
9. «

   Никогда не стоит возвращаться в те места, где ты когда-то была счастлива.

   Никогда не стоит возвращаться в те места, где ты когда-то была счастлива.

   — Сладострастие бытия · книга
10. «

    Признание, склонность – так называют страсть, когда хотят ее облагородить.

    Признание, склонность – так называют страсть, когда хотят ее облагородить.

    — Проклятые короли 1: Железный король · книга
11. «

    …Каждый из нас ответствен не только за свои собственные скверные поступки, но также за все зло, причиной которого он стал неведомо для себя.

    …Каждый из нас ответствен не только за свои собственные скверные поступки, но также за все зло, причиной которого он стал неведомо для себя.

    — Королева Клеменция · книга
12. «

    Глаза мои открылись, и я взглянул на Землю, но увидел там мало нового. Люди, нельзя же считать новизной вечные уловки вашей неуемной изобретательности, губительные вспышки воинственности или вашу отвратительную склонность к пиромании. Вы по-прежнему не способны сами превратиться в богов. Никто из вас не сумел вдохнуть жизнь в мрамор. Поле, на котором вы расширили свою деятельность, — скорее поле блужданий, нежели свободы, и вы скорее умножили ваши страхи, чем сократили неизбежности.

    Глаза мои открылись, и я взглянул на Землю, но увидел там мало нового. Люди, нельзя же считать новизной вечные уловки вашей неуемной изобретательности, губительные вспышки воинственности или вашу отвратительную склонность к пиромании. Вы по-прежнему не способны сами превратиться в богов. Никто из вас не сумел вдохнуть жизнь в мрамор. Поле, на котором вы расширили свою деятельность, — скорее поле блужданий, нежели свободы, и вы скорее умножили ваши страхи, чем сократили неизбежности.

    — Зевс · книга
13. «

    ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

    ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

    — Истоки и берега · книга
14. «

    Жены никогда не представляют себе последствий своих дурных желаний. Не думают даже о том, что сами могут от них пострадать.

    Жены никогда не представляют себе последствий своих дурных желаний. Не думают даже о том, что сами могут от них пострадать.

    — Зевс · книга
15. «

    Пучок травы... Вроде бы пустяк, на него и внимания-то не обращаешь. Но приглядитесь к нему, и вас, как и меня, заворожит количество всевозможных растений, составляющих этот единственный пучок.

    Пучок травы... Вроде бы пустяк, на него и внимания-то не обращаешь. Но приглядитесь к нему, и вас, как и меня, заворожит количество всевозможных растений, составляющих этот единственный пучок.

    — Зевс · книга
16. «

    — А вы все хорошеете, кузина, — сказал он. — Не лгите так безбожно; откуда бы взяться красоте после двенадцатичасового пути, да еще по такой пыли? — возразила королева. — Если человек любил ваш образ, лелеял его в памяти в течение многих недель, он не замечает пыли, он видит лишь ваши глаза.

    — А вы все хорошеете, кузина, — сказал он. — Не лгите так безбожно; откуда бы взяться красоте после двенадцатичасового пути, да еще по такой пыли? — возразила королева. — Если человек любил ваш образ, лелеял его в памяти в течение многих недель, он не замечает пыли, он видит лишь ваши глаза.

    — Робер Артуа · книга
17. «

    Что такое равновесие, если не постоянно исправляемое неравновесие?

    Что такое равновесие, если не постоянно исправляемое неравновесие?

    — Зевс · книга
18. «

    … Как! Переплыть море, рисковать жизнью – и получить в награду за все лишь холодный кивок головы, словно ты простой слуга! Эти люди усвоили себе важные манеры, но все это чисто внешнее, а в сердце у них нет величия, они способны убить самую беззаветную преданность. Поэтому и не удивляйтесь, пожалуйста, что вас так мало любят и так часто предают.

    … Как! Переплыть море, рисковать жизнью – и получить в награду за все лишь холодный кивок головы, словно ты простой слуга! Эти люди усвоили себе важные манеры, но все это чисто внешнее, а в сердце у них нет величия, они способны убить самую беззаветную преданность. Поэтому и не удивляйтесь, пожалуйста, что вас так мало любят и так часто предают.

    — Проклятые короли 1: Железный король · книга
19. «

    Любовь, которая боится быть названной открыто, иной раз проявляет себя в самых странных поступках, желание идёт к своей цели самым извилистым путём.

    Любовь, которая боится быть названной открыто, иной раз проявляет себя в самых странных поступках, желание идёт к своей цели самым извилистым путём.

    — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
20. «

    Править нужно, опираясь на своих друзей и выступая против врагов. Властители, которые трятят время и силы на то, чтобы привлечь на свою сторону противников, вызывают недовольство подлинных своих союзников и приобретают лжедрузей, всегда готовых на предательство.

    Править нужно, опираясь на своих друзей и выступая против врагов. Властители, которые трятят время и силы на то, чтобы привлечь на свою сторону противников, вызывают недовольство подлинных своих союзников и приобретают лжедрузей, всегда готовых на предательство.

    — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга