66 цитат Насира Хосрова (Носира Хисроу)

Подборка из 66 цитат Насира Хосрова (Носира Хисроу): от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Лишь знанье высоким достигни главенства Над всеми, с тобою сидящими рядом.

   Лишь знанье высоким достигни главенства Над всеми, с тобою сидящими рядом.
2. «

   Тупице подносить стихов святое зелье — Что наряжать осла в шелка и ожерелье. Стоишь и за стихом читаешь пышный стих, А честь твоя меж тем стекает на пол с них... Не стыдно ли тебе великое слагать И славословье лить и в каждом слове лгать? И вот надменный шах до облака раздут, — А ты награды ждешь за этот рабский труд? Не открывай же уст для пошлой суеты, Не оскорбляй того, кто ищет красоты. Ведь в шуме слов твоих стиха такого нет, Чтоб заключались в нем раздумье и совет. Они ведь рождены во имя серебра! Так и не жди от них пи света, ни добра. Ни трепета любви, ни скорби, ни веселья Не сыщешь ничего в ослином ожерелье.

   Тупице подносить стихов святое зелье — Что наряжать осла в шелка и ожерелье. Стоишь и за стихом читаешь пышный стих, А честь твоя меж тем стекает на пол с них... Не стыдно ли тебе великое слагать И славословье лить и в каждом слове лгать? И вот надменный шах до облака раздут, — А ты награды ждешь за этот рабский труд? Не открывай же уст для пошлой суеты, Не оскорбляй того, кто ищет красоты. Ведь в шуме слов твоих стиха такого нет, Чтоб заключались в нем раздумье и совет. Они ведь рождены во имя серебра! Так и не жди от них пи света, ни добра. Ни трепета любви, ни скорби, ни веселья Не сыщешь ничего в ослином ожерелье.
3. «

   Под присмотром всегда держи свои владенья, Ибо владенье ждет забот и наблюденья. Два уха у тебя, два глаза у тебя — Вот для твоих ворот надежнейшие звенья. Учись и познавай! В превратностях судьбы Познания твои — одно твое спасенье. Кто знания щитом себя вооружил, Тот в шуме бытия не знает треволненья. Еще один совет: ты послухам не верь! Молва всегда молва: шумит! Но тем не менье Услышанным словам, услышанным вестям С увиданным тобой — не может быть сравненья. Поэтому слушков, как зайцев, не лови: Всему, что услыхал, потребуй подтвержденья. И наконец, еще: слова не есть дела. Деянье — это плоть! Слова же — только тени... Ты можешь сотни лет о жемчуге твердить, Но если не нырнешь — он твой лишь в сновиденье.

   Под присмотром всегда держи свои владенья, Ибо владенье ждет забот и наблюденья. Два уха у тебя, два глаза у тебя — Вот для твоих ворот надежнейшие звенья. Учись и познавай! В превратностях судьбы Познания твои — одно твое спасенье. Кто знания щитом себя вооружил, Тот в шуме бытия не знает треволненья. Еще один совет: ты послухам не верь! Молва всегда молва: шумит! Но тем не менье Услышанным словам, услышанным вестям С увиданным тобой — не может быть сравненья. Поэтому слушков, как зайцев, не лови: Всему, что услыхал, потребуй подтвержденья. И наконец, еще: слова не есть дела. Деянье — это плоть! Слова же — только тени... Ты можешь сотни лет о жемчуге твердить, Но если не нырнешь — он твой лишь в сновиденье.
4. «

   Когда объявит шах торжественный прием, Не сами ль небеса сгибаются при нем? И кажутся тогда почтенные мужчины Кишеньем черноты, собраньем чертовщины.

   Когда объявит шах торжественный прием, Не сами ль небеса сгибаются при нем? И кажутся тогда почтенные мужчины Кишеньем черноты, собраньем чертовщины.
5. «

   Изучай, познавай, не пугаясь преград: Познающему — трудное станет легко; Доказательства сделай кольчугой своей, Аргументы, как щит, подними высоко! Мягким словом осилишь невежду — врага: Дождь долбил полегонечку каменный склон. Речь премудрых должна быть метка, недолга: Стал «Сахбоном» отец лаконизма Сахбон. В сто ман весом — ты разве не видел — броню Острый камешек боя пронзает насквозь. Ты познанием разум острей отточи, Так Лукману напутствовать сына пришлось...

   Изучай, познавай, не пугаясь преград: Познающему — трудное станет легко; Доказательства сделай кольчугой своей, Аргументы, как щит, подними высоко! Мягким словом осилишь невежду — врага: Дождь долбил полегонечку каменный склон. Речь премудрых должна быть метка, недолга: Стал «Сахбоном» отец лаконизма Сахбон. В сто ман весом — ты разве не видел — броню Острый камешек боя пронзает насквозь. Ты познанием разум острей отточи, Так Лукману напутствовать сына пришлось...
6. «

   Ремесленником быть — нет в мире лучшей доли. Не царь, но и не раб. Всегда на вольной воле. Стучит он или шьет на трудовой скамье, Но вечером поет, в родной своей семье. Пускай не каждый день по горло сытым ходит, Но умножает он все то, что производит. Под молотом его златые искры мчатся... И видят лишь добро жена и домочадцы. Он в полночь сладко спит в куренье мирных снов, А на заре опять среди своих обнов. Тачает или шьет, варит или грохочет, Он низменных страстей не знал и знать не хочет... До смерти дни свои он знает наперед, Доволен им Господь. Доволен и народ. Трудолюбив. Шутлив. Общительного нрава. Осанна ремеслу! Ремесленнику слава! Нет! Равного ему не сыщете нигде: Ведь и самим царям нужда в его труде.

   Ремесленником быть — нет в мире лучшей доли. Не царь, но и не раб. Всегда на вольной воле. Стучит он или шьет на трудовой скамье, Но вечером поет, в родной своей семье. Пускай не каждый день по горло сытым ходит, Но умножает он все то, что производит. Под молотом его златые искры мчатся... И видят лишь добро жена и домочадцы. Он в полночь сладко спит в куренье мирных снов, А на заре опять среди своих обнов. Тачает или шьет, варит или грохочет, Он низменных страстей не знал и знать не хочет... До смерти дни свои он знает наперед, Доволен им Господь. Доволен и народ. Трудолюбив. Шутлив. Общительного нрава. Осанна ремеслу! Ремесленнику слава! Нет! Равного ему не сыщете нигде: Ведь и самим царям нужда в его труде.
7. «

   Ты взвешивай слово на точных весах: Бездушное слово — лишь ветер и прах.

   Ты взвешивай слово на точных весах: Бездушное слово — лишь ветер и прах.
8. «

   «Жалей» ростовщика: ведь из своих палат Бедняга перейдет в неугасимый ад! При взгляде на него презреньем насладимся: Базарный пес — и тот почтенней лихоимца. Одушевлен ли сей бездушный человек, Который за дирхем нас душит целый век? Который, окружен роскошеством и негой, Способен бедняка лишить его ночлега? Зато, когда скупец испустит бранный дух, Сынок устроит пир с толпою потаскух. Тот скряга целый век гонялся за наживой, А этот спустит все, хоть юный да плешивый... Сундук ростовщика — сам по себе порок! И благо совершит — пойдет оно не впрок. Не пей ты с ним вина — хоть умирай от жажды: Кровавая слеза сокрыта в капле каждой. Позорит ростовщик не только прах, но твердь! С брезгливостью к нему притронется и смерть. И хоть мильоны лет гореть в аду он будет, Сам дьявол навсегда в котле его забудет.

   «Жалей» ростовщика: ведь из своих палат Бедняга перейдет в неугасимый ад! При взгляде на него презреньем насладимся: Базарный пес — и тот почтенней лихоимца. Одушевлен ли сей бездушный человек, Который за дирхем нас душит целый век? Который, окружен роскошеством и негой, Способен бедняка лишить его ночлега? Зато, когда скупец испустит бранный дух, Сынок устроит пир с толпою потаскух. Тот скряга целый век гонялся за наживой, А этот спустит все, хоть юный да плешивый... Сундук ростовщика — сам по себе порок! И благо совершит — пойдет оно не впрок. Не пей ты с ним вина — хоть умирай от жажды: Кровавая слеза сокрыта в капле каждой. Позорит ростовщик не только прах, но твердь! С брезгливостью к нему притронется и смерть. И хоть мильоны лет гореть в аду он будет, Сам дьявол навсегда в котле его забудет.
9. «

   Мудрый, зная много, богачом слывет, Но богач не сможет мудрецом прослыть.

   Мудрый, зная много, богачом слывет, Но богач не сможет мудрецом прослыть.
10. «

    Ты, о боже, в малом теле муравья Смог вселенную громадную замкнуть, - Между тем не увеличил муравья, Не уменьшил и вселенную ничуть. Цепи гор, сковавших Запад и Восток, В створках раковин умеешь затворить; Не успеет оком человек моргнуть - Ты вселенную успеешь сотворить. Чтобы листья покорялись ветерку, Чтобы твердь стояла крепко, — ты решил… На пути, ведущем, господи, к тебе, Человек претерпевает свыше сил. Ведь природа человечья и душа Тем и разнятся, что видят не одно…

    Ты, о боже, в малом теле муравья Смог вселенную громадную замкнуть, - Между тем не увеличил муравья, Не уменьшил и вселенную ничуть. Цепи гор, сковавших Запад и Восток, В створках раковин умеешь затворить; Не успеет оком человек моргнуть - Ты вселенную успеешь сотворить. Чтобы листья покорялись ветерку, Чтобы твердь стояла крепко, — ты решил… На пути, ведущем, господи, к тебе, Человек претерпевает свыше сил. Ведь природа человечья и душа Тем и разнятся, что видят не одно…
11. «

    И жребий твой блеснет, как высшая награда.

    И жребий твой блеснет, как высшая награда.
12. «

    Ты можешь сотни лет о жемчуге твердить, Но если не нырнешь – он твой лишь в сновиденье.

    Ты можешь сотни лет о жемчуге твердить, Но если не нырнешь – он твой лишь в сновиденье.
13. «

    Коль сам себе не хочешь накликать горя злого, Так прикуси язык свой, сдержись от злого слова.

    Коль сам себе не хочешь накликать горя злого, Так прикуси язык свой, сдержись от злого слова.
14. «

    Чту мудрых, повидавших свет, И юных, жадных к знанью с детских лет.

    Чту мудрых, повидавших свет, И юных, жадных к знанью с детских лет.
15. «

    Невежеством ты осрамлен навсегда, Невежество — вечный источник стыда.

    Невежеством ты осрамлен навсегда, Невежество — вечный источник стыда.
16. «

    Мир — дворец благого созидания. Жить в безделье — хуже нет обычая.

    Мир — дворец благого созидания. Жить в безделье — хуже нет обычая.
17. «

    Как отвратительна властителя душа: Изволь с ним говорить, почтительно дыша.

    Как отвратительна властителя душа: Изволь с ним говорить, почтительно дыша.
18. «

    Вышел волк голодный, видит полн ягнят простор степной, Медленно проходит стадо мирной пастьбою ночной. Режет волк овец. А овцы щиплют сочную траву. Волк и овцы наполняют с жадностью желудок свой. Волк траве — ягненок мирный, а для волка он — трава. Помни это! Редко встретишь меткий оборот такой. Помни это выраженье, зорче в жизнь свою вглядись: Волком быть или ягненком, бойся участи любой! Ты в погоне за ягненком? Но, глупец, не забывай: На тебя, как на ягненка, смотрит кто-нибудь другой. Ты не волк и не ягненок? Почему же при дворе Состоишь? Без оговорок дашь ли мне ответ прямой? Не гордись, что хлеб пшеничный и ягненка ешь, а друг Черствый хлеб, отсевков полный, ест с холодною водой. Одинаково придется как тебе, так и ему Вечность пролежать недвижно без обеда под землей. Разве ты услышишь это, разве сердцем ты поймешь, Если уши внемлют пенью, если взгляд пленен игрой? Удивительного хочешь. Чуда в жизни ищешь ты. Что ж в окно через решетку смотришь ты па мир земной? Нет, гляди и удивляйся на себя, что скован ты Цепью крепкою под этой высью вольной голубой. Что в неведении жалком чистая твоя душа, Как сова, живет в руинах, в сумрачной степи глухой! Что тебе от этих пышных цветников, садов, дворцов? Плоть твоя — чертог прекрасный, панорама — разум твой. Спишь ты сладко. Над тобою днем и ночью небосвод Колыбельным пеньем веет, а не громом, не грозой. Если жизнь провесть ты хочешь, как осел, в еде и сне, Ты душой увязнешь в муках, как в грязи осел зимой. Чтоб с лицом, покрытым прахом, не предстать пред судией. Чистою водою знанья лик души своей омой! Баня, мускус и бальзамы старости не победят; Старые стирать одежды и утюжить — труд пустой. Ведь они не обновятся... наставления прими, Хоть совет полезный горек, как целительный настой. Сохрани же от худжата хорасанского навек Слово доброго совета, слово мудрости живой!

    Вышел волк голодный, видит полн ягнят простор степной, Медленно проходит стадо мирной пастьбою ночной. Режет волк овец. А овцы щиплют сочную траву. Волк и овцы наполняют с жадностью желудок свой. Волк траве — ягненок мирный, а для волка он — трава. Помни это! Редко встретишь меткий оборот такой. Помни это выраженье, зорче в жизнь свою вглядись: Волком быть или ягненком, бойся участи любой! Ты в погоне за ягненком? Но, глупец, не забывай: На тебя, как на ягненка, смотрит кто-нибудь другой. Ты не волк и не ягненок? Почему же при дворе Состоишь? Без оговорок дашь ли мне ответ прямой? Не гордись, что хлеб пшеничный и ягненка ешь, а друг Черствый хлеб, отсевков полный, ест с холодною водой. Одинаково придется как тебе, так и ему Вечность пролежать недвижно без обеда под землей. Разве ты услышишь это, разве сердцем ты поймешь, Если уши внемлют пенью, если взгляд пленен игрой? Удивительного хочешь. Чуда в жизни ищешь ты. Что ж в окно через решетку смотришь ты па мир земной? Нет, гляди и удивляйся на себя, что скован ты Цепью крепкою под этой высью вольной голубой. Что в неведении жалком чистая твоя душа, Как сова, живет в руинах, в сумрачной степи глухой! Что тебе от этих пышных цветников, садов, дворцов? Плоть твоя — чертог прекрасный, панорама — разум твой. Спишь ты сладко. Над тобою днем и ночью небосвод Колыбельным пеньем веет, а не громом, не грозой. Если жизнь провесть ты хочешь, как осел, в еде и сне, Ты душой увязнешь в муках, как в грязи осел зимой. Чтоб с лицом, покрытым прахом, не предстать пред судией. Чистою водою знанья лик души своей омой! Баня, мускус и бальзамы старости не победят; Старые стирать одежды и утюжить — труд пустой. Ведь они не обновятся... наставления прими, Хоть совет полезный горек, как целительный настой. Сохрани же от худжата хорасанского навек Слово доброго совета, слово мудрости живой!
19. «

    Все трудное — легким в учении станет, Коль будешь с хорошею книгою дружен.

    Все трудное — легким в учении станет, Коль будешь с хорошею книгою дружен.
20. «

    Ты должен различать, кто друг тебе, кто недруг, Чтоб не пригреть врага в своих сердечных недрах. Где неприятель тот, который в некий час Приятностью своей не очарует — нас? Где в мире мы найдем тот корень единенья, Который не покрыт корой и даже тенью? Собака, что визжит и ластится, как друг, Она своим друзьям не изменяет вдруг. Собака — говорю! Но так ли ты уверен, Что подлинный твой друг тебе до гроба верен? И сердцевину тайн, доверенных ему, Не обнажит вовек по слову своему? Испытывай друзей и голодом и жаждой. Любовью испытай! Но только раз — не дважды. Кто дружбе изменил хотя бы только раз, Тому уж веры нет, хоть пой он, как сааз. И пусть перед тобой юлит гадючье тело, Башку ей размозжить скорей — благое дело. Поэтому-то я твержу одно и то ж: Кто так тебя поймет, как сам себя поймешь? Лишь те-то и друзья не на словах — на деле, Кто наши кандалы и на себя б надели.

    Ты должен различать, кто друг тебе, кто недруг, Чтоб не пригреть врага в своих сердечных недрах. Где неприятель тот, который в некий час Приятностью своей не очарует — нас? Где в мире мы найдем тот корень единенья, Который не покрыт корой и даже тенью? Собака, что визжит и ластится, как друг, Она своим друзьям не изменяет вдруг. Собака — говорю! Но так ли ты уверен, Что подлинный твой друг тебе до гроба верен? И сердцевину тайн, доверенных ему, Не обнажит вовек по слову своему? Испытывай друзей и голодом и жаждой. Любовью испытай! Но только раз — не дважды. Кто дружбе изменил хотя бы только раз, Тому уж веры нет, хоть пой он, как сааз. И пусть перед тобой юлит гадючье тело, Башку ей размозжить скорей — благое дело. Поэтому-то я твержу одно и то ж: Кто так тебя поймет, как сам себя поймешь? Лишь те-то и друзья не на словах — на деле, Кто наши кандалы и на себя б надели.