81 цитата Мюриеля Барбери — избранное

Мюриель Барбери — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 81 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... сколько бы подросток ни строил из себя взрослого, он все равно останется ребенком.

   ... сколько бы подросток ни строил из себя взрослого, он все равно останется ребенком.

   — Палома Жосс · книга
2. «

   Так бывает в самые счастливые минуты жизни. Когда, сорвавшись с привязи сознания и намерений, мы отдаемся на волю внутренней стихии, видим собственные действия так, словно это действуем не мы, и в то же время получаем удовольствие от их непроизвольного совершенства.

   Так бывает в самые счастливые минуты жизни. Когда, сорвавшись с привязи сознания и намерений, мы отдаемся на волю внутренней стихии, видим собственные действия так, словно это действуем не мы, и в то же время получаем удовольствие от их непроизвольного совершенства.

   — Мадам Мишель · книга
3. «

   Можно быть очень умной и все же несчастной. Многое понимать, но все же страдать.

   Можно быть очень умной и все же несчастной. Многое понимать, но все же страдать.

   — Элегантность ежика · книга
4. «

   Считается, что дети ничего не понимают. Вот спросить у взрослых, были ли они когда-нибудь детьми?

   Считается, что дети ничего не понимают. Вот спросить у взрослых, были ли они когда-нибудь детьми?

   — Лакомство · книга
5. «

   И жизнь, и смерть зависят от того, что ты создашь.

   И жизнь, и смерть зависят от того, что ты создашь.

   — Элегантность ежика · книга
6. «

   Не надо быть большим психологом, чтоб догадаться: если девица с блеском в глазах рассказывает про самку, которой для удовлетворения нужно полтора десятка самцов и которая в благодарность их всех кастрирует и убивает, то это кое-что значит.

   Не надо быть большим психологом, чтоб догадаться: если девица с блеском в глазах рассказывает про самку, которой для удовлетворения нужно полтора десятка самцов и которая в благодарность их всех кастрирует и убивает, то это кое-что значит.

   — Палома Жосс · книга
7. «

   Что же это за борьба, которую мы ведём непрестанно, хотя заведомо обречены на поражение? Что ни утро, изнурённые бесконечной битвой, мы опять и опять, преодолевая отвращение перед повседневностью, шагаем по бесконечному коридору, по которому уже столько отшагали, повинуясь судьбе… Да, милый ты мой, вот она повседневность: унылая, пустопорожняя, изобилующая горем. Круги ада не так уж далеки от неё; стоит побыть в ней подольше, и до них уже рукой подать. Из коридора прямо в какой-нибудь круг, попадёшь и не заметишь. Каждый день мы с тоской возвращаемся к своему коридору и шаг за шагом одолеваем невесёлый путь, к которому приговорены. Увидел ли он адские круги? Каково это: родиться после того, как побывал в преисподней? Как оживают зрачки на остекленевших глазах? Где начинается борьба и где она иссякает?

   Что же это за борьба, которую мы ведём непрестанно, хотя заведомо обречены на поражение? Что ни утро, изнурённые бесконечной битвой, мы опять и опять, преодолевая отвращение перед повседневностью, шагаем по бесконечному коридору, по которому уже столько отшагали, повинуясь судьбе… Да, милый ты мой, вот она повседневность: унылая, пустопорожняя, изобилующая горем. Круги ада не так уж далеки от неё; стоит побыть в ней подольше, и до них уже рукой подать. Из коридора прямо в какой-нибудь круг, попадёшь и не заметишь. Каждый день мы с тоской возвращаемся к своему коридору и шаг за шагом одолеваем невесёлый путь, к которому приговорены. Увидел ли он адские круги? Каково это: родиться после того, как побывал в преисподней? Как оживают зрачки на остекленевших глазах? Где начинается борьба и где она иссякает?

   — Мадам Мишель · книга
8. «

   Тишина, только ветер шумит за окном, шелестят и срываются с веток осенние листья, да спит, разнежившись в тепле и свете, кот. И в каждом глотке — квинтэссенция времени.

   Тишина, только ветер шумит за окном, шелестят и срываются с веток осенние листья, да спит, разнежившись в тепле и свете, кот. И в каждом глотке — квинтэссенция времени.

   — Мадам Мишель · книга
9. «

   Равнодушие страшнее ненависти.

   Равнодушие страшнее ненависти.

   — Лакомство · книга
10. «

    Мужчины за столом говорили о машинах и были поистине неиссякаемы. Хороший ход. Плохой ход. Машины у них упирались, артачились, фырчали, пыхтели, юзили на поворотах, заедали, дымили, чихали, кашляли, вставали на дыбы и брыкались.

    Мужчины за столом говорили о машинах и были поистине неиссякаемы. Хороший ход. Плохой ход. Машины у них упирались, артачились, фырчали, пыхтели, юзили на поворотах, заедали, дымили, чихали, кашляли, вставали на дыбы и брыкались.

    — Лакомство · книга
11. «

    Психологи — просто чудаки, считающие, что обычная метафора — это бог весть какая премудрость.

    Психологи — просто чудаки, считающие, что обычная метафора — это бог весть какая премудрость.

    — Палома Жосс · книга
12. «

    В нашем мире тот силён, кто ничего не делает, а только треплет языком.

    В нашем мире тот силён, кто ничего не делает, а только треплет языком.

    — Элегантность ежика · книга
13. «

    В шахматах нужно убивать ради победы. В го — строить ради жизни.

    В шахматах нужно убивать ради победы. В го — строить ради жизни.

    — Элегантность ежика · книга
14. «

    Но где тут истина, а где обман? Что иллюзорно: власть или искусство? Овладев искусством складно говорить, мы превозносим до небес то, что создано человеком, и объявляет суетным, преступным и пустым стремление к главенству, присущее нам всем, — да, всем, включая несчастную консьержку в её убогой каморке: разве, отказавшись в реальной жизни от погони за превосходством, она не тешит себя мечтами о нём?

    Но где тут истина, а где обман? Что иллюзорно: власть или искусство? Овладев искусством складно говорить, мы превозносим до небес то, что создано человеком, и объявляет суетным, преступным и пустым стремление к главенству, присущее нам всем, — да, всем, включая несчастную консьержку в её убогой каморке: разве, отказавшись в реальной жизни от погони за превосходством, она не тешит себя мечтами о нём?

    — Рене Мишель · книга
15. «

    Настоящая новизна никогда не стареет, сколько бы времени ни прошло.

    Настоящая новизна никогда не стареет, сколько бы времени ни прошло.

    — Элегантность ежика · книга
16. «

    Знаете ли вы, что такое сон? Это не химера, не порождение наших желаний, но иной путь вбирания в себя субстанции мира и восхождения к той истине, что раскрывают нам туманы, пряча видимое и обнажая незримое.

    Знаете ли вы, что такое сон? Это не химера, не порождение наших желаний, но иной путь вбирания в себя субстанции мира и восхождения к той истине, что раскрывают нам туманы, пряча видимое и обнажая незримое.

    — Жизнь эльфов · книга
17. «

    В людях заложена вера в то, чего нет, потому что они живые существа и не хотят страдать.

    В людях заложена вера в то, чего нет, потому что они живые существа и не хотят страдать.

    — Элегантность ежика · книга
18. «

    Так щедро мы льем слезы в двенадцать лет, тогда как в сорок выдавливаем их с трудом.

    Так щедро мы льем слезы в двенадцать лет, тогда как в сорок выдавливаем их с трудом.

    — Жизнь эльфов · книга
19. «

    Может, мы все больны, оттого что у нас слишком много всего.

    Может, мы все больны, оттого что у нас слишком много всего.

    — Элегантность ежика · книга
20. «

    Мне достаточно знать, что мир безобразен, и вовсе не хочется ещё и видеть это воочию.

    Мне достаточно знать, что мир безобразен, и вовсе не хочется ещё и видеть это воочию.

    — Элегантность ежика · книга