Мосян Тунсю: 32 фразы, которые разошлись на цитаты

Мосян Тунсю — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 32 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Меня не удивляет, что кто-то способен на такое. Меня беспокоит, что на это вдруг оказался способен ты.

   Меня не удивляет, что кто-то способен на такое. Меня беспокоит, что на это вдруг оказался способен ты.

   — Лю Цин Гэ · книга
2. «

   Тело пребудет в страданиях, но душа пребудет в блаженстве.

   Тело пребудет в страданиях, но душа пребудет в блаженстве.

   — Се Лянь · книга
3. «

   За год может произойти столько всего, а за десять лет человек меняется полностью! Просто невозможно помнить каждую мелочь. К тому же, многие вещи лучше забыть без остатка. Вместо того чтобы запомнить, как меня пару сотен лет назад ранили сотней мечей и растоптали сотней ног, я лучше запомню, как вчера съел вкуснейший мясной пирожок.

   За год может произойти столько всего, а за десять лет человек меняется полностью! Просто невозможно помнить каждую мелочь. К тому же, многие вещи лучше забыть без остатка. Вместо того чтобы запомнить, как меня пару сотен лет назад ранили сотней мечей и растоптали сотней ног, я лучше запомню, как вчера съел вкуснейший мясной пирожок.

   — Се Лянь · книга
4. «

   Божество для человека — суть предшественник, достойный восхищения, также учитель, ведущий за собой, и путеводный светоч. Но не хозяин. Мы можем быть благодарны ему, можем восхищаться им, но вовсе не возводить в культ. Также в случае с шествием на Празднике Фонарей, я считаю, что правильное отношение — это благодарность и взаимная радость, но не страх, не заискивание, не благоговейная осмотрительность, и уж точно не признание себя его рабами.

   Божество для человека — суть предшественник, достойный восхищения, также учитель, ведущий за собой, и путеводный светоч. Но не хозяин. Мы можем быть благодарны ему, можем восхищаться им, но вовсе не возводить в культ. Также в случае с шествием на Празднике Фонарей, я считаю, что правильное отношение — это благодарность и взаимная радость, но не страх, не заискивание, не благоговейная осмотрительность, и уж точно не признание себя его рабами.

   — Се Лянь · книга
5. «

   Я готов возжечь и преподнести богам тысячу лампад, готов озарить светом долгую ночь, и даже если сам сгорю, как мотылёк, в огне, моего сердца не коснётся страх. Но я не желаю склонять голову в покаянии за свершённое благое дело.

   Я готов возжечь и преподнести богам тысячу лампад, готов озарить светом долгую ночь, и даже если сам сгорю, как мотылёк, в огне, моего сердца не коснётся страх. Но я не желаю склонять голову в покаянии за свершённое благое дело.

   — Се Лянь · книга
6. «

   Видя, что тот по-прежнему полон враждебности и не собирается опускать лук, Ши Цинсюань тяжко вздохнул и внезапно толкнулся в его плечо.

   Видя, что тот по-прежнему полон враждебности и не собирается опускать лук, Ши Цинсюань тяжко вздохнул и внезапно толкнулся в его плечо.

   — Фэн Синь · книга
7. «

   Что сделано — того не воротишь. Даже «задумайся» я об этом тысячу, да хоть десять тысяч раз кряду, «тогда» останется «тогда» и никакого «иначе» быть не может — равно как и шанса на спасение!

   Что сделано — того не воротишь. Даже «задумайся» я об этом тысячу, да хоть десять тысяч раз кряду, «тогда» останется «тогда» и никакого «иначе» быть не может — равно как и шанса на спасение!

   — Шень Цинцю · книга
8. «

   Она не помнила тех, кто ее обижал, однако навсегда сохраняла в памяти тех, кто хоть раз выручил.

   Она не помнила тех, кто ее обижал, однако навсегда сохраняла в памяти тех, кто хоть раз выручил.

   — Благословение небожителей · книга
9. «

   Ещё не поздно спасти тебя. Но я плохо знаком с тем, что пытаюсь сделать, и, если случайно убью тебя... я всё же старался. Поэтому не вини меня.

   Ещё не поздно спасти тебя. Но я плохо знаком с тем, что пытаюсь сделать, и, если случайно убью тебя... я всё же старался. Поэтому не вини меня.

   — Шень Цинцю · книга
10. «

    Для меня ты в беспредельном великолепии — это ты. И ты, упавший в грязь — тоже ты. Главное здесь «ты», а не «какой» ты.

    Для меня ты в беспредельном великолепии — это ты. И ты, упавший в грязь — тоже ты. Главное здесь «ты», а не «какой» ты.

    — Се Лянь · книга
11. «

    Схватив Лазурного Демона за голову одной рукой, он с силой отбил её вперёд, будто надувной мяч, и спросил:

    Схватив Лазурного Демона за голову одной рукой, он с силой отбил её вперёд, будто надувной мяч, и спросил:

    — Хуа Чен · книга
12. «

    — Он и впрямь много знает! — вскинул брови Пэй Мин. — Вы мне льстите. Просто вы знаете куда меньше! — в тон ответил ему Хуа Чэн.

    — Он и впрямь много знает! — вскинул брови Пэй Мин. — Вы мне льстите. Просто вы знаете куда меньше! — в тон ответил ему Хуа Чэн.

    — Пэй Мин · книга
13. «

    Запомни — в этом мире каждый считает жертвой именно себя.

    Запомни — в этом мире каждый считает жертвой именно себя.

    — Вей Усянь · книга
14. «

    Ваше Высочество, спасите! Ваше Высочество, спасите! А у Се Ляня в голове всё опустело, тогда как в сердце непрерывно зазвучал голос, полный отчаяния: «Кто же придёт спасти меня самого?!..»

    Ваше Высочество, спасите! Ваше Высочество, спасите! А у Се Ляня в голове всё опустело, тогда как в сердце непрерывно зазвучал голос, полный отчаяния: «Кто же придёт спасти меня самого?!..»

    — Благословение небожителей · книга
15. «

    В большинстве своём, все отцы и сыновья под небом рано или поздно переживают подобные перемены. Когда ребёнок ещё маленький, он смотрит на отца как на величайшего в мире героя и образец для подражания, восхищается им без меры. Но когда он достигает определённого возраста, то постепенно начинает подвергать сомнению всё, что ранее знал об отце, иногда доходит до постепенного неприятия, и обе стороны в итоге никак не желают признавать друг друга.

    В большинстве своём, все отцы и сыновья под небом рано или поздно переживают подобные перемены. Когда ребёнок ещё маленький, он смотрит на отца как на величайшего в мире героя и образец для подражания, восхищается им без меры. Но когда он достигает определённого возраста, то постепенно начинает подвергать сомнению всё, что ранее знал об отце, иногда доходит до постепенного неприятия, и обе стороны в итоге никак не желают признавать друг друга.

    — Благословение небожителей · книга
16. «

    Се Лянь протянул руку и легонько прикоснулся к рисунку. Прикосновение вышло вовсе не таким заметным, подобно дуновению свежего ветра, не более. Но юноша вдруг оторвал голову от коленей, его израненное лицо даже просветлело на миг:

    Се Лянь протянул руку и легонько прикоснулся к рисунку. Прикосновение вышло вовсе не таким заметным, подобно дуновению свежего ветра, не более. Но юноша вдруг оторвал голову от коленей, его израненное лицо даже просветлело на миг:

    — Хуа Чэн · книга
17. «

    «Стремись достичь невозможного!», — он ведь именно так и поступает! Совершенно точно знает, что принесёт неприятности своему Ордену, и всё равно наводит смуту! Когда-нибудь он наверняка навлечёт большую беду на наш Орден!

    «Стремись достичь невозможного!», — он ведь именно так и поступает! Совершенно точно знает, что принесёт неприятности своему Ордену, и всё равно наводит смуту! Когда-нибудь он наверняка навлечёт большую беду на наш Орден!

    — Юй Цзыюань · книга
18. «

    Никому не следует высказываться, не видя полной картины.

    Никому не следует высказываться, не видя полной картины.

    — Лань Ван Цзи · книга
19. «

    Но почему же в конце концов только он оказался обречён на забытье? Почему тот, кто отдал всё, остался без внимания, а те, кто подал крупицы, получили огромную признательность?

    Но почему же в конце концов только он оказался обречён на забытье? Почему тот, кто отдал всё, остался без внимания, а те, кто подал крупицы, получили огромную признательность?

    — Благословение небожителей · книга
20. «

    Ты ведь никакой не дух поветрия, — продолжил демон. — Но они скорее поверят, что это правда. Когда-то ты пошёл против воли Небес, чтобы ниспослать им дожди, а сейчас даже стакана воды не можешь от них дождаться. Твоё сердце пронзила сотня мечей, — что ж, люди были вынуждены пойти на это. Но теперь они не желают совершить даже такое простое действие — вынуть меч им кажется непосильной задачей.

    Ты ведь никакой не дух поветрия, — продолжил демон. — Но они скорее поверят, что это правда. Когда-то ты пошёл против воли Небес, чтобы ниспослать им дожди, а сейчас даже стакана воды не можешь от них дождаться. Твоё сердце пронзила сотня мечей, — что ж, люди были вынуждены пойти на это. Но теперь они не желают совершить даже такое простое действие — вынуть меч им кажется непосильной задачей.

    — Благословение небожителей · книга