21 цитата Наоми Вуда, которые захочется сохранить

Наоми Вуд — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 21 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Марта почти восхищалась им — в самом деле, есть что-то эпическое в том, чтобы жениться на каждой женщине, с которой переспал. Насколько он прекрасный любовник — настолько же скверный муж.

   Марта почти восхищалась им — в самом деле, есть что-то эпическое в том, чтобы жениться на каждой женщине, с которой переспал. Насколько он прекрасный любовник — настолько же скверный муж.

   — Марта Геллхорн · книга
2. «

   Если любовь — это единственное, что нужно, чтобы пожениться, то этого у них было в избытке.

   Если любовь — это единственное, что нужно, чтобы пожениться, то этого у них было в избытке.

   — Миссис Хемингуэй · книга
3. «

   Ты покончишь с этим браком, Эрнест, ты женишься на Марте, а потом найдёшь себе следующую. Ты всегда любишь лишь в самом начале, когда любить легче всего. И ты проведешь так всю жизнь, раз за разом начиная всё заново.

   Ты покончишь с этим браком, Эрнест, ты женишься на Марте, а потом найдёшь себе следующую. Ты всегда любишь лишь в самом начале, когда любить легче всего. И ты проведешь так всю жизнь, раз за разом начиная всё заново.

   — Полин Пфайфер «Файф» · книга
4. «

   Файф кладет трубку, допивает мартини. Потом тщательно высасывает оливку и плюет косточку в бокал. Вот на что похожа её страсть к Эрнесту: она хочет, чтобы он всецело принадлежал ей. До самой косточки.

   Файф кладет трубку, допивает мартини. Потом тщательно высасывает оливку и плюет косточку в бокал. Вот на что похожа её страсть к Эрнесту: она хочет, чтобы он всецело принадлежал ей. До самой косточки.

   — Полин Пфайфер «Файф» · книга
5. «

   Тяжелее всего бывает по ночам, когда он оказывается в мире, где не осталось ничего, что имело бы хоть какой-то смысл.

   Тяжелее всего бывает по ночам, когда он оказывается в мире, где не осталось ничего, что имело бы хоть какой-то смысл.

   — Миссис Хемингуэй · книга
6. «

   — Как же я все это ненавижу, — произносит он, нежно глядя ей в глаза. — Ненавижу! — Лжец. Ты этим упиваешься. Для тебя вся эта история — всего лишь материал. Ты создал свой собственный ад, и намереваешься в нём жить, и меня заставляешь жить в этом аду.

   — Как же я все это ненавижу, — произносит он, нежно глядя ей в глаза. — Ненавижу! — Лжец. Ты этим упиваешься. Для тебя вся эта история — всего лишь материал. Ты создал свой собственный ад, и намереваешься в нём жить, и меня заставляешь жить в этом аду.

   — Эрнест Хемингуэй · книга
7. «

   Слишком сильно зацикленные друг на друге, они с Эрнестом никогда не уделяли должного внимания детям. Файф всегда утешала себя тем, что, раз у неё родились сыновья, значит, они и сами вырастут. Это дочерей пришлось бы учить, что можно, а чего нельзя.

   Слишком сильно зацикленные друг на друге, они с Эрнестом никогда не уделяли должного внимания детям. Файф всегда утешала себя тем, что, раз у неё родились сыновья, значит, они и сами вырастут. Это дочерей пришлось бы учить, что можно, а чего нельзя.

   — Полин Пфайфер «Файф» · книга
8. «

   О, Файф прекрасно знала, что в аду есть специальное место для женщин, которые поступают так с подругами.

   О, Файф прекрасно знала, что в аду есть специальное место для женщин, которые поступают так с подругами.

   — Миссис Хемингуэй · книга
9. «

   Поразительно, как похмелье помогает от ненужных мыслей!

   Поразительно, как похмелье помогает от ненужных мыслей!

   — Миссис Хемингуэй · книга
10. «

    Под водой его шрамы кажутся ярко-малиновыми. Через весь лоб тянется длинный порез — ещё со времён Парижа, икры подраны во время охоты с острогой на акул, а на бедре — боевой шрам из Италии. У Эрнеста будто талант притягивать несчастные случаи: ему вечно попадаются крутые повороты на шоссе и оружие, снятое с предохранителя.

    Под водой его шрамы кажутся ярко-малиновыми. Через весь лоб тянется длинный порез — ещё со времён Парижа, икры подраны во время охоты с острогой на акул, а на бедре — боевой шрам из Италии. У Эрнеста будто талант притягивать несчастные случаи: ему вечно попадаются крутые повороты на шоссе и оружие, снятое с предохранителя.

    — Миссис Хемингуэй · книга
11. «

    Похоже, любой брак состоит из трёх обязательных компонентов: кражи, обладания и расплаты.

    Похоже, любой брак состоит из трёх обязательных компонентов: кражи, обладания и расплаты.

    — Полин Пфайфер «Файф» · книга
12. «

    Сара принимается сдирать с мужа остатки карнавального костюма. — Что ты делаешь? — смеётся он. — Я хочу добраться до твоего сердца и нацарапать на нём свои инициалы. Чтобы любая женщина знала, что ты мой.

    Сара принимается сдирать с мужа остатки карнавального костюма. — Что ты делаешь? — смеётся он. — Я хочу добраться до твоего сердца и нацарапать на нём свои инициалы. Чтобы любая женщина знала, что ты мой.

    — Джеральд Мерфи · книга
13. «

    — Я люблю тебя, — страстно произносит она. Да, она готова пойти на что угодно, чтобы сохранить их брак, даже пригласить любовницу мужа отдыхать вместе с ними. — Ты ведь знаешь это? — Знаю, — произносит он чужим голосом, точно он не её муж, Эрнест Хемингуэй, а персонаж какого-то из его рассказов. От этого равнодушного ответа Хэдли оторопела. Она боялась, что теряет его, а оказывается — уже потеряла!

    — Я люблю тебя, — страстно произносит она. Да, она готова пойти на что угодно, чтобы сохранить их брак, даже пригласить любовницу мужа отдыхать вместе с ними. — Ты ведь знаешь это? — Знаю, — произносит он чужим голосом, точно он не её муж, Эрнест Хемингуэй, а персонаж какого-то из его рассказов. От этого равнодушного ответа Хэдли оторопела. Она боялась, что теряет его, а оказывается — уже потеряла!

    — Хэдли · книга
14. «

    После длинных апрельских дней, проведенных в компании жены и любовницы, Эрнест каждый вечер набрасывался на Хэдли диким зверем, словно смог наконец оценить все её достоинства в сравнении с пустым блеском Файф. Та была богатой, яркой и утончённой, но Эрнесту нужна была жена, а не манекенщица. <...> А потому Хэдли решила, что ей удастся положить конец этой связи, вновь сведя вместе всех троих: в конце концов Эрнест не выдержит напряжения, и они с ним опять станут парой. <...> Нет, здесь они всё время будут проводить втроем, и Хэдли делала ставку на то, что рано или поздно одна из сторон треугольника сломается сама собой — от напряжения.

    После длинных апрельских дней, проведенных в компании жены и любовницы, Эрнест каждый вечер набрасывался на Хэдли диким зверем, словно смог наконец оценить все её достоинства в сравнении с пустым блеском Файф. Та была богатой, яркой и утончённой, но Эрнесту нужна была жена, а не манекенщица. <...> А потому Хэдли решила, что ей удастся положить конец этой связи, вновь сведя вместе всех троих: в конце концов Эрнест не выдержит напряжения, и они с ним опять станут парой. <...> Нет, здесь они всё время будут проводить втроем, и Хэдли делала ставку на то, что рано или поздно одна из сторон треугольника сломается сама собой — от напряжения.

    — Миссис Хемингуэй · книга
15. «

    Ведь Эрнест без женщины – это Эрнест в поисках женщины.

    Ведь Эрнест без женщины – это Эрнест в поисках женщины.

    — Марта Геллхорн · книга
16. «

    Мужчину всегда можно оценить по его обуви.

    Мужчину всегда можно оценить по его обуви.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
17. «

    Быть хорошей — для женщины это вообще катастрофа. Лучше стать дьяволом во плоти или сдохнуть!

    Быть хорошей — для женщины это вообще катастрофа. Лучше стать дьяволом во плоти или сдохнуть!

    — Марта Геллхорн · книга
18. «

    — Свадьба, Марти! Это было бы чудесно! — Это всё испортит. <...> Тебе как-то нужно избавиться от привычки постоянно жениться, Эрнест. <...> Подумай, сейчас мы можем делать всё, что хотим. <...> Брак угробит нас обоих.

    — Свадьба, Марти! Это было бы чудесно! — Это всё испортит. <...> Тебе как-то нужно избавиться от привычки постоянно жениться, Эрнест. <...> Подумай, сейчас мы можем делать всё, что хотим. <...> Брак угробит нас обоих.

    — Эрнест Хемингуэй · книга
19. «

    «И восходит солнце», «Прощай, оружие», «Смерть после полудня», рассказы — молодые писатели штудировали все произведения Хемингуэя, ища, в чём его секрет. А никакого секрета не было: он просто расставлял простые слова в самом естественном для них порядке, как река укладывает на дне холодную гальку.

    «И восходит солнце», «Прощай, оружие», «Смерть после полудня», рассказы — молодые писатели штудировали все произведения Хемингуэя, ища, в чём его секрет. А никакого секрета не было: он просто расставлял простые слова в самом естественном для них порядке, как река укладывает на дне холодную гальку.

    — Миссис Хемингуэй · книга
20. «

    Файф сама себе кажется пойманным марлином с железным крючком во рту. Он то подтягивает леску, то чуть отпускает. И так один... два... три раза, и рыба плывет прочь, думая, что она свободна. Но тут Эрнест подсекает, подматывает леску — вытаскивает свой улов. И рыба танцует свой последний танец в толще воды, прежде чем забиться на досках палубы, ранясь до крови.

    Файф сама себе кажется пойманным марлином с железным крючком во рту. Он то подтягивает леску, то чуть отпускает. И так один... два... три раза, и рыба плывет прочь, думая, что она свободна. Но тут Эрнест подсекает, подматывает леску — вытаскивает свой улов. И рыба танцует свой последний танец в толще воды, прежде чем забиться на досках палубы, ранясь до крови.

    — Полин Пфайфер «Файф» · книга