63 цитаты Насира Хосрова (Носира Хисроу) для поста и дневника

Подборка из 63 цитаты Насира Хосрова (Носира Хисроу): от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Коль сам себе не хочешь накликать горя злого, Так прикуси язык свой, сдержись от злого слова.

   Коль сам себе не хочешь накликать горя злого, Так прикуси язык свой, сдержись от злого слова.
2. «

   Удались от злодеев, чтоб не возмутить Мир душевный раскаяньем, черной тоской! Что тебе не по нраву, того и другим Не желай ты — чья жизнь бушевала рекой. Ты иголку искал, а кетмень потерял, Для смятенных исход неизбежен такой. Завтра руки наследников жадных твоих Достоянье растащат твое меж собой... Сон тяжелый неведения отгони, Солнцу знанья навстречу зеницы открой! Если сам топором ты поранил себя, Сам своим врачевателем будь, о больной!

   Удались от злодеев, чтоб не возмутить Мир душевный раскаяньем, черной тоской! Что тебе не по нраву, того и другим Не желай ты — чья жизнь бушевала рекой. Ты иголку искал, а кетмень потерял, Для смятенных исход неизбежен такой. Завтра руки наследников жадных твоих Достоянье растащат твое меж собой... Сон тяжелый неведения отгони, Солнцу знанья навстречу зеницы открой! Если сам топором ты поранил себя, Сам своим врачевателем будь, о больной!
3. «

   Когда объявит шах торжественный прием, Не сами ль небеса сгибаются при нем? И кажутся тогда почтенные мужчины Кишеньем черноты, собраньем чертовщины.

   Когда объявит шах торжественный прием, Не сами ль небеса сгибаются при нем? И кажутся тогда почтенные мужчины Кишеньем черноты, собраньем чертовщины.
4. «

   Не суди, о чём не знаешь, — правило простое: промолчать гораздо лучше, чем сказать пустое.

   Не суди, о чём не знаешь, — правило простое: промолчать гораздо лучше, чем сказать пустое.
5. «

   Тупице подносить стихов святое зелье — Что наряжать осла в шелка и ожерелье. Стоишь и за стихом читаешь пышный стих, А честь твоя меж тем стекает на пол с них... Не стыдно ли тебе великое слагать И славословье лить и в каждом слове лгать? И вот надменный шах до облака раздут, — А ты награды ждешь за этот рабский труд? Не открывай же уст для пошлой суеты, Не оскорбляй того, кто ищет красоты. Ведь в шуме слов твоих стиха такого нет, Чтоб заключались в нем раздумье и совет. Они ведь рождены во имя серебра! Так и не жди от них пи света, ни добра. Ни трепета любви, ни скорби, ни веселья Не сыщешь ничего в ослином ожерелье.

   Тупице подносить стихов святое зелье — Что наряжать осла в шелка и ожерелье. Стоишь и за стихом читаешь пышный стих, А честь твоя меж тем стекает на пол с них... Не стыдно ли тебе великое слагать И славословье лить и в каждом слове лгать? И вот надменный шах до облака раздут, — А ты награды ждешь за этот рабский труд? Не открывай же уст для пошлой суеты, Не оскорбляй того, кто ищет красоты. Ведь в шуме слов твоих стиха такого нет, Чтоб заключались в нем раздумье и совет. Они ведь рождены во имя серебра! Так и не жди от них пи света, ни добра. Ни трепета любви, ни скорби, ни веселья Не сыщешь ничего в ослином ожерелье.
6. «

   Все, что слышишь, мерь неверия мерой. Достоверно то, что видим мы сами.

   Все, что слышишь, мерь неверия мерой. Достоверно то, что видим мы сами.
7. «

   Желанное счастье послушно тому лишь, Кто ясному разуму чутко послушен.

   Желанное счастье послушно тому лишь, Кто ясному разуму чутко послушен.
8. «

   Ремесленником быть — нет в мире лучшей доли. Не царь, но и не раб. Всегда на вольной воле. Стучит он или шьет на трудовой скамье, Но вечером поет, в родной своей семье. Пускай не каждый день по горло сытым ходит, Но умножает он все то, что производит. Под молотом его златые искры мчатся... И видят лишь добро жена и домочадцы. Он в полночь сладко спит в куренье мирных снов, А на заре опять среди своих обнов. Тачает или шьет, варит или грохочет, Он низменных страстей не знал и знать не хочет... До смерти дни свои он знает наперед, Доволен им Господь. Доволен и народ. Трудолюбив. Шутлив. Общительного нрава. Осанна ремеслу! Ремесленнику слава! Нет! Равного ему не сыщете нигде: Ведь и самим царям нужда в его труде.

   Ремесленником быть — нет в мире лучшей доли. Не царь, но и не раб. Всегда на вольной воле. Стучит он или шьет на трудовой скамье, Но вечером поет, в родной своей семье. Пускай не каждый день по горло сытым ходит, Но умножает он все то, что производит. Под молотом его златые искры мчатся... И видят лишь добро жена и домочадцы. Он в полночь сладко спит в куренье мирных снов, А на заре опять среди своих обнов. Тачает или шьет, варит или грохочет, Он низменных страстей не знал и знать не хочет... До смерти дни свои он знает наперед, Доволен им Господь. Доволен и народ. Трудолюбив. Шутлив. Общительного нрава. Осанна ремеслу! Ремесленнику слава! Нет! Равного ему не сыщете нигде: Ведь и самим царям нужда в его труде.
9. «

   В тени чинары тыква подросла, Плетей раскинула на воле без числа, Чинару оплела и через двадцать дней Сама, представь себе, возвысилась над ней. «Который день тебе? И старше кто из нас?» — Стал овощ дерево испытывать тотчас. Чинара скромно молвила в ответ: «Мне — двести... но не дней, а лет!» Смех тыкву разобрал: «Хоть мне двадцатый день, Я — выше!... А тебе расти, как видно, лень?.. «О тыква! — дерево ответило, — с тобой Сегодня рано мне тягаться, но постой, Вот ветер осени нагонит холода, — Кто низок, кто высок, узнаем мы тогда!»

   В тени чинары тыква подросла, Плетей раскинула на воле без числа, Чинару оплела и через двадцать дней Сама, представь себе, возвысилась над ней. «Который день тебе? И старше кто из нас?» — Стал овощ дерево испытывать тотчас. Чинара скромно молвила в ответ: «Мне — двести... но не дней, а лет!» Смех тыкву разобрал: «Хоть мне двадцатый день, Я — выше!... А тебе расти, как видно, лень?.. «О тыква! — дерево ответило, — с тобой Сегодня рано мне тягаться, но постой, Вот ветер осени нагонит холода, — Кто низок, кто высок, узнаем мы тогда!»
10. «

    Да будет жизнь твоя для всех других отрадой. Дари себя другим, как гроздья винограда. Но если нет в тебе такой большой души — То маленькая пусть сияет, как лампада. Не огорчай людей ни делом, ни словцом, К любой людской тоске прислушиваться надо! Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь! Мучения земли порой жесточе ада. Ты буйство юности, как зверя, укроти, Отцу и матери всегда служи отрадой. Не забывай о том, что мать вспоила нас, Отец же воспитал свое родное чадо. Поэтому страшись в беспечности своей В их старые сердца пролить хоть каплю яда. К тому же — минет час: ты старцем станешь сам, Не нарушай же, брат, священного уклада. Итак, живи для всех. Не думай о себе, — И жребий твой блеснет, как высшая награда.

    Да будет жизнь твоя для всех других отрадой. Дари себя другим, как гроздья винограда. Но если нет в тебе такой большой души — То маленькая пусть сияет, как лампада. Не огорчай людей ни делом, ни словцом, К любой людской тоске прислушиваться надо! Болящих — исцеляй! Страдающих — утешь! Мучения земли порой жесточе ада. Ты буйство юности, как зверя, укроти, Отцу и матери всегда служи отрадой. Не забывай о том, что мать вспоила нас, Отец же воспитал свое родное чадо. Поэтому страшись в беспечности своей В их старые сердца пролить хоть каплю яда. К тому же — минет час: ты старцем станешь сам, Не нарушай же, брат, священного уклада. Итак, живи для всех. Не думай о себе, — И жребий твой блеснет, как высшая награда.
11. «

    Под присмотром всегда держи свои владенья, Ибо владенье ждет забот и наблюденья. Два уха у тебя, два глаза у тебя — Вот для твоих ворот надежнейшие звенья. Учись и познавай! В превратностях судьбы Познания твои — одно твое спасенье. Кто знания щитом себя вооружил, Тот в шуме бытия не знает треволненья. Еще один совет: ты послухам не верь! Молва всегда молва: шумит! Но тем не менье Услышанным словам, услышанным вестям С увиданным тобой — не может быть сравненья. Поэтому слушков, как зайцев, не лови: Всему, что услыхал, потребуй подтвержденья. И наконец, еще: слова не есть дела. Деянье — это плоть! Слова же — только тени... Ты можешь сотни лет о жемчуге твердить, Но если не нырнешь — он твой лишь в сновиденье.

    Под присмотром всегда держи свои владенья, Ибо владенье ждет забот и наблюденья. Два уха у тебя, два глаза у тебя — Вот для твоих ворот надежнейшие звенья. Учись и познавай! В превратностях судьбы Познания твои — одно твое спасенье. Кто знания щитом себя вооружил, Тот в шуме бытия не знает треволненья. Еще один совет: ты послухам не верь! Молва всегда молва: шумит! Но тем не менье Услышанным словам, услышанным вестям С увиданным тобой — не может быть сравненья. Поэтому слушков, как зайцев, не лови: Всему, что услыхал, потребуй подтвержденья. И наконец, еще: слова не есть дела. Деянье — это плоть! Слова же — только тени... Ты можешь сотни лет о жемчуге твердить, Но если не нырнешь — он твой лишь в сновиденье.
12. «

    Знанием добудешь тысячи мечей, Но мечом не сможешь знания добыть.

    Знанием добудешь тысячи мечей, Но мечом не сможешь знания добыть.
13. «

    Глупостью на глупость не отвечай. Верностью предательство обличай.

    Глупостью на глупость не отвечай. Верностью предательство обличай.
14. «

    А ты не сей того, что пожинать не рад, Те не болтай слова, что самому претят.

    А ты не сей того, что пожинать не рад, Те не болтай слова, что самому претят.
15. «

    Ты должен различать, кто друг тебе, кто недруг, Чтоб не пригреть врага в своих сердечных недрах. Где неприятель тот, который в некий час Приятностью своей не очарует — нас? Где в мире мы найдем тот корень единенья, Который не покрыт корой и даже тенью? Собака, что визжит и ластится, как друг, Она своим друзьям не изменяет вдруг. Собака — говорю! Но так ли ты уверен, Что подлинный твой друг тебе до гроба верен? И сердцевину тайн, доверенных ему, Не обнажит вовек по слову своему? Испытывай друзей и голодом и жаждой. Любовью испытай! Но только раз — не дважды. Кто дружбе изменил хотя бы только раз, Тому уж веры нет, хоть пой он, как сааз. И пусть перед тобой юлит гадючье тело, Башку ей размозжить скорей — благое дело. Поэтому-то я твержу одно и то ж: Кто так тебя поймет, как сам себя поймешь? Лишь те-то и друзья не на словах — на деле, Кто наши кандалы и на себя б надели.

    Ты должен различать, кто друг тебе, кто недруг, Чтоб не пригреть врага в своих сердечных недрах. Где неприятель тот, который в некий час Приятностью своей не очарует — нас? Где в мире мы найдем тот корень единенья, Который не покрыт корой и даже тенью? Собака, что визжит и ластится, как друг, Она своим друзьям не изменяет вдруг. Собака — говорю! Но так ли ты уверен, Что подлинный твой друг тебе до гроба верен? И сердцевину тайн, доверенных ему, Не обнажит вовек по слову своему? Испытывай друзей и голодом и жаждой. Любовью испытай! Но только раз — не дважды. Кто дружбе изменил хотя бы только раз, Тому уж веры нет, хоть пой он, как сааз. И пусть перед тобой юлит гадючье тело, Башку ей размозжить скорей — благое дело. Поэтому-то я твержу одно и то ж: Кто так тебя поймет, как сам себя поймешь? Лишь те-то и друзья не на словах — на деле, Кто наши кандалы и на себя б надели.
16. «

    Вышел волк голодный, видит полн ягнят простор степной, Медленно проходит стадо мирной пастьбою ночной. Режет волк овец. А овцы щиплют сочную траву. Волк и овцы наполняют с жадностью желудок свой. Волк траве — ягненок мирный, а для волка он — трава. Помни это! Редко встретишь меткий оборот такой. Помни это выраженье, зорче в жизнь свою вглядись: Волком быть или ягненком, бойся участи любой! Ты в погоне за ягненком? Но, глупец, не забывай: На тебя, как на ягненка, смотрит кто-нибудь другой. Ты не волк и не ягненок? Почему же при дворе Состоишь? Без оговорок дашь ли мне ответ прямой? Не гордись, что хлеб пшеничный и ягненка ешь, а друг Черствый хлеб, отсевков полный, ест с холодною водой. Одинаково придется как тебе, так и ему Вечность пролежать недвижно без обеда под землей. Разве ты услышишь это, разве сердцем ты поймешь, Если уши внемлют пенью, если взгляд пленен игрой? Удивительного хочешь. Чуда в жизни ищешь ты. Что ж в окно через решетку смотришь ты па мир земной? Нет, гляди и удивляйся на себя, что скован ты Цепью крепкою под этой высью вольной голубой. Что в неведении жалком чистая твоя душа, Как сова, живет в руинах, в сумрачной степи глухой! Что тебе от этих пышных цветников, садов, дворцов? Плоть твоя — чертог прекрасный, панорама — разум твой. Спишь ты сладко. Над тобою днем и ночью небосвод Колыбельным пеньем веет, а не громом, не грозой. Если жизнь провесть ты хочешь, как осел, в еде и сне, Ты душой увязнешь в муках, как в грязи осел зимой. Чтоб с лицом, покрытым прахом, не предстать пред судией. Чистою водою знанья лик души своей омой! Баня, мускус и бальзамы старости не победят; Старые стирать одежды и утюжить — труд пустой. Ведь они не обновятся... наставления прими, Хоть совет полезный горек, как целительный настой. Сохрани же от худжата хорасанского навек Слово доброго совета, слово мудрости живой!

    Вышел волк голодный, видит полн ягнят простор степной, Медленно проходит стадо мирной пастьбою ночной. Режет волк овец. А овцы щиплют сочную траву. Волк и овцы наполняют с жадностью желудок свой. Волк траве — ягненок мирный, а для волка он — трава. Помни это! Редко встретишь меткий оборот такой. Помни это выраженье, зорче в жизнь свою вглядись: Волком быть или ягненком, бойся участи любой! Ты в погоне за ягненком? Но, глупец, не забывай: На тебя, как на ягненка, смотрит кто-нибудь другой. Ты не волк и не ягненок? Почему же при дворе Состоишь? Без оговорок дашь ли мне ответ прямой? Не гордись, что хлеб пшеничный и ягненка ешь, а друг Черствый хлеб, отсевков полный, ест с холодною водой. Одинаково придется как тебе, так и ему Вечность пролежать недвижно без обеда под землей. Разве ты услышишь это, разве сердцем ты поймешь, Если уши внемлют пенью, если взгляд пленен игрой? Удивительного хочешь. Чуда в жизни ищешь ты. Что ж в окно через решетку смотришь ты па мир земной? Нет, гляди и удивляйся на себя, что скован ты Цепью крепкою под этой высью вольной голубой. Что в неведении жалком чистая твоя душа, Как сова, живет в руинах, в сумрачной степи глухой! Что тебе от этих пышных цветников, садов, дворцов? Плоть твоя — чертог прекрасный, панорама — разум твой. Спишь ты сладко. Над тобою днем и ночью небосвод Колыбельным пеньем веет, а не громом, не грозой. Если жизнь провесть ты хочешь, как осел, в еде и сне, Ты душой увязнешь в муках, как в грязи осел зимой. Чтоб с лицом, покрытым прахом, не предстать пред судией. Чистою водою знанья лик души своей омой! Баня, мускус и бальзамы старости не победят; Старые стирать одежды и утюжить — труд пустой. Ведь они не обновятся... наставления прими, Хоть совет полезный горек, как целительный настой. Сохрани же от худжата хорасанского навек Слово доброго совета, слово мудрости живой!
17. «

    Вот взмыл орел с высоких скал. Он, по обычаю орла, Добычу свежую искал, раскрыв два царственных крыла. Он хвастал крыльев прямизной, их необъятной шириной: «Весь мир под крыльями держу. Кто потягается со мной? Ну, кто в полете так высок? Пускай поднимется сюда! Кто? Ястреб, или голубок, или стервятник? Никогда! Поднявшись, вижу волосок на дне морском: так взгляд остер. Дрожь крыльев мухи над кустом мой зоркий различает взор». Так хвастал, рока не боясь, — и что же вышло из того? Стрелок, в засаде притаясь, из лука целился в него. Прошла под крыльями стрела… Так было роком суждено, - И мигом сбросили орла с высоких облаков на дно. Упав, орел затрепетал, как рыба на сухом песке. Он участь рыбы испытал, и огляделся он в тоске, И удивился: до чего железка с палочкой просты, - Однако сбросили его с недостижимой высоты. И понял, почему стрела, догнав, унизила орла: Его же собственным пером она оперена была.

    Вот взмыл орел с высоких скал. Он, по обычаю орла, Добычу свежую искал, раскрыв два царственных крыла. Он хвастал крыльев прямизной, их необъятной шириной: «Весь мир под крыльями держу. Кто потягается со мной? Ну, кто в полете так высок? Пускай поднимется сюда! Кто? Ястреб, или голубок, или стервятник? Никогда! Поднявшись, вижу волосок на дне морском: так взгляд остер. Дрожь крыльев мухи над кустом мой зоркий различает взор». Так хвастал, рока не боясь, — и что же вышло из того? Стрелок, в засаде притаясь, из лука целился в него. Прошла под крыльями стрела… Так было роком суждено, - И мигом сбросили орла с высоких облаков на дно. Упав, орел затрепетал, как рыба на сухом песке. Он участь рыбы испытал, и огляделся он в тоске, И удивился: до чего железка с палочкой просты, - Однако сбросили его с недостижимой высоты. И понял, почему стрела, догнав, унизила орла: Его же собственным пером она оперена была.
18. «

    Кто изощряет ум, учась откровенно — В один счастливый день учителем станет.

    Кто изощряет ум, учась откровенно — В один счастливый день учителем станет.
19. «

    Без ума и знаний — наг и беден ты, Даже если будешь знатен и богат.

    Без ума и знаний — наг и беден ты, Даже если будешь знатен и богат.
20. «

    Ты взвешивай слово на точных весах: Бездушное слово — лишь ветер и прах.

    Ты взвешивай слово на точных весах: Бездушное слово — лишь ветер и прах.