43 известных цитаты Мосяна Тунсю

Мосян Тунсю — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 43 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Я готов возжечь и преподнести богам тысячу лампад, готов озарить светом долгую ночь, и даже если сам сгорю, как мотылёк, в огне, моего сердца не коснётся страх. Но я не желаю склонять голову в покаянии за свершённое благое дело.

   Я готов возжечь и преподнести богам тысячу лампад, готов озарить светом долгую ночь, и даже если сам сгорю, как мотылёк, в огне, моего сердца не коснётся страх. Но я не желаю склонять голову в покаянии за свершённое благое дело.

   — Се Лянь · книга
2. «

   Это ж надо подумать — спасти мир! Да ты не способен спасти даже самого себя!

   Это ж надо подумать — спасти мир! Да ты не способен спасти даже самого себя!

   — Сюэ Ян · книга
3. «

   Для меня ты в беспредельном великолепии — это ты. И ты, упавший в грязь — тоже ты. Главное здесь «ты», а не «какой» ты.

   Для меня ты в беспредельном великолепии — это ты. И ты, упавший в грязь — тоже ты. Главное здесь «ты», а не «какой» ты.

   — Се Лянь · книга
4. «

   Общаясь с человеком, нужно обращать внимание на то, подходите ли вы друг другу, на сочетание ваших характеров, а не на то, кем вы являетесь. Если ты мне понравился, этого не изменить, будь ты хоть нищий попрошайка; и если ты мне не понравился, сделайся ты хоть императором, я буду ненавидеть тебя по-прежнему.

   Общаясь с человеком, нужно обращать внимание на то, подходите ли вы друг другу, на сочетание ваших характеров, а не на то, кем вы являетесь. Если ты мне понравился, этого не изменить, будь ты хоть нищий попрошайка; и если ты мне не понравился, сделайся ты хоть императором, я буду ненавидеть тебя по-прежнему.

   — Се Лянь · книга
5. «

   — Так значит, это твой дом, — прокомментировал Се Лянь. — Резиденция, — поправил Хуа Чэн, — не дом. — Разве есть разница? — спросил Се Лянь. — Конечно, — ответил Хуа Чэн, — в доме есть домашние, семья. Место, где кто-то живет один, не может считаться домом.

   — Так значит, это твой дом, — прокомментировал Се Лянь. — Резиденция, — поправил Хуа Чэн, — не дом. — Разве есть разница? — спросил Се Лянь. — Конечно, — ответил Хуа Чэн, — в доме есть домашние, семья. Место, где кто-то живет один, не может считаться домом.

   — Се Лянь · книга
6. «

   Никому не следует высказываться, не видя полной картины.

   Никому не следует высказываться, не видя полной картины.

   — Лань Ван Цзи · книга
7. «

   Как вдруг Фэн Синь, который за всё это время не произнёс ни звука, поднял левую руку и нанёс ею удар по правой. Раздался хруст, присутствующие потрясённо повернулись на звук и увидели, что правая рука Фэн Синя безвольно повисла, так же как у Ци Жуна.

   Как вдруг Фэн Синь, который за всё это время не произнёс ни звука, поднял левую руку и нанёс ею удар по правой. Раздался хруст, присутствующие потрясённо повернулись на звук и увидели, что правая рука Фэн Синя безвольно повисла, так же как у Ци Жуна.

   — Фэн Синь · книга
8. «

   Тело пребудет в страданиях, но душа пребудет в блаженстве.

   Тело пребудет в страданиях, но душа пребудет в блаженстве.

   — Се Лянь · книга
9. «

   — Учитель, я ведь говорил это прежде. Я вижу, что с ними вам гораздо лучше, чем со мной.

   — Учитель, я ведь говорил это прежде. Я вижу, что с ними вам гораздо лучше, чем со мной.

   — Ло Бинхэ · книга
10. «

    Вэй У Сянь залез в окно по дереву магнолии, росшему рядом с библиотекой. Лицо его сияло: «Лань Чжань, я вернулся! Ты скучал, а? Все эти дни ты скучал по времени, когда я переписывал правила, сидя рядом с тобой?»

    Вэй У Сянь залез в окно по дереву магнолии, росшему рядом с библиотекой. Лицо его сияло: «Лань Чжань, я вернулся! Ты скучал, а? Все эти дни ты скучал по времени, когда я переписывал правила, сидя рядом с тобой?»

    — Магистр дьявольского культа · книга
11. «

    Ваше Высочество, спасите! Ваше Высочество, спасите! А у Се Ляня в голове всё опустело, тогда как в сердце непрерывно зазвучал голос, полный отчаяния: «Кто же придёт спасти меня самого?!..»

    Ваше Высочество, спасите! Ваше Высочество, спасите! А у Се Ляня в голове всё опустело, тогда как в сердце непрерывно зазвучал голос, полный отчаяния: «Кто же придёт спасти меня самого?!..»

    — Благословение небожителей · книга
12. «

    Запомни — в этом мире каждый считает жертвой именно себя.

    Запомни — в этом мире каждый считает жертвой именно себя.

    — Вей Усянь · книга
13. «

    Если кто-то не побоялся замахнуться на целый мир — не важно, желая его спасти или уничтожить — я искренне преклоняюсь перед этим человеком. Первое намного сложнее, чем второе, и потому я преклоняюсь даже вдвойне.

    Если кто-то не побоялся замахнуться на целый мир — не важно, желая его спасти или уничтожить — я искренне преклоняюсь перед этим человеком. Первое намного сложнее, чем второе, и потому я преклоняюсь даже вдвойне.

    — Хуа Чэн · книга
14. «

    «Тело пребудет в страданиях, но душа пребудет в блаженстве». Человек, из уст которого прозвучала эта фраза, на своей шкуре убедился, что, когда тело его погрузилось в страдание, душа оказалась далека от блаженства.

    «Тело пребудет в страданиях, но душа пребудет в блаженстве». Человек, из уст которого прозвучала эта фраза, на своей шкуре убедился, что, когда тело его погрузилось в страдание, душа оказалась далека от блаженства.

    — Благословение небожителей · книга
15. «

    Всего, что у меня было, я добился в борьбе. То, чего я не имел, за то боролся сам; судьбу, что не была предначертана, я менял сам! Моя судьба зависит от меня, а не от Небес!

    Всего, что у меня было, я добился в борьбе. То, чего я не имел, за то боролся сам; судьбу, что не была предначертана, я менял сам! Моя судьба зависит от меня, а не от Небес!

    — Ши Уду · книга
16. «

    Она не помнила тех, кто ее обижал, однако навсегда сохраняла в памяти тех, кто хоть раз выручил.

    Она не помнила тех, кто ее обижал, однако навсегда сохраняла в памяти тех, кто хоть раз выручил.

    — Благословение небожителей · книга
17. «

    Что сделано — того не воротишь. Даже «задумайся» я об этом тысячу, да хоть десять тысяч раз кряду, «тогда» останется «тогда» и никакого «иначе» быть не может — равно как и шанса на спасение!

    Что сделано — того не воротишь. Даже «задумайся» я об этом тысячу, да хоть десять тысяч раз кряду, «тогда» останется «тогда» и никакого «иначе» быть не может — равно как и шанса на спасение!

    — Шень Цинцю · книга
18. «

    В большинстве своём, все отцы и сыновья под небом рано или поздно переживают подобные перемены. Когда ребёнок ещё маленький, он смотрит на отца как на величайшего в мире героя и образец для подражания, восхищается им без меры. Но когда он достигает определённого возраста, то постепенно начинает подвергать сомнению всё, что ранее знал об отце, иногда доходит до постепенного неприятия, и обе стороны в итоге никак не желают признавать друг друга.

    В большинстве своём, все отцы и сыновья под небом рано или поздно переживают подобные перемены. Когда ребёнок ещё маленький, он смотрит на отца как на величайшего в мире героя и образец для подражания, восхищается им без меры. Но когда он достигает определённого возраста, то постепенно начинает подвергать сомнению всё, что ранее знал об отце, иногда доходит до постепенного неприятия, и обе стороны в итоге никак не желают признавать друг друга.

    — Благословение небожителей · книга
19. «

    Когда кому-то на пути встречаются страдания, в первую очередь он всегда думает о своём самом любимом человеке. И для Се Ляня таким человеком, вне всяких сомнений, являлась его матушка. Возможно, это совсем ничем бы не помогло, но пережив несколько мучительных дней, когда каждая секунда резала ножом, сейчас принц правда очень захотел вернуться в детство, когда ему было десять, броситься в объятия матери и вдоволь наплакаться.

    Когда кому-то на пути встречаются страдания, в первую очередь он всегда думает о своём самом любимом человеке. И для Се Ляня таким человеком, вне всяких сомнений, являлась его матушка. Возможно, это совсем ничем бы не помогло, но пережив несколько мучительных дней, когда каждая секунда резала ножом, сейчас принц правда очень захотел вернуться в детство, когда ему было десять, броситься в объятия матери и вдоволь наплакаться.

    — Благословение небожителей · книга
20. «

    Человек, поднимаясь наверх, остаётся человеком; человек, опускаясь вниз, остаётся человеком.

    Человек, поднимаясь наверх, остаётся человеком; человек, опускаясь вниз, остаётся человеком.

    — Советник · книга