32 сильных цитаты Н. А. Арзумановы

Подборка из 32 цитаты Н. А. Арзумановы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Теперь я жила среди людей, принадлежащих к последнему разряду человечества, а, между тем, мы видели с их стороны лишь знаки уважения.

   Теперь я жила среди людей, принадлежащих к последнему разряду человечества, а, между тем, мы видели с их стороны лишь знаки уважения.

   — Мария Волконская · книга
2. «

   Заговорщики не могут быть свободны в своих действиях, принимая на себя священные, необходимые, вместе с тем и ужасные обязанности, они, более, нежели кто-либо, должны сами подчинять Обществу личную свою свободу и соблюдать с точностью правила и постановления, служащие к достижению цели, и сохранению союза и к безопасности членов оного.

   Заговорщики не могут быть свободны в своих действиях, принимая на себя священные, необходимые, вместе с тем и ужасные обязанности, они, более, нежели кто-либо, должны сами подчинять Обществу личную свою свободу и соблюдать с точностью правила и постановления, служащие к достижению цели, и сохранению союза и к безопасности членов оного.

   — И. И. Горбачевский · книга
3. «

   Некоторые жены моих товарищей стали также прибывать в добровольную ссылку. С благоговением и глубоким уважением вспоминаю я имена их. Достойные женщины исполнили долг супружеской верности с героическим самоотвержением.

   Некоторые жены моих товарищей стали также прибывать в добровольную ссылку. С благоговением и глубоким уважением вспоминаю я имена их. Достойные женщины исполнили долг супружеской верности с героическим самоотвержением.

   — Н. И. Лорер · книга
4. «

   Мы признаем только два разряда людей: хороших и худых, с первыми мы очень рады сближаться, а от вторых стараемся удаляться, несмотря на внешность их, на мундир, кресты, звезды, или армяки и халаты.

   Мы признаем только два разряда людей: хороших и худых, с первыми мы очень рады сближаться, а от вторых стараемся удаляться, несмотря на внешность их, на мундир, кресты, звезды, или армяки и халаты.

   — Басаргин · книга
5. «

   Кроме нашей тюрьмы была еще и другая, в которой содержались бегавшие несколько раз и совершавшие грабежи. Их кандалы были гораздо тяжелее и работы труднее. Между ними находился известный разбойник Орлов, герой своего рода. Он никогда не нападал на людей бедных, а только на купцов и, в особенности, на чиновников; он даже доставил себе удовольствие некоторых из них высечь.

   Кроме нашей тюрьмы была еще и другая, в которой содержались бегавшие несколько раз и совершавшие грабежи. Их кандалы были гораздо тяжелее и работы труднее. Между ними находился известный разбойник Орлов, герой своего рода. Он никогда не нападал на людей бедных, а только на купцов и, в особенности, на чиновников; он даже доставил себе удовольствие некоторых из них высечь.

   — Мария Волконская · книга
6. «

   Жестоко, безнадежно было бы нравственное положение тех, кто, жертвуя собой для общей пользы, потерпит неудачу и вместо признательности и сожаления подвергнется несправедливому осуждению современников, если бы для него не существовало истории, которая, внеся в скрижали свой совершившийся факт, постепенно с течением времени очищает его от всех неправд и представляет потомству в настоящем виде.

   Жестоко, безнадежно было бы нравственное положение тех, кто, жертвуя собой для общей пользы, потерпит неудачу и вместо признательности и сожаления подвергнется несправедливому осуждению современников, если бы для него не существовало истории, которая, внеся в скрижали свой совершившийся факт, постепенно с течением времени очищает его от всех неправд и представляет потомству в настоящем виде.

   — Басаргин · книга
7. «

   Я, вот видите, во всю свою жизнь ничего больше не читал, как святцы, за то ношу три звезды.

   Я, вот видите, во всю свою жизнь ничего больше не читал, как святцы, за то ношу три звезды.

   — Председатель Следственного Комитета · книга
8. «

   Нет ничего труднее, чем ждать, не зная, чем кончится судьба твоя.

   Нет ничего труднее, чем ждать, не зная, чем кончится судьба твоя.

   — Н. И. Лорер · книга
9. «

   В год коронования императора Александра II нас всех вернули, но увы! из 121 члена тайного общества, осталось всего от 12 до 15 человек; остальные умерли или были убиты на Кавказе.

   В год коронования императора Александра II нас всех вернули, но увы! из 121 члена тайного общества, осталось всего от 12 до 15 человек; остальные умерли или были убиты на Кавказе.

   — Мария Волконская · книга
10. «

    Все действия жизни Рылеева ознаменованы были печатью любви к отечеству; она появлялась в разных видах: сперва сыновнею привязанностью к родине, потом негодованием к злоупотреблениям и, наконец, желанием ему свободы.

    Все действия жизни Рылеева ознаменованы были печатью любви к отечеству; она появлялась в разных видах: сперва сыновнею привязанностью к родине, потом негодованием к злоупотреблениям и, наконец, желанием ему свободы.

    — Бестужев · книга
11. «

    Избрать из находившихся под следствием определенное число виновных и обречь их на жертву было нетрудно, — всякий, кто был уличен в непристойных словах против правительства, подвергался уже всей строгости законов.

    Избрать из находившихся под следствием определенное число виновных и обречь их на жертву было нетрудно, — всякий, кто был уличен в непристойных словах против правительства, подвергался уже всей строгости законов.

    — И. Д. Якушкин · книга
12. «

    И если бы я смела высказать свое мнение о событиях 14 декабря и о возмущении полка Сергея Муравьева, то сказала бы, что все это было несвоевременно; нельзя поднимать знамени свободы, не имея за собой сочувствия ни войска, ни народа, который ничего в том еще не понимает.

    И если бы я смела высказать свое мнение о событиях 14 декабря и о возмущении полка Сергея Муравьева, то сказала бы, что все это было несвоевременно; нельзя поднимать знамени свободы, не имея за собой сочувствия ни войска, ни народа, который ничего в том еще не понимает.

    — Мария Волконская · книга
13. «

    Сибирь страшна только тем, кто в ней не бывал.

    Сибирь страшна только тем, кто в ней не бывал.

    — Н. А. и М. А. Бестужевы · книга
14. «

    Наши письма вручались открытыми Бурнашеву, отсылались им в канцелярию коменданта, затем шли в канцелярию гражданского губернатора в Иркутске и, наконец, в Петербург в III отделение канцелярии его величества, так что они шли бесконечно долгое время, пока доходили до наших родственников.

    Наши письма вручались открытыми Бурнашеву, отсылались им в канцелярию коменданта, затем шли в канцелярию гражданского губернатора в Иркутске и, наконец, в Петербург в III отделение канцелярии его величества, так что они шли бесконечно долгое время, пока доходили до наших родственников.

    — Мария Волконская · книга
15. «

    Наши ходили на работу, но так как в окрестностях не было никаких рудников, — настолько плохо было осведомлено наше правительство о топографии России, предполагая, что они есть во всей Сибири, то комендант придумал для них другие работы.

    Наши ходили на работу, но так как в окрестностях не было никаких рудников, — настолько плохо было осведомлено наше правительство о топографии России, предполагая, что они есть во всей Сибири, то комендант придумал для них другие работы.

    — Мария Волконская · книга
16. «

    Всякое начало трудно — простая, но великая истина. Начинающим предлежат и ныне великие трудности, и сие тем более, что мнения могут быть различны в средствах.

    Всякое начало трудно — простая, но великая истина. Начинающим предлежат и ныне великие трудности, и сие тем более, что мнения могут быть различны в средствах.

    — Н. Тургенев · книга
17. «

    В первый год прибытия нашего в Читу посланы были инженерный штаб-офицер с помощниками выстроить огромную тюрьму, по образцу исправительных домов в Америке.

    В первый год прибытия нашего в Читу посланы были инженерный штаб-офицер с помощниками выстроить огромную тюрьму, по образцу исправительных домов в Америке.

    — А. Е. Розен · книга
18. «

    Строгая цензура со всеми способами полиции и таможни никак и нигде не может остановить ни ввоза книг, ни внутренних сочинений; и стоит только такое сочинение запретить, то оно сделается для всех интересным и даже писанное разойдется по рукам.

    Строгая цензура со всеми способами полиции и таможни никак и нигде не может остановить ни ввоза книг, ни внутренних сочинений; и стоит только такое сочинение запретить, то оно сделается для всех интересным и даже писанное разойдется по рукам.

    — Каховский · книга
19. «

    В крепости не то, что в свете, связи делаются скоро. Потребность сочувствия и утешительное развлечение сообщать друг другу свои затворнические мысли располагают узников к доверию и откровенности, чем нередко пользуются соглядатаи ко вреду их.

    В крепости не то, что в свете, связи делаются скоро. Потребность сочувствия и утешительное развлечение сообщать друг другу свои затворнические мысли располагают узников к доверию и откровенности, чем нередко пользуются соглядатаи ко вреду их.

    — Басаргин · книга
20. «

    Мы не можем жить подобно предкам нашим, ни варварами ни рабами.

    Мы не можем жить подобно предкам нашим, ни варварами ни рабами.

    — Каховский · книга