49 цитат Насира Хосрова (Носира Хисроу), которые цепляют

Подборка из 49 цитат Насира Хосрова (Носира Хисроу): от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   О ищущий! Дойди до сердца всех явлений Без сердцевины нет ни знаний, ни умений. Лишь истину познав, о правде говори! Не знающий пути — не годен в главари. О, не влагай руки в неведомую руку, Чтобы, стремясь вперед, не колесить по кругу, У истины святой есть полунощный тать: Не вздумай же ему ты ноги лобызать. На рынке бытия воров шныряет свора. Так береги карман и в каждом бойся вора. Пройдет ли тот слепец дорогой до конца, Который вожаком берет себе слепца? Скорбящий! Отыщи поводыря такого, Чтоб для тебя нашел сочувственное слово. Во всей подлунной нет обиднее обид, Чем величать ханжу: «Священный Баязид!» Послушаешь иных — аллахова порода! А поразведаешь — ни племени, ни рода... Как драгоценный клад в развалинах зарыт, Так праведника дух под рубищем сокрыт. Из пыли и шипов па свет выходит роза. Не образ пред тобой: тут жизненная проза.

   О ищущий! Дойди до сердца всех явлений Без сердцевины нет ни знаний, ни умений. Лишь истину познав, о правде говори! Не знающий пути — не годен в главари. О, не влагай руки в неведомую руку, Чтобы, стремясь вперед, не колесить по кругу, У истины святой есть полунощный тать: Не вздумай же ему ты ноги лобызать. На рынке бытия воров шныряет свора. Так береги карман и в каждом бойся вора. Пройдет ли тот слепец дорогой до конца, Который вожаком берет себе слепца? Скорбящий! Отыщи поводыря такого, Чтоб для тебя нашел сочувственное слово. Во всей подлунной нет обиднее обид, Чем величать ханжу: «Священный Баязид!» Послушаешь иных — аллахова порода! А поразведаешь — ни племени, ни рода... Как драгоценный клад в развалинах зарыт, Так праведника дух под рубищем сокрыт. Из пыли и шипов па свет выходит роза. Не образ пред тобой: тут жизненная проза.
2. «

   Тупице подносить стихов святое зелье — Что наряжать осла в шелка и ожерелье. Стоишь и за стихом читаешь пышный стих, А честь твоя меж тем стекает на пол с них... Не стыдно ли тебе великое слагать И славословье лить и в каждом слове лгать? И вот надменный шах до облака раздут, — А ты награды ждешь за этот рабский труд? Не открывай же уст для пошлой суеты, Не оскорбляй того, кто ищет красоты. Ведь в шуме слов твоих стиха такого нет, Чтоб заключались в нем раздумье и совет. Они ведь рождены во имя серебра! Так и не жди от них пи света, ни добра. Ни трепета любви, ни скорби, ни веселья Не сыщешь ничего в ослином ожерелье.

   Тупице подносить стихов святое зелье — Что наряжать осла в шелка и ожерелье. Стоишь и за стихом читаешь пышный стих, А честь твоя меж тем стекает на пол с них... Не стыдно ли тебе великое слагать И славословье лить и в каждом слове лгать? И вот надменный шах до облака раздут, — А ты награды ждешь за этот рабский труд? Не открывай же уст для пошлой суеты, Не оскорбляй того, кто ищет красоты. Ведь в шуме слов твоих стиха такого нет, Чтоб заключались в нем раздумье и совет. Они ведь рождены во имя серебра! Так и не жди от них пи света, ни добра. Ни трепета любви, ни скорби, ни веселья Не сыщешь ничего в ослином ожерелье.
3. «

   Да будет жизнь твоя для всех других отрадой. Дари себя другим, как гроздья винограда. Но если нет в тебе такой большой души — То маленькая пусть сияет, как лампада. Не огорчай людей ни делом, ни словцом, К любой людской тоске прислушиваться надо! Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь! Мучения земли порой жесточе ада. Ты буйство юности, как зверя, укроти, Отцу и матери всегда служи отрадой. Не забывай о том, что мать вспоила нас, Отец же воспитал свое родное чадо. Поэтому страшись в беспечности своей В их старые сердца пролить хоть каплю яда. К тому же — минет час: ты старцем станешь сам, Не нарушай же, брат, священного уклада. Итак, живи для всех. Не думай о себе, — И жребий твой блеснет, как высшая награда.

   Да будет жизнь твоя для всех других отрадой. Дари себя другим, как гроздья винограда. Но если нет в тебе такой большой души — То маленькая пусть сияет, как лампада. Не огорчай людей ни делом, ни словцом, К любой людской тоске прислушиваться надо! Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь! Мучения земли порой жесточе ада. Ты буйство юности, как зверя, укроти, Отцу и матери всегда служи отрадой. Не забывай о том, что мать вспоила нас, Отец же воспитал свое родное чадо. Поэтому страшись в беспечности своей В их старые сердца пролить хоть каплю яда. К тому же — минет час: ты старцем станешь сам, Не нарушай же, брат, священного уклада. Итак, живи для всех. Не думай о себе, — И жребий твой блеснет, как высшая награда.
4. «

   Если человек ты родом, волчьей злости не таи. Не в ладу с высоким званьем низкие дела твои.

   Если человек ты родом, волчьей злости не таи. Не в ладу с высоким званьем низкие дела твои.
5. «

   Хочешь стать красноречивым — научись внимать сперва. Тот, кто слушать не умеет, сможет ли найти слова?

   Хочешь стать красноречивым — научись внимать сперва. Тот, кто слушать не умеет, сможет ли найти слова?
6. «

   Но труд ремесленника миру не сгодится, Когда у пахаря зерно не уродится. Как славен труд его, Адама древний труд! Что с земледелием сравниться может тут? Он демонов зимы богатствами встречает, Зверей и диких птиц в хозяйстве приручает. Крестьянин что ни год, то открывает клад: Здесь пашня у него, а там цветущий сад. Кормилец добрый он создания любого, Будь это человек, овца или корова. И если только он на ремесло в обмен Торгашески на хлеб не подымает цен, То во вселенной нет и не было от века Подобного ему святого человека. Да будет всяк из нас велик своим трудом! Здесь ключ от бытия. Здесь наш очаг и дом.

   Но труд ремесленника миру не сгодится, Когда у пахаря зерно не уродится. Как славен труд его, Адама древний труд! Что с земледелием сравниться может тут? Он демонов зимы богатствами встречает, Зверей и диких птиц в хозяйстве приручает. Крестьянин что ни год, то открывает клад: Здесь пашня у него, а там цветущий сад. Кормилец добрый он создания любого, Будь это человек, овца или корова. И если только он на ремесло в обмен Торгашески на хлеб не подымает цен, То во вселенной нет и не было от века Подобного ему святого человека. Да будет всяк из нас велик своим трудом! Здесь ключ от бытия. Здесь наш очаг и дом.
7. «

   О, доколе кружиться тебе надо мной Днем и ночью, высокий шатер голубой? Мчась, как бешеный конь, ты полвека меня Обещаньем надежды влечешь за собой. Мать ты многих и многих. Но дети твои В унижепья повергнуты, в горе тобой. Беспредельны твои вероломство и зло. Устыдись своей лживой природы кривой! Мать какая и где еще, кроме тебя, Для детей своих участи хочет худой? Осыпаешь ты сахаром яд. Тростником Накрываешь глубокую яму с водой. Вот каков этот мир! Лишь дорогой добра Невредимо пройдешь над его западней. В Зенд Авесте написано: гибели злых Все их злые деяния будут виной. Так бывает: кто яму копает другим, В эту яму и сам попадает порой. Если б я злодеяния не совершил, Я бы не был в оковах, в темнице глухой. Но доколе же своду тюрьмы тяготеть Над твоей благородной и мудрой душой? Поступай, как тебя наставляет худжат, О мудрец, берегись этой бездны мирской, Этот мир — безрассудный, бессмысленный див, Ты один на один с этой силой слепой. Если хочешь безумного ты укротить, Знаний крепкий аркан ты имей под рукой.

   О, доколе кружиться тебе надо мной Днем и ночью, высокий шатер голубой? Мчась, как бешеный конь, ты полвека меня Обещаньем надежды влечешь за собой. Мать ты многих и многих. Но дети твои В унижепья повергнуты, в горе тобой. Беспредельны твои вероломство и зло. Устыдись своей лживой природы кривой! Мать какая и где еще, кроме тебя, Для детей своих участи хочет худой? Осыпаешь ты сахаром яд. Тростником Накрываешь глубокую яму с водой. Вот каков этот мир! Лишь дорогой добра Невредимо пройдешь над его западней. В Зенд Авесте написано: гибели злых Все их злые деяния будут виной. Так бывает: кто яму копает другим, В эту яму и сам попадает порой. Если б я злодеяния не совершил, Я бы не был в оковах, в темнице глухой. Но доколе же своду тюрьмы тяготеть Над твоей благородной и мудрой душой? Поступай, как тебя наставляет худжат, О мудрец, берегись этой бездны мирской, Этот мир — безрассудный, бессмысленный див, Ты один на один с этой силой слепой. Если хочешь безумного ты укротить, Знаний крепкий аркан ты имей под рукой.
8. «

   Лишь знанье высоким достигни главенства Над всеми, с тобою сидящими рядом.

   Лишь знанье высоким достигни главенства Над всеми, с тобою сидящими рядом.
9. «

   Когда участвуешь ты в скачке спора, Не горячись, и упадёшь не скоро.

   Когда участвуешь ты в скачке спора, Не горячись, и упадёшь не скоро.
10. «

    Ты должен различать, кто друг тебе, кто недруг, Чтоб не пригреть врага в своих сердечных недрах. Где неприятель тот, который в некий час Приятностью своей не очарует — нас? Где в мире мы найдем тот корень единенья, Который не покрыт корой и даже тенью? Собака, что визжит и ластится, как друг, Она своим друзьям не изменяет вдруг. Собака — говорю! Но так ли ты уверен, Что подлинный твой друг тебе до гроба верен? И сердцевину тайн, доверенных ему, Не обнажит вовек по слову своему? Испытывай друзей и голодом и жаждой. Любовью испытай! Но только раз — не дважды. Кто дружбе изменил хотя бы только раз, Тому уж веры нет, хоть пой он, как сааз. И пусть перед тобой юлит гадючье тело, Башку ей размозжить скорей — благое дело. Поэтому-то я твержу одно и то ж: Кто так тебя поймет, как сам себя поймешь? Лишь те-то и друзья не на словах — на деле, Кто наши кандалы и на себя б надели.

    Ты должен различать, кто друг тебе, кто недруг, Чтоб не пригреть врага в своих сердечных недрах. Где неприятель тот, который в некий час Приятностью своей не очарует — нас? Где в мире мы найдем тот корень единенья, Который не покрыт корой и даже тенью? Собака, что визжит и ластится, как друг, Она своим друзьям не изменяет вдруг. Собака — говорю! Но так ли ты уверен, Что подлинный твой друг тебе до гроба верен? И сердцевину тайн, доверенных ему, Не обнажит вовек по слову своему? Испытывай друзей и голодом и жаждой. Любовью испытай! Но только раз — не дважды. Кто дружбе изменил хотя бы только раз, Тому уж веры нет, хоть пой он, как сааз. И пусть перед тобой юлит гадючье тело, Башку ей размозжить скорей — благое дело. Поэтому-то я твержу одно и то ж: Кто так тебя поймет, как сам себя поймешь? Лишь те-то и друзья не на словах — на деле, Кто наши кандалы и на себя б надели.
11. «

    Невежеством ты осрамлен навсегда, Невежество — вечный источник стыда.

    Невежеством ты осрамлен навсегда, Невежество — вечный источник стыда.
12. «

    Для коня красноречия круг беговой — Это внутренний твой кругозор бытия. Кто же всадник? – Душа. Разум сделай уздой, Мысль – привычным седлом, и победа – твоя!

    Для коня красноречия круг беговой — Это внутренний твой кругозор бытия. Кто же всадник? – Душа. Разум сделай уздой, Мысль – привычным седлом, и победа – твоя!
13. «

    А ты не сей того, что пожинать не рад, Те не болтай слова, что самому претят.

    А ты не сей того, что пожинать не рад, Те не болтай слова, что самому претят.
14. «

    Знанием добудешь тысячи мечей, Но мечом не сможешь знания добыть.

    Знанием добудешь тысячи мечей, Но мечом не сможешь знания добыть.
15. «

    Изучай, познавай, не пугаясь преград: Познающему — трудное станет легко; Доказательства сделай кольчугой своей, Аргументы, как щит, подними высоко! Мягким словом осилишь невежду — врага: Дождь долбил полегонечку каменный склон. Речь премудрых должна быть метка, недолга: Стал «Сахбоном» отец лаконизма Сахбон. В сто ман весом — ты разве не видел — броню Острый камешек боя пронзает насквозь. Ты познанием разум острей отточи, Так Лукману напутствовать сына пришлось...

    Изучай, познавай, не пугаясь преград: Познающему — трудное станет легко; Доказательства сделай кольчугой своей, Аргументы, как щит, подними высоко! Мягким словом осилишь невежду — врага: Дождь долбил полегонечку каменный склон. Речь премудрых должна быть метка, недолга: Стал «Сахбоном» отец лаконизма Сахбон. В сто ман весом — ты разве не видел — броню Острый камешек боя пронзает насквозь. Ты познанием разум острей отточи, Так Лукману напутствовать сына пришлось...
16. «

    Если ты невежда — ты грешнее всех, Можно ль утешаться, что не виноват?

    Если ты невежда — ты грешнее всех, Можно ль утешаться, что не виноват?
17. «

    Лишь те-то и друзья, не на словах — на деле, Кто наши кандалы и на себя б надели.

    Лишь те-то и друзья, не на словах — на деле, Кто наши кандалы и на себя б надели.
18. «

    В суть явлений глазами ума загляни: Лишь для них проницаема жизни кора. Ты глаза свои много лечил, человек,— Очи разума разве лечить не пора? То, что скрыто от наших телесных очей, Открывается ясному взору ума. Разум — яхонт, а сердце живое — руда, Рудником же душа да послужит сама. Только разум все лучшие блага души Философскому камню подобно творит: Он — исток справедливости и доброты, Милосердию учит и счастье дарит. Страж бескрылого, темного тела — душа: Благородная — тело она бережет, Но не разум ли душу спасает твою Из мирского зиндана — темницы забот. Разум — тайный посланец к тебе, человек: Неспроста поселился он в сердце твоем... Как разведчик — о множестве тайных вещей Вопрошает, оставшись с тобою вдвоем.

    В суть явлений глазами ума загляни: Лишь для них проницаема жизни кора. Ты глаза свои много лечил, человек,— Очи разума разве лечить не пора? То, что скрыто от наших телесных очей, Открывается ясному взору ума. Разум — яхонт, а сердце живое — руда, Рудником же душа да послужит сама. Только разум все лучшие блага души Философскому камню подобно творит: Он — исток справедливости и доброты, Милосердию учит и счастье дарит. Страж бескрылого, темного тела — душа: Благородная — тело она бережет, Но не разум ли душу спасает твою Из мирского зиндана — темницы забот. Разум — тайный посланец к тебе, человек: Неспроста поселился он в сердце твоем... Как разведчик — о множестве тайных вещей Вопрошает, оставшись с тобою вдвоем.
19. «

    Лишь истину познав, о правде говори! Не знающий пути – не годен в главари.

    Лишь истину познав, о правде говори! Не знающий пути – не годен в главари.
20. «

    Если в меру сил своих работаешь, Счастия достигнешь и величия.

    Если в меру сил своих работаешь, Счастия достигнешь и величия.