Се Лянь

— Если хочешь со мной, буду рад. — Позже! Как начнёшь строить дом блаженства – буду таскать кирпичи! — Можно без них. Главное – приходи. — …ты, как никак, мне сильно помог! Уж не знаю, что правильно. Но это – не худший исход. — Не думай! Просто делай.

— Так значит, это твой дом, — прокомментировал Се Лянь. — Резиденция, — поправил Хуа Чэн, — не дом. — Разве есть разница? — спросил Се Лянь. — Конечно, — ответил Хуа Чэн, — в доме есть домашние, семья. Место, где кто-то живет один, не может считаться домом.

Общаясь с человеком, нужно обращать внимание на то, подходите ли вы друг другу, на сочетание ваших характеров, а не на то, кем вы являетесь. Если ты мне понравился, этого не изменить, будь ты хоть нищий попрошайка; и если ты мне не понравился, сделайся ты хоть императором, я буду ненавидеть тебя по-прежнему.

— Ваше Высочество, хватит дураком прикидываться! Или уже забыл о своём статусе? Ты давно должен был догадаться, что за тварь стоит возле тебя! — Кто я такой я знаю прекрасно. — Тогда почему всё ещё стоишь рядом с ним?! — Рядом с ним змеи меня не кусают.

За год может произойти столько всего, а за десять лет человек меняется полностью! Просто невозможно помнить каждую мелочь. К тому же, многие вещи лучше забыть без остатка. Вместо того чтобы запомнить, как меня пару сотен лет назад ранили сотней мечей и растоптали сотней ног, я лучше запомню, как вчера съел вкуснейший мясной пирожок.

…Делай то, во что веришь и ничто тебя не остановит.

Его голос потонул среди нахлынувшего моря громких возгласов, и чем громче он пытался говорить, тем сильнее чувствовал собственную беспомощность

Я готов возжечь и преподнести богам тысячу лампад, готов озарить светом долгую ночь, и даже если сам сгорю, как мотылёк, в огне, моего сердца не коснётся страх. Но я не желаю склонять голову в покаянии за свершённое благое дело.

Се Лянь протянул руку и легонько прикоснулся к рисунку. Прикосновение вышло вовсе не таким заметным, подобно дуновению свежего ветра, не более. Но юноша вдруг оторвал голову от коленей, его израненное лицо даже просветлело на миг:

Выгоднее собирать мусор, чем вознестись на небеса.

…не нужно никого идеализировать. На расстоянии многие кажутся лучше, но, когда узнаёшь поближе, оказывается, что человек не оправдывает ожидания. Ты будешь… разочарован.

Для меня ты в беспредельном великолепии — это ты. И ты, упавший в грязь — тоже ты. Главное здесь «ты», а не «какой» ты.

Божество для человека — суть предшественник, достойный восхищения, также учитель, ведущий за собой, и путеводный светоч. Но не хозяин. Мы можем быть благодарны ему, можем восхищаться им, но вовсе не возводить в культ. Также в случае с шествием на Празднике Фонарей, я считаю, что правильное отношение — это благодарность и взаимная радость, но не страх, не заискивание, не благоговейная осмотрительность, и уж точно не признание себя его рабами.

Юноша выпрямился и протёр глаза, словно старательно пытался удержать тот силуэт, что появился на мгновение и сразу исчез. Се Лянь же закрыл глаза и, спустя долгое время, сказал:

— Научите новой технике меча. — Прошлую запомнили? — Угу. — Ладно. Что показать? — Приём моего спасения. — Он бесполезен для Вас. Так что, не утруждайтесь. — Но я хочу уметь отбивать два клинка. Это спасло меня. — Ваше высочество, ответите мне? — Да, конечно. — Представьте: перед Вами два бедняка затеяли драку за кусок хлеба. Вдруг появляется некто третий и пытается уговорами их разнять. Как думаете, у него получится? — Мм… В голодном отчаянии они его не услышат. — Верно. Разговорами точно сыт не будешь. Чтобы прекратить драку третьему нужно утолить их голод, отдав им свой хлеб. С приёмом тоже самое. Вы говорите, я отбил два клинка, но это не так. Видите ли, обнажённый меч неудержим. Его сила непременно должна быть на что-то направлена. Вмешавшись в бой, третий человек не отражает удары клинков, а принимает оба на себя.

Тело пребудет в страданиях, но душа пребудет в блаженстве.