274 цитаты Мориса Дрюона

Ниже 274 цитаты Мориса Дрюона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   «К чему? — вопрошал себя король. — Ради чего? Где мои победы? Где то, что могло бы пережить меня?» Он вдруг почувствовал всю тщету своих деяний, почувствовал с такой ясностью, с какой думает об этом человек, охваченный мыслью о собственном конце и о предстоящем исчезновении всего сущего, как будто мир перестанет существовать с ним вместе.

   «К чему? — вопрошал себя король. — Ради чего? Где мои победы? Где то, что могло бы пережить меня?» Он вдруг почувствовал всю тщету своих деяний, почувствовал с такой ясностью, с какой думает об этом человек, охваченный мыслью о собственном конце и о предстоящем исчезновении всего сущего, как будто мир перестанет существовать с ним вместе.

   — Филипп Красивый · книга
2. «

   Самый красивый не обязательно самый умный, он слишком занят самим собой и плохо подготовлен к тому, чтобы думать о других, оценивая их в зависимости от лести, которой его окружают.

   Самый красивый не обязательно самый умный, он слишком занят самим собой и плохо подготовлен к тому, чтобы думать о других, оценивая их в зависимости от лести, которой его окружают.

   — Фемида · книга
3. «

   Отвага и мужество ничему не послужат, если ты как следует не подготовишься.

   Отвага и мужество ничему не послужат, если ты как следует не подготовишься.

   — Метида · книга
4. «

   Человеку всегда нужно иметь рядом кого-нибудь, с кем он может быть самим собой.

   Человеку всегда нужно иметь рядом кого-нибудь, с кем он может быть самим собой.

   — Сильные мира сего · книга
5. «

   …Не умирает нация со смертью одного человека, как бы велик он ни был: иные законы определяют рождение и упадок государств.

   …Не умирает нация со смертью одного человека, как бы велик он ни был: иные законы определяют рождение и упадок государств.

   — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
6. «

   Театр для людей — то же самое, что Олимп для бессмертных. Это через него все ваши возможности могут воплотиться в миге подлинного существования, через него каждый из вас в своей хрупкой и преходящей идентичности может испытать чувство, будто содержит в себе целую вселенную и достигает бесконечности. Именно в этом сверхсостоянии, к которому возносит театр, на вас может снизойти, вопреки всем доказательствам и всякой логике, уверенность в потусторонней жизни и вечном сообществе душ.

   Театр для людей — то же самое, что Олимп для бессмертных. Это через него все ваши возможности могут воплотиться в миге подлинного существования, через него каждый из вас в своей хрупкой и преходящей идентичности может испытать чувство, будто содержит в себе целую вселенную и достигает бесконечности. Именно в этом сверхсостоянии, к которому возносит театр, на вас может снизойти, вопреки всем доказательствам и всякой логике, уверенность в потусторонней жизни и вечном сообществе душ.

   — Зевс · книга
7. «

   Смертные чада мои, вы приходите в этот мир лишь для того, чтобы исчезнуть; вас неумолимо забирает та же сила, что и создала.

   Смертные чада мои, вы приходите в этот мир лишь для того, чтобы исчезнуть; вас неумолимо забирает та же сила, что и создала.

   — Зевс · книга
8. «

   Ненависть связывает людей такими прочными узами, что, когда порваны узы эти, на их место приходит печаль.

   Ненависть связывает людей такими прочными узами, что, когда порваны узы эти, на их место приходит печаль.

   — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
9. «

   Нередко бразды правления вручались подростку, которого могущество власти увлекало, как занятная игра. Еще вчера он забавы ради отрывал крылышки у мух, а сегодня мог забавы ради отрубить голову у человека. Такой слишком юный властелин не боялся, да и просто не представлял себе смерти и поэтому, не колеблясь, сеял ее вокруг себя.

   Нередко бразды правления вручались подростку, которого могущество власти увлекало, как занятная игра. Еще вчера он забавы ради отрывал крылышки у мух, а сегодня мог забавы ради отрубить голову у человека. Такой слишком юный властелин не боялся, да и просто не представлял себе смерти и поэтому, не колеблясь, сеял ее вокруг себя.

   — Проклятые короли 1: Железный король · книга
10. «

    А если один завидует и восхищается судьбой другого не меньше, чем тот, другой, его судьбой, значит, у обоих дела идут отлично.

    А если один завидует и восхищается судьбой другого не меньше, чем тот, другой, его судьбой, значит, у обоих дела идут отлично.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
11. «

    Но судьбы человеческие свершаются не вдруг, и никому не ведомо, какому из его случайных поступков суждено дать ростки, почки, ветки.

    Но судьбы человеческие свершаются не вдруг, и никому не ведомо, какому из его случайных поступков суждено дать ростки, почки, ветки.

    — Проклятые короли 1: Железный король · книга
12. «

    Все наши будущие поступки обречены на тщетность и бесплодность, если не будут взаимно дополнять друг друга и если каждый из нас не станет действовать, поддерживая усилия соседа. Однако чтобы наши действия взаимно дополняли друг друга, они должны вписываться в согласованное целое, в общий порядок. Чтобы такой порядок стал возможен, мы должны признать власть, которая его определит и заставит уважать.

    Все наши будущие поступки обречены на тщетность и бесплодность, если не будут взаимно дополнять друг друга и если каждый из нас не станет действовать, поддерживая усилия соседа. Однако чтобы наши действия взаимно дополняли друг друга, они должны вписываться в согласованное целое, в общий порядок. Чтобы такой порядок стал возможен, мы должны признать власть, которая его определит и заставит уважать.

    — Фемида · книга
13. «

    ... и в этот вечер в голове его созрело решение жениться на Мари вопреки всем преградам и помехам, а пожалуй, даже именно из-за этих преград и помех.

    ... и в этот вечер в голове его созрело решение жениться на Мари вопреки всем преградам и помехам, а пожалуй, даже именно из-за этих преград и помех.

    — Проклятые короли 1: Железный король · книга
14. «

    Сделав два-три круга, птица набирала высоту; Людовик натягивал лук, и, если стрела, не попав в цель, вонзалась в стену, он обрушивался на неловкого конюшего за то, что тот неудачно выпустил голубку.

    Сделав два-три круга, птица набирала высоту; Людовик натягивал лук, и, если стрела, не попав в цель, вонзалась в стену, он обрушивался на неловкого конюшего за то, что тот неудачно выпустил голубку.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
15. «

    Разве ведома кому-нибудь та ночь, какой ему суждено умереть? Разве ведома кому-нибудь та ночь, какой человеку суждено потерять разум?

    Разве ведома кому-нибудь та ночь, какой ему суждено умереть? Разве ведома кому-нибудь та ночь, какой человеку суждено потерять разум?

    — Людовик Сварливый · книга
16. «

    Женщину всегда гложет тревога, когда она в тягости, а глаза ее мужа слишком часто ищут чужого взгляда.

    Женщину всегда гложет тревога, когда она в тягости, а глаза ее мужа слишком часто ищут чужого взгляда.

    — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
17. «

    Магия — искусство совершить правильный поступок в правильное время и в правильном месте.

    Магия — искусство совершить правильный поступок в правильное время и в правильном месте.

    — Зевс · книга
18. «

    Сколько обещаний дается в дороге, и как редко они выполняются по приезде…

    Сколько обещаний дается в дороге, и как редко они выполняются по приезде…

    — Проклятые короли 1: Железный король · книга
19. «

    Одна согрешившая женщина – это слабенький редут. Но три спевшихся бесстыдницы – это уже неприступная крепость.

    Одна согрешившая женщина – это слабенький редут. Но три спевшихся бесстыдницы – это уже неприступная крепость.

    — Проклятые короли 1: Железный король · книга
20. «

    — Понимаешь, как дело доходит до денег, он настоящий садист: любит, когда их просят у него, унижаются и чтобы человек при этом испытывал мучительную неловкость...

    — Понимаешь, как дело доходит до денег, он настоящий садист: любит, когда их просят у него, унижаются и чтобы человек при этом испытывал мучительную неловкость...

    — Анни Фере · книга