32 цитаты от Насира Хосрова (Носира Хисроу)

Подборка из 32 цитаты Насира Хосрова (Носира Хисроу): от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Кто изощряет ум, учась откровенно — В один счастливый день учителем станет.

   Кто изощряет ум, учась откровенно — В один счастливый день учителем станет.
2. «

   Чту мудрых, повидавших свет, И юных, жадных к знанью с детских лет.

   Чту мудрых, повидавших свет, И юных, жадных к знанью с детских лет.
3. «

   Не суди, о чём не знаешь, — правило простое: промолчать гораздо лучше, чем сказать пустое.

   Не суди, о чём не знаешь, — правило простое: промолчать гораздо лучше, чем сказать пустое.
4. «

   Изумляйся деяньям вселенной вокруг, Поучайся, смотря на земные дела. Вот ликует земля, увидав, что над ней Туча темная трауром высь облегла. Посмотри на тюльпан и на тучу: огонь Создал тучу, а туча огонь родила. Тем, кто бедствовал долгой зимою, весна В утешение свой ветерок подняла. Если в мыслях твоих вожделенье к вину, Если сердце красавица песней зажгла, Ты без муки не освободишься от них, Крепки путы у страсти, тверды удила. В плен попав, не уйдешь ни из царских дворцов, Ни от страха перед старшиною села. Не уйдешь, если страсть, как веревка с кольцом, В нос верблюду продетым, тебя повела. Не таков человеческий подлинный путь. Ты подумай, покамест пора не прошла.

   Изумляйся деяньям вселенной вокруг, Поучайся, смотря на земные дела. Вот ликует земля, увидав, что над ней Туча темная трауром высь облегла. Посмотри на тюльпан и на тучу: огонь Создал тучу, а туча огонь родила. Тем, кто бедствовал долгой зимою, весна В утешение свой ветерок подняла. Если в мыслях твоих вожделенье к вину, Если сердце красавица песней зажгла, Ты без муки не освободишься от них, Крепки путы у страсти, тверды удила. В плен попав, не уйдешь ни из царских дворцов, Ни от страха перед старшиною села. Не уйдешь, если страсть, как веревка с кольцом, В нос верблюду продетым, тебя повела. Не таков человеческий подлинный путь. Ты подумай, покамест пора не прошла.
5. «

   О, доколе кружиться тебе надо мной Днем и ночью, высокий шатер голубой? Мчась, как бешеный конь, ты полвека меня Обещаньем надежды влечешь за собой. Мать ты многих и многих. Но дети твои В унижепья повергнуты, в горе тобой. Беспредельны твои вероломство и зло. Устыдись своей лживой природы кривой! Мать какая и где еще, кроме тебя, Для детей своих участи хочет худой? Осыпаешь ты сахаром яд. Тростником Накрываешь глубокую яму с водой. Вот каков этот мир! Лишь дорогой добра Невредимо пройдешь над его западней. В Зенд Авесте написано: гибели злых Все их злые деяния будут виной. Так бывает: кто яму копает другим, В эту яму и сам попадает порой. Если б я злодеяния не совершил, Я бы не был в оковах, в темнице глухой. Но доколе же своду тюрьмы тяготеть Над твоей благородной и мудрой душой? Поступай, как тебя наставляет худжат, О мудрец, берегись этой бездны мирской, Этот мир — безрассудный, бессмысленный див, Ты один на один с этой силой слепой. Если хочешь безумного ты укротить, Знаний крепкий аркан ты имей под рукой.

   О, доколе кружиться тебе надо мной Днем и ночью, высокий шатер голубой? Мчась, как бешеный конь, ты полвека меня Обещаньем надежды влечешь за собой. Мать ты многих и многих. Но дети твои В унижепья повергнуты, в горе тобой. Беспредельны твои вероломство и зло. Устыдись своей лживой природы кривой! Мать какая и где еще, кроме тебя, Для детей своих участи хочет худой? Осыпаешь ты сахаром яд. Тростником Накрываешь глубокую яму с водой. Вот каков этот мир! Лишь дорогой добра Невредимо пройдешь над его западней. В Зенд Авесте написано: гибели злых Все их злые деяния будут виной. Так бывает: кто яму копает другим, В эту яму и сам попадает порой. Если б я злодеяния не совершил, Я бы не был в оковах, в темнице глухой. Но доколе же своду тюрьмы тяготеть Над твоей благородной и мудрой душой? Поступай, как тебя наставляет худжат, О мудрец, берегись этой бездны мирской, Этот мир — безрассудный, бессмысленный див, Ты один на один с этой силой слепой. Если хочешь безумного ты укротить, Знаний крепкий аркан ты имей под рукой.
6. «

   Вот взмыл орел с высоких скал. Он, по обычаю орла, Добычу свежую искал, раскрыв два царственных крыла. Он хвастал крыльев прямизной, их необъятной шириной: «Весь мир под крыльями держу. Кто потягается со мной? Ну, кто в полете так высок? Пускай поднимется сюда! Кто? Ястреб, или голубок, или стервятник? Никогда! Поднявшись, вижу волосок на дне морском: так взгляд остер. Дрожь крыльев мухи над кустом мой зоркий различает взор». Так хвастал, рока не боясь, — и что же вышло из того? Стрелок, в засаде притаясь, из лука целился в него. Прошла под крыльями стрела… Так было роком суждено, - И мигом сбросили орла с высоких облаков на дно. Упав, орел затрепетал, как рыба на сухом песке. Он участь рыбы испытал, и огляделся он в тоске, И удивился: до чего железка с палочкой просты, - Однако сбросили его с недостижимой высоты. И понял, почему стрела, догнав, унизила орла: Его же собственным пером она оперена была.

   Вот взмыл орел с высоких скал. Он, по обычаю орла, Добычу свежую искал, раскрыв два царственных крыла. Он хвастал крыльев прямизной, их необъятной шириной: «Весь мир под крыльями держу. Кто потягается со мной? Ну, кто в полете так высок? Пускай поднимется сюда! Кто? Ястреб, или голубок, или стервятник? Никогда! Поднявшись, вижу волосок на дне морском: так взгляд остер. Дрожь крыльев мухи над кустом мой зоркий различает взор». Так хвастал, рока не боясь, — и что же вышло из того? Стрелок, в засаде притаясь, из лука целился в него. Прошла под крыльями стрела… Так было роком суждено, - И мигом сбросили орла с высоких облаков на дно. Упав, орел затрепетал, как рыба на сухом песке. Он участь рыбы испытал, и огляделся он в тоске, И удивился: до чего железка с палочкой просты, - Однако сбросили его с недостижимой высоты. И понял, почему стрела, догнав, унизила орла: Его же собственным пером она оперена была.
7. «

   Если человек ты родом, волчьей злости не таи. Не в ладу с высоким званьем низкие дела твои.

   Если человек ты родом, волчьей злости не таи. Не в ладу с высоким званьем низкие дела твои.
8. «

   Перед мудростью склоняться почитай себе за честь, Если хочешь ввысь подняться и величие обресть.

   Перед мудростью склоняться почитай себе за честь, Если хочешь ввысь подняться и величие обресть.
9. «

   Не гордись пустой хвалою, никогда льстецам не верь, Коль осмеянным не хочешь жить да каяться весь век.

   Не гордись пустой хвалою, никогда льстецам не верь, Коль осмеянным не хочешь жить да каяться весь век.
10. «

    Да будет жизнь твоя для всех других отрадой. Дари себя другим, как гроздья винограда. Но если нет в тебе такой большой души — То маленькая пусть сияет, как лампада. Не огорчай людей ни делом, ни словцом, К любой людской тоске прислушиваться надо! Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь! Мучения земли порой жесточе ада. Ты буйство юности, как зверя, укроти, Отцу и матери всегда служи отрадой. Не забывай о том, что мать вспоила нас, Отец же воспитал свое родное чадо. Поэтому страшись в беспечности своей В их старые сердца пролить хоть каплю яда. К тому же — минет час: ты старцем станешь сам, Не нарушай же, брат, священного уклада. Итак, живи для всех. Не думай о себе, — И жребий твой блеснет, как высшая награда.

    Да будет жизнь твоя для всех других отрадой. Дари себя другим, как гроздья винограда. Но если нет в тебе такой большой души — То маленькая пусть сияет, как лампада. Не огорчай людей ни делом, ни словцом, К любой людской тоске прислушиваться надо! Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь! Мучения земли порой жесточе ада. Ты буйство юности, как зверя, укроти, Отцу и матери всегда служи отрадой. Не забывай о том, что мать вспоила нас, Отец же воспитал свое родное чадо. Поэтому страшись в беспечности своей В их старые сердца пролить хоть каплю яда. К тому же — минет час: ты старцем станешь сам, Не нарушай же, брат, священного уклада. Итак, живи для всех. Не думай о себе, — И жребий твой блеснет, как высшая награда.
11. «

    Лишь знанье высоким достигни главенства Над всеми, с тобою сидящими рядом.

    Лишь знанье высоким достигни главенства Над всеми, с тобою сидящими рядом.
12. «

    Когда участвуешь ты в скачке спора, Не горячись, и упадёшь не скоро.

    Когда участвуешь ты в скачке спора, Не горячись, и упадёшь не скоро.
13. «

    В тени чинары тыква подросла, Плетей раскинула на воле без числа, Чинару оплела и через двадцать дней Сама, представь себе, возвысилась над ней. «Который день тебе? И старше кто из нас?» — Стал овощ дерево испытывать тотчас. Чинара скромно молвила в ответ: «Мне — двести... но не дней, а лет!» Смех тыкву разобрал: «Хоть мне двадцатый день, Я — выше!... А тебе расти, как видно, лень?.. «О тыква! — дерево ответило, — с тобой Сегодня рано мне тягаться, но постой, Вот ветер осени нагонит холода, — Кто низок, кто высок, узнаем мы тогда!»

    В тени чинары тыква подросла, Плетей раскинула на воле без числа, Чинару оплела и через двадцать дней Сама, представь себе, возвысилась над ней. «Который день тебе? И старше кто из нас?» — Стал овощ дерево испытывать тотчас. Чинара скромно молвила в ответ: «Мне — двести... но не дней, а лет!» Смех тыкву разобрал: «Хоть мне двадцатый день, Я — выше!... А тебе расти, как видно, лень?.. «О тыква! — дерево ответило, — с тобой Сегодня рано мне тягаться, но постой, Вот ветер осени нагонит холода, — Кто низок, кто высок, узнаем мы тогда!»
14. «

    Без ума и знаний — наг и беден ты, Даже если будешь знатен и богат.

    Без ума и знаний — наг и беден ты, Даже если будешь знатен и богат.
15. «

    Для коня красноречия круг беговой — Это внутренний твой кругозор бытия. Кто же всадник? – Душа. Разум сделай уздой, Мысль – привычным седлом, и победа – твоя!

    Для коня красноречия круг беговой — Это внутренний твой кругозор бытия. Кто же всадник? – Душа. Разум сделай уздой, Мысль – привычным седлом, и победа – твоя!
16. «

    Когда объявит шах торжественный прием, Не сами ль небеса сгибаются при нем? И кажутся тогда почтенные мужчины Кишеньем черноты, собраньем чертовщины.

    Когда объявит шах торжественный прием, Не сами ль небеса сгибаются при нем? И кажутся тогда почтенные мужчины Кишеньем черноты, собраньем чертовщины.
17. «

    Коль сам себе не хочешь накликать горя злого, Так прикуси язык свой, сдержись от злого слова.

    Коль сам себе не хочешь накликать горя злого, Так прикуси язык свой, сдержись от злого слова.
18. «

    Счастьем возможно ль гордиться, если оно С вечною силою знанья разлучено.

    Счастьем возможно ль гордиться, если оно С вечною силою знанья разлучено.
19. «

    Ты должен различать, кто друг тебе, кто недруг, Чтоб не пригреть врага в своих сердечных недрах. Где неприятель тот, который в некий час Приятностью своей не очарует — нас? Где в мире мы найдем тот корень единенья, Который не покрыт корой и даже тенью? Собака, что визжит и ластится, как друг, Она своим друзьям не изменяет вдруг. Собака — говорю! Но так ли ты уверен, Что подлинный твой друг тебе до гроба верен? И сердцевину тайн, доверенных ему, Не обнажит вовек по слову своему? Испытывай друзей и голодом и жаждой. Любовью испытай! Но только раз — не дважды. Кто дружбе изменил хотя бы только раз, Тому уж веры нет, хоть пой он, как сааз. И пусть перед тобой юлит гадючье тело, Башку ей размозжить скорей — благое дело. Поэтому-то я твержу одно и то ж: Кто так тебя поймет, как сам себя поймешь? Лишь те-то и друзья не на словах — на деле, Кто наши кандалы и на себя б надели.

    Ты должен различать, кто друг тебе, кто недруг, Чтоб не пригреть врага в своих сердечных недрах. Где неприятель тот, который в некий час Приятностью своей не очарует — нас? Где в мире мы найдем тот корень единенья, Который не покрыт корой и даже тенью? Собака, что визжит и ластится, как друг, Она своим друзьям не изменяет вдруг. Собака — говорю! Но так ли ты уверен, Что подлинный твой друг тебе до гроба верен? И сердцевину тайн, доверенных ему, Не обнажит вовек по слову своему? Испытывай друзей и голодом и жаждой. Любовью испытай! Но только раз — не дважды. Кто дружбе изменил хотя бы только раз, Тому уж веры нет, хоть пой он, как сааз. И пусть перед тобой юлит гадючье тело, Башку ей размозжить скорей — благое дело. Поэтому-то я твержу одно и то ж: Кто так тебя поймет, как сам себя поймешь? Лишь те-то и друзья не на словах — на деле, Кто наши кандалы и на себя б надели.
20. «

    Ты знаешь, сердце, что такое друг? Он должен быть твоей судьбою — друг. Для этого иди такой тропой, Чтоб восхищался бы тобою друг. Ищи такого, чтобы за него Но жаль пожертвовать собою, друг! Но в то же время, чтобы за тебя Рискнул бы также головою друг. Когда такого в жизни ты найдешь, Не становись к нему спиною, друг. В любой тоске, в томлении любом Придет с улыбкою родною друг. Два века надо жить, чтобы понять, Чтобы осмыслить золотое — «друг»... Не шутка это — хорошо дружить, А дружба — дело непростое, друг. Деяньем дружбу нужно доказать — Не всякий друг тебе душою друг.

    Ты знаешь, сердце, что такое друг? Он должен быть твоей судьбою — друг. Для этого иди такой тропой, Чтоб восхищался бы тобою друг. Ищи такого, чтобы за него Но жаль пожертвовать собою, друг! Но в то же время, чтобы за тебя Рискнул бы также головою друг. Когда такого в жизни ты найдешь, Не становись к нему спиною, друг. В любой тоске, в томлении любом Придет с улыбкою родною друг. Два века надо жить, чтобы понять, Чтобы осмыслить золотое — «друг»... Не шутка это — хорошо дружить, А дружба — дело непростое, друг. Деяньем дружбу нужно доказать — Не всякий друг тебе душою друг.