34 коротких цитаты Мориса Дрюона

Ниже 34 цитаты Мориса Дрюона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Путешествия обогащают опыт молодых, но случается также, что они вносят смуту в душу пятидесятилетних старцев.

   Путешествия обогащают опыт молодых, но случается также, что они вносят смуту в душу пятидесятилетних старцев.

   — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
2. «

   ... можно без сожаления расстаться с тем, что дорого, ради того, кто дороже всего на свете.

   ... можно без сожаления расстаться с тем, что дорого, ради того, кто дороже всего на свете.

   — Гуччо Бальони · книга
3. «

   Бывают такие битвы, когда победителю приходится не легче побежденного.

   Бывают такие битвы, когда победителю приходится не легче побежденного.

   — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
4. «

   ... Если уж вам оставили в наследство трон, то должны были позаботиться дать вам достаточно сил, дабы с достоинством восседать на этом троне.

   ... Если уж вам оставили в наследство трон, то должны были позаботиться дать вам достаточно сил, дабы с достоинством восседать на этом троне.

   — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
5. «

   Молчаливые люди не могут притворяться, когда у них развязывается язык.

   Молчаливые люди не могут притворяться, когда у них развязывается язык.

   — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
6. «

   Дурные поступки всегда пытаются оправдать благовидными причинами.

   Дурные поступки всегда пытаются оправдать благовидными причинами.

   — Роджер Мортимер · книга
7. «

   Если вы хоть изредка позволите себе забыться, пристально вглядевшись в сосновую шишку, в гранатовое яблоко с розовой сердцевиной, в радужную стрекозу над трепетом ручья, то наградой вам будет счастье. Ибо вы приобщитесь к движению Вселенной.

   Если вы хоть изредка позволите себе забыться, пристально вглядевшись в сосновую шишку, в гранатовое яблоко с розовой сердцевиной, в радужную стрекозу над трепетом ручья, то наградой вам будет счастье. Ибо вы приобщитесь к движению Вселенной.

   — Зевс · книга
8. «

   ... каждый силён только в том виде оружия, к которому привык.

   ... каждый силён только в том виде оружия, к которому привык.

   — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
9. «

   Все мы, грешные, одинаково заблуждаемся, считая, что наша персона интересует кого-то так же живо, как нас самих, — а ведь люди, если, конечно, у них нет на то каких-то особых причин помнить, слишком быстро забывают то, что случается с нами; и если даже не совсем забывают, то не приписывают этому той важности, какую, по нашему мнению, следовало бы приписывать.

   Все мы, грешные, одинаково заблуждаемся, считая, что наша персона интересует кого-то так же живо, как нас самих, — а ведь люди, если, конечно, у них нет на то каких-то особых причин помнить, слишком быстро забывают то, что случается с нами; и если даже не совсем забывают, то не приписывают этому той важности, какую, по нашему мнению, следовало бы приписывать.

   — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
10. «

    …Не умирает нация со смертью одного человека, как бы велик он ни был: иные законы определяют рождение и упадок государств.

    …Не умирает нация со смертью одного человека, как бы велик он ни был: иные законы определяют рождение и упадок государств.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
11. «

    Так игра воображения направляет наши судьбы, и стоит человеку облечь в слова свои еще почти не осознанные желания, как он чувствует себя обязанным воплотить их в жизнь.

    Так игра воображения направляет наши судьбы, и стоит человеку облечь в слова свои еще почти не осознанные желания, как он чувствует себя обязанным воплотить их в жизнь.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
12. «

    ...власть плохо вдается в доводы бунта; но бунт вообще никогда не вдается в доводы власти.

    ...власть плохо вдается в доводы бунта; но бунт вообще никогда не вдается в доводы власти.

    — Зевс · книга
13. «

    Вы не можете, дети мои, ждать от замешанного теста, что оно станет чем-то иным, нежели хлебом. Рок — это тесто. Но только от вашего выбора и от ваших рук зависит, поднимется оно больше или меньше, будет ли каравай круглым, или продолговатым, или плоским, как лепешка, будет ли он весом в унцию или фунт. Форму судьбе придаете вы сами.

    Вы не можете, дети мои, ждать от замешанного теста, что оно станет чем-то иным, нежели хлебом. Рок — это тесто. Но только от вашего выбора и от ваших рук зависит, поднимется оно больше или меньше, будет ли каравай круглым, или продолговатым, или плоским, как лепешка, будет ли он весом в унцию или фунт. Форму судьбе придаете вы сами.

    — Дневники Зевса · книга
14. «

    В изгнании друзей не выбирают, друзей вам дарит общее несчастье.

    В изгнании друзей не выбирают, друзей вам дарит общее несчастье.

    — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
15. «

    Одна жизнь исчезает с земли, а все другие продолжаются. Нет на свете ничего обычнее смерти.

    Одна жизнь исчезает с земли, а все другие продолжаются. Нет на свете ничего обычнее смерти.

    — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
16. «

    Я уж думал, что настал мой последний час, и решил исповедоваться перед господом богом в своих грехах. По счастью, их оказалось так много, что я не успел перебрать и половины, как показалась земля. Остальные я приберег для обратного пути.

    Я уж думал, что настал мой последний час, и решил исповедоваться перед господом богом в своих грехах. По счастью, их оказалось так много, что я не успел перебрать и половины, как показалась земля. Остальные я приберег для обратного пути.

    — Робер Артуа · книга
17. «

    Нет более подходящего металла для заклепки ртов, чем золото; но Филипп отлично знал, что в иных случаях этот надежный припой требует изящества отделки.

    Нет более подходящего металла для заклепки ртов, чем золото; но Филипп отлично знал, что в иных случаях этот надежный припой требует изящества отделки.

    — Проклятые короли 4: Негоже лилиям прясть · книга
18. «

    ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

    ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

    — Истоки и берега · книга
19. «

    Захвати также вот этот мешочек — здесь тысяча ливров: это оружие посильнее всех клинков на свете.

    Захвати также вот этот мешочек — здесь тысяча ливров: это оружие посильнее всех клинков на свете.

    — Проклятые короли 1: Железный король · книга
20. «

    Крушение последних надежд для узника куда страшнее, чем бесконечное ожидание.

    Крушение последних надежд для узника куда страшнее, чем бесконечное ожидание.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга