Морис Дрюон: 78 высказываний о главном

Ниже 78 цитат Мориса Дрюона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Горькая вещь — власть, — произнёс он. — В любом величье есть своя доля желчи, — возразил Мариньи, — и Иисус Христос знал это.

   — Горькая вещь — власть, — произнёс он. — В любом величье есть своя доля желчи, — возразил Мариньи, — и Иисус Христос знал это.

   — Филипп Красивый · книга
2. «

   Фамильное достояние, накопленное богатство и все прочие дары фортуны <…> играют ничтожно малую роль в совокупности моральных качеств и в достохвальных деяниях человеческих; все это переходит достойным, равно как и недостойным, заслуженно, а равно и незаслуженно лишь игрою случая… Зато каждый есть детище собственных своих деяний и личных заслуг, и не имеет значения, откуда мы пришли, если мы даже знаем, от кого мы произошли...

   Фамильное достояние, накопленное богатство и все прочие дары фортуны <…> играют ничтожно малую роль в совокупности моральных качеств и в достохвальных деяниях человеческих; все это переходит достойным, равно как и недостойным, заслуженно, а равно и незаслуженно лишь игрою случая… Зато каждый есть детище собственных своих деяний и личных заслуг, и не имеет значения, откуда мы пришли, если мы даже знаем, от кого мы произошли...

   — Филипп Пуатье · книга
3. «

   Держать корону — не значит надеть её на себя.

   Держать корону — не значит надеть её на себя.

   — Проклятые короли 4: Негоже лилиям прясть · книга
4. «

   Ад и рай внешне не отличаются. Ад — когда бродишь по раю, а чувствуешь себя несчастным.

   Ад и рай внешне не отличаются. Ад — когда бродишь по раю, а чувствуешь себя несчастным.

   — Сладострастие бытия · книга
5. «

   Любовь, которая боится быть названной открыто, иной раз проявляет себя в самых странных поступках, желание идёт к своей цели самым извилистым путём.

   Любовь, которая боится быть названной открыто, иной раз проявляет себя в самых странных поступках, желание идёт к своей цели самым извилистым путём.

   — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
6. «

   Одна жизнь исчезает с земли, а все другие продолжаются. Нет на свете ничего обычнее смерти.

   Одна жизнь исчезает с земли, а все другие продолжаются. Нет на свете ничего обычнее смерти.

   — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
7. «

   Захвати также вот этот мешочек — здесь тысяча ливров: это оружие посильнее всех клинков на свете.

   Захвати также вот этот мешочек — здесь тысяча ливров: это оружие посильнее всех клинков на свете.

   — Проклятые короли 1: Железный король · книга
8. «

   Не такое уж злое у него сердце, — думала она. — Просто он странный, а вовсе не дурной человек.

   Не такое уж злое у него сердце, — думала она. — Просто он странный, а вовсе не дурной человек.

   — Эделина · книга
9. «

   Ибо каждому известно, что с помощью языка повешенного, особенно повешенного в пятницу, можно легко вызвать дьявола. А как вот насчет языка обезглавленного, пригоден ли и он для этой цели?

   Ибо каждому известно, что с помощью языка повешенного, особенно повешенного в пятницу, можно легко вызвать дьявола. А как вот насчет языка обезглавленного, пригоден ли и он для этой цели?

   — Проклятые короли 1: Железный король · книга
10. «

    Самым богатым, — произнесла она, — становятся за счет чужой бедности, а самым могущественным — за счет чужого унижения.

    Самым богатым, — произнесла она, — становятся за счет чужой бедности, а самым могущественным — за счет чужого унижения.

    — Дневники Зевса · книга
11. «

    Быть может, кара заключается в том, что у человека в тот миг, когда он пересекает границу вечного мрака, сохраняется ясность мысли?

    Быть может, кара заключается в том, что у человека в тот миг, когда он пересекает границу вечного мрака, сохраняется ясность мысли?

    — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
12. «

    Только лишь первые узы любви могут быть полностью чисты и полностью счастливы. И если, на вашу беду, было не так, ничем их не заменить. Сколько бы вы ни любили потом, никогда любовь не будет столько совершенной в своей чистоте; пусть даже она будет крепка, как мрамор, все равно в ее силах струится не живая алая кровь, а уже иссохшая кровь минувшего.

    Только лишь первые узы любви могут быть полностью чисты и полностью счастливы. И если, на вашу беду, было не так, ничем их не заменить. Сколько бы вы ни любили потом, никогда любовь не будет столько совершенной в своей чистоте; пусть даже она будет крепка, как мрамор, все равно в ее силах струится не живая алая кровь, а уже иссохшая кровь минувшего.

    — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
13. «

    Того, кто принимает веления Судеб, боги ведут; того, кто отказывается, — тащат.

    Того, кто принимает веления Судеб, боги ведут; того, кто отказывается, — тащат.

    — Дневники Зевса · книга
14. «

    Любой умирающий государь несчастнее самого обездоленного своего раба. Ибо бедняку не приходится умирать на людях.

    Любой умирающий государь несчастнее самого обездоленного своего раба. Ибо бедняку не приходится умирать на людях.

    — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
15. «

    Глупость отнюдь не мешает предприимчивости, наоборот, она затушевывает препятствия, и то, что для мало-мальски разумного человека было бы безнадежным предприятием, для глупца кажется легко достижимым.

    Глупость отнюдь не мешает предприимчивости, наоборот, она затушевывает препятствия, и то, что для мало-мальски разумного человека было бы безнадежным предприятием, для глупца кажется легко достижимым.

    — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
16. «

    Удивительная штука эта молодость, раз десять считаешь, что она кончилась, и раз десять обнаруживаешь, что нам еще остается частичка, забытый клочок, которым мы и не пользуемся по-настоящему, но который еще достаточно живуч, чтобы мы страдали, чувствуя его потерю.

    Удивительная штука эта молодость, раз десять считаешь, что она кончилась, и раз десять обнаруживаешь, что нам еще остается частичка, забытый клочок, которым мы и не пользуемся по-настоящему, но который еще достаточно живуч, чтобы мы страдали, чувствуя его потерю.

    — Дневники Зевса · книга
17. «

    Одна согрешившая женщина – это слабенький редут. Но три спевшихся бесстыдницы – это уже неприступная крепость.

    Одна согрешившая женщина – это слабенький редут. Но три спевшихся бесстыдницы – это уже неприступная крепость.

    — Проклятые короли 1: Железный король · книга
18. «

    Если женщина ждет мужчину, то мужчина этот повинен во всех смертных грехах.

    Если женщина ждет мужчину, то мужчина этот повинен во всех смертных грехах.

    — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
19. «

    Нельзя властвовать лишь ради того, чтобы властвовать. Власть не самоцель. Навязывать себя, а не предлагать — лишь пагубная гордыня. Умей подготовить то, что предложишь миру.

    Нельзя властвовать лишь ради того, чтобы властвовать. Власть не самоцель. Навязывать себя, а не предлагать — лишь пагубная гордыня. Умей подготовить то, что предложишь миру.

    — Фемида · книга
20. «

    Отечество, правосудие, государство — основа основ нации.

    Отечество, правосудие, государство — основа основ нации.

    — Проклятые короли 7: Когда король губит Францию · книга