31 цитата, которые говорил Насир Хосров (Носир Хисроу)

Подборка из 31 цитата Насира Хосрова (Носира Хисроу): от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   О, доколе кружиться тебе надо мной Днем и ночью, высокий шатер голубой? Мчась, как бешеный конь, ты полвека меня Обещаньем надежды влечешь за собой. Мать ты многих и многих. Но дети твои В унижепья повергнуты, в горе тобой. Беспредельны твои вероломство и зло. Устыдись своей лживой природы кривой! Мать какая и где еще, кроме тебя, Для детей своих участи хочет худой? Осыпаешь ты сахаром яд. Тростником Накрываешь глубокую яму с водой. Вот каков этот мир! Лишь дорогой добра Невредимо пройдешь над его западней. В Зенд Авесте написано: гибели злых Все их злые деяния будут виной. Так бывает: кто яму копает другим, В эту яму и сам попадает порой. Если б я злодеяния не совершил, Я бы не был в оковах, в темнице глухой. Но доколе же своду тюрьмы тяготеть Над твоей благородной и мудрой душой? Поступай, как тебя наставляет худжат, О мудрец, берегись этой бездны мирской, Этот мир — безрассудный, бессмысленный див, Ты один на один с этой силой слепой. Если хочешь безумного ты укротить, Знаний крепкий аркан ты имей под рукой.

   О, доколе кружиться тебе надо мной Днем и ночью, высокий шатер голубой? Мчась, как бешеный конь, ты полвека меня Обещаньем надежды влечешь за собой. Мать ты многих и многих. Но дети твои В унижепья повергнуты, в горе тобой. Беспредельны твои вероломство и зло. Устыдись своей лживой природы кривой! Мать какая и где еще, кроме тебя, Для детей своих участи хочет худой? Осыпаешь ты сахаром яд. Тростником Накрываешь глубокую яму с водой. Вот каков этот мир! Лишь дорогой добра Невредимо пройдешь над его западней. В Зенд Авесте написано: гибели злых Все их злые деяния будут виной. Так бывает: кто яму копает другим, В эту яму и сам попадает порой. Если б я злодеяния не совершил, Я бы не был в оковах, в темнице глухой. Но доколе же своду тюрьмы тяготеть Над твоей благородной и мудрой душой? Поступай, как тебя наставляет худжат, О мудрец, берегись этой бездны мирской, Этот мир — безрассудный, бессмысленный див, Ты один на один с этой силой слепой. Если хочешь безумного ты укротить, Знаний крепкий аркан ты имей под рукой.
2. «

   Тупице подносить стихов святое зелье — Что наряжать осла в шелка и ожерелье. Стоишь и за стихом читаешь пышный стих, А честь твоя меж тем стекает на пол с них... Не стыдно ли тебе великое слагать И славословье лить и в каждом слове лгать? И вот надменный шах до облака раздут, — А ты награды ждешь за этот рабский труд? Не открывай же уст для пошлой суеты, Не оскорбляй того, кто ищет красоты. Ведь в шуме слов твоих стиха такого нет, Чтоб заключались в нем раздумье и совет. Они ведь рождены во имя серебра! Так и не жди от них пи света, ни добра. Ни трепета любви, ни скорби, ни веселья Не сыщешь ничего в ослином ожерелье.

   Тупице подносить стихов святое зелье — Что наряжать осла в шелка и ожерелье. Стоишь и за стихом читаешь пышный стих, А честь твоя меж тем стекает на пол с них... Не стыдно ли тебе великое слагать И славословье лить и в каждом слове лгать? И вот надменный шах до облака раздут, — А ты награды ждешь за этот рабский труд? Не открывай же уст для пошлой суеты, Не оскорбляй того, кто ищет красоты. Ведь в шуме слов твоих стиха такого нет, Чтоб заключались в нем раздумье и совет. Они ведь рождены во имя серебра! Так и не жди от них пи света, ни добра. Ни трепета любви, ни скорби, ни веселья Не сыщешь ничего в ослином ожерелье.
3. «

   Коль сам себе не хочешь накликать горя злого, Так прикуси язык свой, сдержись от злого слова.

   Коль сам себе не хочешь накликать горя злого, Так прикуси язык свой, сдержись от злого слова.
4. «

   Ты взвешивай слово на точных весах: Бездушное слово — лишь ветер и прах.

   Ты взвешивай слово на точных весах: Бездушное слово — лишь ветер и прах.
5. «

   Да хоть бы сам мудрец о небо оперся - Для шаха глас его не выше лая пса.

   Да хоть бы сам мудрец о небо оперся - Для шаха глас его не выше лая пса.
6. «

   О ищущий! Дойди до сердца всех явлений Без сердцевины нет ни знаний, ни умений. Лишь истину познав, о правде говори! Не знающий пути — не годен в главари. О, не влагай руки в неведомую руку, Чтобы, стремясь вперед, не колесить по кругу, У истины святой есть полунощный тать: Не вздумай же ему ты ноги лобызать. На рынке бытия воров шныряет свора. Так береги карман и в каждом бойся вора. Пройдет ли тот слепец дорогой до конца, Который вожаком берет себе слепца? Скорбящий! Отыщи поводыря такого, Чтоб для тебя нашел сочувственное слово. Во всей подлунной нет обиднее обид, Чем величать ханжу: «Священный Баязид!» Послушаешь иных — аллахова порода! А поразведаешь — ни племени, ни рода... Как драгоценный клад в развалинах зарыт, Так праведника дух под рубищем сокрыт. Из пыли и шипов па свет выходит роза. Не образ пред тобой: тут жизненная проза.

   О ищущий! Дойди до сердца всех явлений Без сердцевины нет ни знаний, ни умений. Лишь истину познав, о правде говори! Не знающий пути — не годен в главари. О, не влагай руки в неведомую руку, Чтобы, стремясь вперед, не колесить по кругу, У истины святой есть полунощный тать: Не вздумай же ему ты ноги лобызать. На рынке бытия воров шныряет свора. Так береги карман и в каждом бойся вора. Пройдет ли тот слепец дорогой до конца, Который вожаком берет себе слепца? Скорбящий! Отыщи поводыря такого, Чтоб для тебя нашел сочувственное слово. Во всей подлунной нет обиднее обид, Чем величать ханжу: «Священный Баязид!» Послушаешь иных — аллахова порода! А поразведаешь — ни племени, ни рода... Как драгоценный клад в развалинах зарыт, Так праведника дух под рубищем сокрыт. Из пыли и шипов па свет выходит роза. Не образ пред тобой: тут жизненная проза.
7. «

   Да будет жизнь твоя для всех других отрадой. Дари себя другим, как гроздья винограда. Но если нет в тебе такой большой души — То маленькая пусть сияет, как лампада. Не огорчай людей ни делом, ни словцом, К любой людской тоске прислушиваться надо! Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь! Мучения земли порой жесточе ада. Ты буйство юности, как зверя, укроти, Отцу и матери всегда служи отрадой. Не забывай о том, что мать вспоила нас, Отец же воспитал свое родное чадо. Поэтому страшись в беспечности своей В их старые сердца пролить хоть каплю яда. К тому же — минет час: ты старцем станешь сам, Не нарушай же, брат, священного уклада. Итак, живи для всех. Не думай о себе, — И жребий твой блеснет, как высшая награда.

   Да будет жизнь твоя для всех других отрадой. Дари себя другим, как гроздья винограда. Но если нет в тебе такой большой души — То маленькая пусть сияет, как лампада. Не огорчай людей ни делом, ни словцом, К любой людской тоске прислушиваться надо! Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь! Мучения земли порой жесточе ада. Ты буйство юности, как зверя, укроти, Отцу и матери всегда служи отрадой. Не забывай о том, что мать вспоила нас, Отец же воспитал свое родное чадо. Поэтому страшись в беспечности своей В их старые сердца пролить хоть каплю яда. К тому же — минет час: ты старцем станешь сам, Не нарушай же, брат, священного уклада. Итак, живи для всех. Не думай о себе, — И жребий твой блеснет, как высшая награда.
8. «

   Ты можешь сотни лет о жемчуге твердить, Но если не нырнешь – он твой лишь в сновиденье.

   Ты можешь сотни лет о жемчуге твердить, Но если не нырнешь – он твой лишь в сновиденье.
9. «

   Хочешь стать красноречивым — научись внимать сперва. Тот, кто слушать не умеет, сможет ли найти слова?

   Хочешь стать красноречивым — научись внимать сперва. Тот, кто слушать не умеет, сможет ли найти слова?
10. «

    Под присмотром всегда держи свои владенья, Ибо владенье ждет забот и наблюденья. Два уха у тебя, два глаза у тебя — Вот для твоих ворот надежнейшие звенья. Учись и познавай! В превратностях судьбы Познания твои — одно твое спасенье. Кто знания щитом себя вооружил, Тот в шуме бытия не знает треволненья. Еще один совет: ты послухам не верь! Молва всегда молва: шумит! Но тем не менье Услышанным словам, услышанным вестям С увиданным тобой — не может быть сравненья. Поэтому слушков, как зайцев, не лови: Всему, что услыхал, потребуй подтвержденья. И наконец, еще: слова не есть дела. Деянье — это плоть! Слова же — только тени... Ты можешь сотни лет о жемчуге твердить, Но если не нырнешь — он твой лишь в сновиденье.

    Под присмотром всегда держи свои владенья, Ибо владенье ждет забот и наблюденья. Два уха у тебя, два глаза у тебя — Вот для твоих ворот надежнейшие звенья. Учись и познавай! В превратностях судьбы Познания твои — одно твое спасенье. Кто знания щитом себя вооружил, Тот в шуме бытия не знает треволненья. Еще один совет: ты послухам не верь! Молва всегда молва: шумит! Но тем не менье Услышанным словам, услышанным вестям С увиданным тобой — не может быть сравненья. Поэтому слушков, как зайцев, не лови: Всему, что услыхал, потребуй подтвержденья. И наконец, еще: слова не есть дела. Деянье — это плоть! Слова же — только тени... Ты можешь сотни лет о жемчуге твердить, Но если не нырнешь — он твой лишь в сновиденье.
11. «

    Мудрый, зная много, богачом слывет, Но богач не сможет мудрецом прослыть.

    Мудрый, зная много, богачом слывет, Но богач не сможет мудрецом прослыть.
12. «

    Но труд ремесленника миру не сгодится, Когда у пахаря зерно не уродится. Как славен труд его, Адама древний труд! Что с земледелием сравниться может тут? Он демонов зимы богатствами встречает, Зверей и диких птиц в хозяйстве приручает. Крестьянин что ни год, то открывает клад: Здесь пашня у него, а там цветущий сад. Кормилец добрый он создания любого, Будь это человек, овца или корова. И если только он на ремесло в обмен Торгашески на хлеб не подымает цен, То во вселенной нет и не было от века Подобного ему святого человека. Да будет всяк из нас велик своим трудом! Здесь ключ от бытия. Здесь наш очаг и дом.

    Но труд ремесленника миру не сгодится, Когда у пахаря зерно не уродится. Как славен труд его, Адама древний труд! Что с земледелием сравниться может тут? Он демонов зимы богатствами встречает, Зверей и диких птиц в хозяйстве приручает. Крестьянин что ни год, то открывает клад: Здесь пашня у него, а там цветущий сад. Кормилец добрый он создания любого, Будь это человек, овца или корова. И если только он на ремесло в обмен Торгашески на хлеб не подымает цен, То во вселенной нет и не было от века Подобного ему святого человека. Да будет всяк из нас велик своим трудом! Здесь ключ от бытия. Здесь наш очаг и дом.
13. «

    Друг отшатнулся от меня вчера, Увидев, что прошла моя пора. Любимая дорогу позабыла Сюда, ко входу моего шатра. Неужто потому, что исхудал я — Стал тоньше соколиного пера, Ты не узнал меня, мой собеседник, Со мною проводивший вечера? Мой стаи, как ручка посоха, согнулся.. Когда дохнули зимние ветра, Увял мой цвет, и лик румяный бледен Стал, как зола угасшего костра... Но против гнета времени слепого Есть в сердце сила у меня одна — Моя опора и моя защита,— Величие духовное она. Над разумом моим и над душою Власть небесами диву не дана. Хоть все, что сделать мог со мной, он сделал: Гляди, как плоть моя измождена. И побелела борода, что прежде Была, как амбра свежая, черна. Но эта плоть жемчужнице подобна, И в ней жемчужина заключена. Стремиться буду к действенному знанью, Пока стена Юмгана мне верна. Я страха перед временем не знаю, Я независим, жизнь моя вольна. Покамест на меня не взглянет время, Мысль от него моя отвращена. Судьбы-верблюда моего веревка Не будет в руки шаху отдана. Стремлением к презренному величью Моя одежда не загрязнена. И никогда, пока владею телом, Душа врагу не будет предана. Вовек не будет милость недостойных Как оскорбленье мне нанесена. По степи знаний и высоких споров Крылатого гоню я скакуна. В пыли его копыт тропа кривая Противников теряется, темна.

    Друг отшатнулся от меня вчера, Увидев, что прошла моя пора. Любимая дорогу позабыла Сюда, ко входу моего шатра. Неужто потому, что исхудал я — Стал тоньше соколиного пера, Ты не узнал меня, мой собеседник, Со мною проводивший вечера? Мой стаи, как ручка посоха, согнулся.. Когда дохнули зимние ветра, Увял мой цвет, и лик румяный бледен Стал, как зола угасшего костра... Но против гнета времени слепого Есть в сердце сила у меня одна — Моя опора и моя защита,— Величие духовное она. Над разумом моим и над душою Власть небесами диву не дана. Хоть все, что сделать мог со мной, он сделал: Гляди, как плоть моя измождена. И побелела борода, что прежде Была, как амбра свежая, черна. Но эта плоть жемчужнице подобна, И в ней жемчужина заключена. Стремиться буду к действенному знанью, Пока стена Юмгана мне верна. Я страха перед временем не знаю, Я независим, жизнь моя вольна. Покамест на меня не взглянет время, Мысль от него моя отвращена. Судьбы-верблюда моего веревка Не будет в руки шаху отдана. Стремлением к презренному величью Моя одежда не загрязнена. И никогда, пока владею телом, Душа врагу не будет предана. Вовек не будет милость недостойных Как оскорбленье мне нанесена. По степи знаний и высоких споров Крылатого гоню я скакуна. В пыли его копыт тропа кривая Противников теряется, темна.
14. «

    Вот взмыл орел с высоких скал. Он, по обычаю орла, Добычу свежую искал, раскрыв два царственных крыла. Он хвастал крыльев прямизной, их необъятной шириной: «Весь мир под крыльями держу. Кто потягается со мной? Ну, кто в полете так высок? Пускай поднимется сюда! Кто? Ястреб, или голубок, или стервятник? Никогда! Поднявшись, вижу волосок на дне морском: так взгляд остер. Дрожь крыльев мухи над кустом мой зоркий различает взор». Так хвастал, рока не боясь, — и что же вышло из того? Стрелок, в засаде притаясь, из лука целился в него. Прошла под крыльями стрела… Так было роком суждено, - И мигом сбросили орла с высоких облаков на дно. Упав, орел затрепетал, как рыба на сухом песке. Он участь рыбы испытал, и огляделся он в тоске, И удивился: до чего железка с палочкой просты, - Однако сбросили его с недостижимой высоты. И понял, почему стрела, догнав, унизила орла: Его же собственным пером она оперена была.

    Вот взмыл орел с высоких скал. Он, по обычаю орла, Добычу свежую искал, раскрыв два царственных крыла. Он хвастал крыльев прямизной, их необъятной шириной: «Весь мир под крыльями держу. Кто потягается со мной? Ну, кто в полете так высок? Пускай поднимется сюда! Кто? Ястреб, или голубок, или стервятник? Никогда! Поднявшись, вижу волосок на дне морском: так взгляд остер. Дрожь крыльев мухи над кустом мой зоркий различает взор». Так хвастал, рока не боясь, — и что же вышло из того? Стрелок, в засаде притаясь, из лука целился в него. Прошла под крыльями стрела… Так было роком суждено, - И мигом сбросили орла с высоких облаков на дно. Упав, орел затрепетал, как рыба на сухом песке. Он участь рыбы испытал, и огляделся он в тоске, И удивился: до чего железка с палочкой просты, - Однако сбросили его с недостижимой высоты. И понял, почему стрела, догнав, унизила орла: Его же собственным пером она оперена была.
15. «

    Ты в людях цени только нрав благородный, Не льстись на красу, не пленяйся нарядом.

    Ты в людях цени только нрав благородный, Не льстись на красу, не пленяйся нарядом.
16. «

    Лишь те-то и друзья, не на словах — на деле, Кто наши кандалы и на себя б надели.

    Лишь те-то и друзья, не на словах — на деле, Кто наши кандалы и на себя б надели.
17. «

    Не каждый ли день ты веру меняешь, То снизу глядишь, а то с высоты.

    Не каждый ли день ты веру меняешь, То снизу глядишь, а то с высоты.
18. «

    Изумляйся деяньям вселенной вокруг, Поучайся, смотря на земные дела. Вот ликует земля, увидав, что над ней Туча темная трауром высь облегла. Посмотри на тюльпан и на тучу: огонь Создал тучу, а туча огонь родила. Тем, кто бедствовал долгой зимою, весна В утешение свой ветерок подняла. Если в мыслях твоих вожделенье к вину, Если сердце красавица песней зажгла, Ты без муки не освободишься от них, Крепки путы у страсти, тверды удила. В плен попав, не уйдешь ни из царских дворцов, Ни от страха перед старшиною села. Не уйдешь, если страсть, как веревка с кольцом, В нос верблюду продетым, тебя повела. Не таков человеческий подлинный путь. Ты подумай, покамест пора не прошла.

    Изумляйся деяньям вселенной вокруг, Поучайся, смотря на земные дела. Вот ликует земля, увидав, что над ней Туча темная трауром высь облегла. Посмотри на тюльпан и на тучу: огонь Создал тучу, а туча огонь родила. Тем, кто бедствовал долгой зимою, весна В утешение свой ветерок подняла. Если в мыслях твоих вожделенье к вину, Если сердце красавица песней зажгла, Ты без муки не освободишься от них, Крепки путы у страсти, тверды удила. В плен попав, не уйдешь ни из царских дворцов, Ни от страха перед старшиною села. Не уйдешь, если страсть, как веревка с кольцом, В нос верблюду продетым, тебя повела. Не таков человеческий подлинный путь. Ты подумай, покамест пора не прошла.
19. «

    В тени чинары тыква подросла, Плетей раскинула на воле без числа, Чинару оплела и через двадцать дней Сама, представь себе, возвысилась над ней. «Который день тебе? И старше кто из нас?» — Стал овощ дерево испытывать тотчас. Чинара скромно молвила в ответ: «Мне — двести... но не дней, а лет!» Смех тыкву разобрал: «Хоть мне двадцатый день, Я — выше!... А тебе расти, как видно, лень?.. «О тыква! — дерево ответило, — с тобой Сегодня рано мне тягаться, но постой, Вот ветер осени нагонит холода, — Кто низок, кто высок, узнаем мы тогда!»

    В тени чинары тыква подросла, Плетей раскинула на воле без числа, Чинару оплела и через двадцать дней Сама, представь себе, возвысилась над ней. «Который день тебе? И старше кто из нас?» — Стал овощ дерево испытывать тотчас. Чинара скромно молвила в ответ: «Мне — двести... но не дней, а лет!» Смех тыкву разобрал: «Хоть мне двадцатый день, Я — выше!... А тебе расти, как видно, лень?.. «О тыква! — дерево ответило, — с тобой Сегодня рано мне тягаться, но постой, Вот ветер осени нагонит холода, — Кто низок, кто высок, узнаем мы тогда!»
20. «

    Плачет, словно об увечье, о невежестве своем Оттолкнувший в детстве книгу и заблудший человек.

    Плачет, словно об увечье, о невежестве своем Оттолкнувший в детстве книгу и заблудший человек.