93 лучших цитаты — Морис Дрюон

Ниже 93 цитаты Мориса Дрюона — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Одна жизнь исчезает с земли, а все другие продолжаются. Нет на свете ничего обычнее смерти.

   Одна жизнь исчезает с земли, а все другие продолжаются. Нет на свете ничего обычнее смерти.

   — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
2. «

   ... Русский всегда казался мне самым чарующим, самым многозвучным, самым выразительным и самым музыкальным языком.

   ... Русский всегда казался мне самым чарующим, самым многозвучным, самым выразительным и самым музыкальным языком.

   — Заря приходит из небесных глубин · книга
3. «

   Прошедшее отмериваешь годами, но будущее осмеливаешься мерить только месяцами или неделями.

   Прошедшее отмериваешь годами, но будущее осмеливаешься мерить только месяцами или неделями.

   — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
4. «

   — Горькая вещь — власть, — произнёс он. — В любом величье есть своя доля желчи, — возразил Мариньи, — и Иисус Христос знал это.

   — Горькая вещь — власть, — произнёс он. — В любом величье есть своя доля желчи, — возразил Мариньи, — и Иисус Христос знал это.

   — Филипп Красивый · книга
5. «

   …месть плохое средство от утраченной любви.

   …месть плохое средство от утраченной любви.

   — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
6. «

   Выслушать прежде, чем сказать свое слово, выяснить прежде, чем судить, понять прежде, чем решить, и всегда помнить, что в любом человеке заложено как хорошее, так и дурное начало. Вот она, основа мудрости государя.

   Выслушать прежде, чем сказать свое слово, выяснить прежде, чем судить, понять прежде, чем решить, и всегда помнить, что в любом человеке заложено как хорошее, так и дурное начало. Вот она, основа мудрости государя.

   — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
7. «

   Умеешь ласкать даму — умей уважать её репутацию!

   Умеешь ласкать даму — умей уважать её репутацию!

   — Робер Артуа · книга
8. «

   …Не умирает нация со смертью одного человека, как бы велик он ни был: иные законы определяют рождение и упадок государств.

   …Не умирает нация со смертью одного человека, как бы велик он ни был: иные законы определяют рождение и упадок государств.

   — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
9. «

   Его не любили. Он управлял людьми с такой недосягаемой высоты, управлял ими так долго, что уже давно потерял привычку смотреть на них.

   Его не любили. Он управлял людьми с такой недосягаемой высоты, управлял ими так долго, что уже давно потерял привычку смотреть на них.

   — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
10. «

    Люди двуличные всегда склонны подозревать другого в том же пороке.

    Люди двуличные всегда склонны подозревать другого в том же пороке.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
11. «

    Обладание – это еще не подлинная власть.

    Обладание – это еще не подлинная власть.

    — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
12. «

    Видно, существуют такие места, как бы нарочно созданные для того, чтобы в них под видом комедий разыгрывались драмы, меняющие судьбы целых народов.

    Видно, существуют такие места, как бы нарочно созданные для того, чтобы в них под видом комедий разыгрывались драмы, меняющие судьбы целых народов.

    — Проклятые короли 6: Лилия и лев · книга
13. «

    Каждый заселяет свою темницу тем, чем может: старики — безвозвратно ушедшим прошлым, молодые — будущим, которого им не суждено увидеть.

    Каждый заселяет свою темницу тем, чем может: старики — безвозвратно ушедшим прошлым, молодые — будущим, которого им не суждено увидеть.

    — Проклятые короли 5: Французская волчица · книга
14. «

    ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

    ... Там можно встретить лишь отдельных «путешественников» — исчезающий вид, который не следует путать с «туристом», этой перелетной саранчой, что налетает темной тучей, пожирая все вокруг и раздражая слух непрекращающимся скрежетом жующих челюстей, облепляет памятники, будто они съедобны, скрывая их цвет, ничего не видит, разве что единственным глазом своего фотоаппарата, и уносится прочь, оставляя место на разорение следующей стае. А вот путешественник, даже если у него в запасе всего несколько часов, перемещается неторопливо, разглядывает лица, ловит запахи, старается постичь биение самого сердца города; шагая по улицам, он думает, сравнивает, а для того, чтобы сравнивать, вспоминает; он находит даже время, чтобы помечтать. Он сливается с городом на те недолгие мгновения, что проводит в нем; его можно узнать по одежде, которая может вызвать любопытство, но никогда не будет оскорбительна. Турист же демонстрирует свои потные ляжки и рубахи карнавальных расцветок у дверей школ, сверкает никелем своих капотов на нищих улочках, провоцирует в душах местных жителей самые дурные чувства: ненависть, зависть, желание украсть. И вот путешественник находится на грани вымирания, а турист плодится и множится.

    — Истоки и берега · книга
15. «

    Жертвовать — значит с признательностью поделиться тем, что имеешь; не лишать себя всего, а лишь отделить часть и безвозмездно раздать в благодарность за то, что было тебе даровано.

    Жертвовать — значит с признательностью поделиться тем, что имеешь; не лишать себя всего, а лишь отделить часть и безвозмездно раздать в благодарность за то, что было тебе даровано.

    — Дневники Зевса · книга
16. «

    Поверьте мне, смертные, лучше уж уродина, лучше уж дура, неумеха, плакса, сварливица, прилипала, кто угодно, но только не эта влюбленная в саму себя красота!

    Поверьте мне, смертные, лучше уж уродина, лучше уж дура, неумеха, плакса, сварливица, прилипала, кто угодно, но только не эта влюбленная в саму себя красота!

    — Зевс · книга
17. «

    ... нигде так не открывает себя человек, как за столом.

    ... нигде так не открывает себя человек, как за столом.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга
18. «

    Певучий голос придворной дамы терялся под сводами залы, слишком просторной, чтобы женщина могла здесь чувствовать себя счастливой.

    Певучий голос придворной дамы терялся под сводами залы, слишком просторной, чтобы женщина могла здесь чувствовать себя счастливой.

    — Проклятые короли 1: Железный король · книга
19. «

    Держать корону — не значит надеть её на себя.

    Держать корону — не значит надеть её на себя.

    — Проклятые короли 4: Негоже лилиям прясть · книга
20. «

    Даже когда нас карают за мнимые поступки, всегда имеется истинная причина для постигшего нас наказания. Любой неправый поступок, даже совершённый ради правого дела, несёт в себе проклятие.

    Даже когда нас карают за мнимые поступки, всегда имеется истинная причина для постигшего нас наказания. Любой неправый поступок, даже совершённый ради правого дела, несёт в себе проклятие.

    — Проклятые короли 2: Узница Шато-Гайара · книга