Наринэ Абгарян: 81 высказываний о главном

Ниже 81 цитата Наринэ Абгаряна — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   О своем челночном периоде жизни Люда вспоминала с содроганием, никогда больше не рвалась назад. Уверяла, что человек деградирует обратно пропорционально шальным деньгам. Чем больше денег – тем меньше извилин. Заявляла, что сделала выбор в пользу извилин.

   О своем челночном периоде жизни Люда вспоминала с содроганием, никогда больше не рвалась назад. Уверяла, что человек деградирует обратно пропорционально шальным деньгам. Чем больше денег – тем меньше извилин. Заявляла, что сделала выбор в пользу извилин.

   — Понаехавшая · книга
2. «

   Баба Роза глядела, как каменный истукан с острова Пасхи.

   Баба Роза глядела, как каменный истукан с острова Пасхи.

   — Манюня · книга
3. «

   Если не понимаешь — запоминай. Потом поймёшь.

   Если не понимаешь — запоминай. Потом поймёшь.

   — Молчание цвета · книга
4. «

   Мечтал Борис Александрович только о семидесятых — где еда была вкуснее, воздух чище, а жизнь интереснее.

   Мечтал Борис Александрович только о семидесятых — где еда была вкуснее, воздух чище, а жизнь интереснее.

   — Александр Цыпкин · книга
5. «

   — Ба, привези мне длинное платье. И туфли на каблуках! — Так и запишем, сарафан и сандалики.

   — Ба, привези мне длинное платье. И туфли на каблуках! — Так и запишем, сарафан и сандалики.

   — Наринэ · книга
6. «

   ... счастье — это когда у тебя есть люди, которым можно о нем рассказать.

   ... счастье — это когда у тебя есть люди, которым можно о нем рассказать.

   — Счастье Муры · книга
7. «

   Так и сидели, обнявшись. И колотились друг о друга сердцами...

   Так и сидели, обнявшись. И колотились друг о друга сердцами...

   — Люди, которые всегда со мной · книга
8. «

   Я не зря сержусь — если целуешь кого-то в ладонь, отнимаешь у него несколько дней жизни. А когда ставишь сверху крест — возвращаешь ему эти дни и добавляешь еще год. Из своей жизни.

   Я не зря сержусь — если целуешь кого-то в ладонь, отнимаешь у него несколько дней жизни. А когда ставишь сверху крест — возвращаешь ему эти дни и добавляешь еще год. Из своей жизни.

   — Люди, которые всегда со мной · книга
9. «

   Акт II. Папа учит маму плавать, или Как надо правильно топить свою жену.

   Акт II. Папа учит маму плавать, или Как надо правильно топить свою жену.

   — Манюня · книга
10. «

    Языком трепать каждый горазд, а вот быть милосердным мало кому дано.

    Языком трепать каждый горазд, а вот быть милосердным мало кому дано.

    — Зулали · книга
11. «

    Москва для приезжего – город одиночества. Тут можно целый день через толпу туда-сюда ходить и ни одного знакомого не повстречать. А ведь иногда так хочется с кем-нибудь словечком-другим перекинуться, радикально прожитое детство вспомнить, опять же о международных делах поговорить! В Москве так одичаешь среди множества людей, что начинаешь скучать даже о тех, кого в той, доэмигрантской, жизни на дух не переносил.

    Москва для приезжего – город одиночества. Тут можно целый день через толпу туда-сюда ходить и ни одного знакомого не повстречать. А ведь иногда так хочется с кем-нибудь словечком-другим перекинуться, радикально прожитое детство вспомнить, опять же о международных делах поговорить! В Москве так одичаешь среди множества людей, что начинаешь скучать даже о тех, кого в той, доэмигрантской, жизни на дух не переносил.

    — Понаехавшая · книга
12. «

    У героев всегда очень простые лица, это только в фильмах они поигрывают мускулами и желваками, спасая мир. У настоящих героев всегда очень простые лица.

    У героев всегда очень простые лица, это только в фильмах они поигрывают мускулами и желваками, спасая мир. У настоящих героев всегда очень простые лица.

    — С неба упали три яблока · книга
13. «

    За окном – большой двор. За двором – белая дорога. Рисуй на ней что хочешь, все сбудется. Одним концом дорога упирается в калитку, а другим – в край света.

    За окном – большой двор. За двором – белая дорога. Рисуй на ней что хочешь, все сбудется. Одним концом дорога упирается в калитку, а другим – в край света.

    — Люди, которые всегда со мной · книга
14. «

    Странное дело, но жители больших городов в целом не сильно отличаются от провинциальных жителей. И там и там можно встретить как рафинированных начитанных интеллигентов, так и опустившихся горьких пьяниц. Будучи родом из самой что ни на есть глухой провинции, Понаехавшая с удивительной легкостью вычисляла типажи своих земляков в москвичах.

    Странное дело, но жители больших городов в целом не сильно отличаются от провинциальных жителей. И там и там можно встретить как рафинированных начитанных интеллигентов, так и опустившихся горьких пьяниц. Будучи родом из самой что ни на есть глухой провинции, Понаехавшая с удивительной легкостью вычисляла типажи своих земляков в москвичах.

    — Понаехавшая · книга
15. «

    Осень похожа на уже прочитанную, но успевшую позабыться книгу – каждая страница о том, что знаешь и о чем смутно помнишь, каждая страница – возвращение туда, где уже побывал.

    Осень похожа на уже прочитанную, но успевшую позабыться книгу – каждая страница о том, что знаешь и о чем смутно помнишь, каждая страница – возвращение туда, где уже побывал.

    — Зулали · книга
16. «

    Перечить Мане, когда та собрала губы в куриную жопку и насупила бровки домиком, не имело смысла...

    Перечить Мане, когда та собрала губы в куриную жопку и насупила бровки домиком, не имело смысла...

    — Манюня · книга
17. «

    Жизнь – это круги, оставленные дождевыми капелями на воде, где каждое событие – отражение того, что было раньше, вот только угадать их не дано никому, если только избранным, которые, однажды появившись в этом мире, не возвращаются уже никогда, потому что испивают свою чашу с первого раза и до дна.

    Жизнь – это круги, оставленные дождевыми капелями на воде, где каждое событие – отражение того, что было раньше, вот только угадать их не дано никому, если только избранным, которые, однажды появившись в этом мире, не возвращаются уже никогда, потому что испивают свою чашу с первого раза и до дна.

    — С неба упали три яблока · книга
18. «

    Папа говорит – ты стоишь в начале пути. За твоими плечами множатся и множатся твои ушедшие в небытие предки. За левым плечом – по линии мамы. За правым – по линии отца. Они – твои крылья, говорит папа. Они – твоя сила. Держи их всегда за спиной, и никто никогда не сможет сделать тебе больно. Потому что, пока помнишь о крыльях – ты неуязвим. И ты стоишь у окна, неуязвимая, осененная присутствием тех, которые ушли, но навсегда остались с тобой, – и наблюдаешь снег.

    Папа говорит – ты стоишь в начале пути. За твоими плечами множатся и множатся твои ушедшие в небытие предки. За левым плечом – по линии мамы. За правым – по линии отца. Они – твои крылья, говорит папа. Они – твоя сила. Держи их всегда за спиной, и никто никогда не сможет сделать тебе больно. Потому что, пока помнишь о крыльях – ты неуязвим. И ты стоишь у окна, неуязвимая, осененная присутствием тех, которые ушли, но навсегда остались с тобой, – и наблюдаешь снег.

    — Люди, которые всегда со мной · книга
19. «

    Чем громче смех — тем бестолковее на голова!

    Чем громче смех — тем бестолковее на голова!

    — Аничка · книга
20. «

    Старые и новые дома пахнут совсем по-разному. Наш дом — старый, и пахнет он садом, свежевыпеченным хлебом, дровяной печкой, домашней ветчиной, соленьями из погреба... А новые дома пахнут стеклом, бетонными лестницами, газовыми колонками, шумными дворами, высоченными фонарями...

    Старые и новые дома пахнут совсем по-разному. Наш дом — старый, и пахнет он садом, свежевыпеченным хлебом, дровяной печкой, домашней ветчиной, соленьями из погреба... А новые дома пахнут стеклом, бетонными лестницами, газовыми колонками, шумными дворами, высоченными фонарями...

    — Люди, которые всегда со мной · книга