36 сильных цитат Натальи Старосельской

Ниже 36 цитат Натальи Старосельской — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Сцена обладает каким-то удивительным свойством возрождать силы.

   Сцена обладает каким-то удивительным свойством возрождать силы.

   — Людмила Чурсина · книга
2. «

   Вы меня удивляете. Я слышу, как вы жалуетесь на жизнь, почему же так боитесь лишиться ее?

   Вы меня удивляете. Я слышу, как вы жалуетесь на жизнь, почему же так боитесь лишиться ее?

   — Смерть · книга
3. «

   Есть у замечательного поэта Арсения Тарковского строчки: "... Прозрачный, очевидный, как стекло, внезапный смысл..." Смысл жизни — как, когда, с помощью чего он возникает внезапно и уже не отпускает, заставляя все более напряженно постигать себя.

   Есть у замечательного поэта Арсения Тарковского строчки: "... Прозрачный, очевидный, как стекло, внезапный смысл..." Смысл жизни — как, когда, с помощью чего он возникает внезапно и уже не отпускает, заставляя все более напряженно постигать себя.

   — Людмила Чурсина · книга
4. «

   На бесконечных ток-шоу на самые разные темы дозволено все: душу вывернуть наизнанку, объявить себя жертвой советского ли строя или его именитых представителей — не все ли равно? Многие устремляются привлечь к себе интерес, не поддаться забвению с помощью услужливых средств массовой информации.

   На бесконечных ток-шоу на самые разные темы дозволено все: душу вывернуть наизнанку, объявить себя жертвой советского ли строя или его именитых представителей — не все ли равно? Многие устремляются привлечь к себе интерес, не поддаться забвению с помощью услужливых средств массовой информации.

   — Людмила Чурсина · книга
5. «

   Наши души подобно клавишам, способны звучать под нашими пальцами то музыкой Рахманинова, то мелодией Равеля — важно пробудить душу, чтобы она познала самое себя.

   Наши души подобно клавишам, способны звучать под нашими пальцами то музыкой Рахманинова, то мелодией Равеля — важно пробудить душу, чтобы она познала самое себя.

   — Людмила Чурсина · книга
6. «

   Мне кажется, что театр никогда не был агрессивен. Он никогда не воспитывал в человеке агрессивные чувства. В отличие от некоторых современных спектаклей. Кинематограф мог быть агрессивным, театр — нет.

   Мне кажется, что театр никогда не был агрессивен. Он никогда не воспитывал в человеке агрессивные чувства. В отличие от некоторых современных спектаклей. Кинематограф мог быть агрессивным, театр — нет.

   — Людмила Чурсина · книга
7. «

   Театр уже сам по себе — политика. Человеческая политика добра и зла, политика нравственности, политика. которая, как витамин для человеческой души, является для нее полезной и необходимой.

   Театр уже сам по себе — политика. Человеческая политика добра и зла, политика нравственности, политика. которая, как витамин для человеческой души, является для нее полезной и необходимой.

   — Людмила Чурсина · книга
8. «

   Антон Павлович Чехов для нас, может быть, с каждым годом все более отчетливо становится в ряд тех, кто не просто обозначил, но закрепил понимание руской интеллигенции на переломе веков со всеми их мучительными поисками своего места и назначения в жизни, с сомнениями, надеждами, невозможностью веры и любви.

   Антон Павлович Чехов для нас, может быть, с каждым годом все более отчетливо становится в ряд тех, кто не просто обозначил, но закрепил понимание руской интеллигенции на переломе веков со всеми их мучительными поисками своего места и назначения в жизни, с сомнениями, надеждами, невозможностью веры и любви.

   — Людмила Чурсина · книга
9. «

   С годами все больше понимаешь, насколько мы несовершенны, насколько важно прощение. И понимание. Потому что все наши беды происходят из-за того, что мы друг друга не понимаем. Мы чего-то хотим друг от друга, советы раздаем ведрами, а сами воспринимаеи их каплями.

   С годами все больше понимаешь, насколько мы несовершенны, насколько важно прощение. И понимание. Потому что все наши беды происходят из-за того, что мы друг друга не понимаем. Мы чего-то хотим друг от друга, советы раздаем ведрами, а сами воспринимаеи их каплями.

   — Людмила Чурсина · книга
10. «

    Может быть, в наше время это и есть главная загадка — человек, живущий по законам собственной совести и собственных нравственных правил, диктующих совершенно особые правила поведения.

    Может быть, в наше время это и есть главная загадка — человек, живущий по законам собственной совести и собственных нравственных правил, диктующих совершенно особые правила поведения.

    — Людмила Чурсина · книга
11. «

    Я не за разрушение, я за созидание. Наверное, это вообще тенденция нового поколения — скорее разрушать, чем созидать.

    Я не за разрушение, я за созидание. Наверное, это вообще тенденция нового поколения — скорее разрушать, чем созидать.

    — Людмила Чурсина · книга
12. «

    Да, хаоса много в этой жизни, в мире, особенно сейчас, но все равно — мы этот хаос творим. Создаем сами.

    Да, хаоса много в этой жизни, в мире, особенно сейчас, но все равно — мы этот хаос творим. Создаем сами.

    — Людмила Чурсина · книга
13. «

    Наше общество больно. В нем есть недосягаемая элита, есть очень тоненькая прослойка, которую даже не назвать средним классом, — скорее, это люди, которые пытаются им быть, и есть те, кто просто выживает. Конечно, говорят, что гусь свинье не товарищ, но все-таки в каждом есть стремление быть счастливым, быть здоровым, есть желание, чтобы его понимали, слышали, слушали.

    Наше общество больно. В нем есть недосягаемая элита, есть очень тоненькая прослойка, которую даже не назвать средним классом, — скорее, это люди, которые пытаются им быть, и есть те, кто просто выживает. Конечно, говорят, что гусь свинье не товарищ, но все-таки в каждом есть стремление быть счастливым, быть здоровым, есть желание, чтобы его понимали, слышали, слушали.

    — Людмила Чурсина · книга
14. «

    Все в мире, в искусстве, в культуре нерасторжимо связано с эпохой создания и тесно переплетается с ней, но и контекст дня нынешнего, обусловленного прошлым, порой значительно острее, чем мы привыкли это воспринимать на первый беглый взгляд.

    Все в мире, в искусстве, в культуре нерасторжимо связано с эпохой создания и тесно переплетается с ней, но и контекст дня нынешнего, обусловленного прошлым, порой значительно острее, чем мы привыкли это воспринимать на первый беглый взгляд.

    — Людмила Чурсина · книга
15. «

    Может, именно сечас-то и пришла пора искусству напомнить людям о душе, о совести, о терпимости да просто о доброте?

    Может, именно сечас-то и пришла пора искусству напомнить людям о душе, о совести, о терпимости да просто о доброте?

    — Людмила Чурсина · книга
16. «

    Публика разношерстна по внешнему признаку — богатство, престиж, который сегодня на первом месте, потребительское начало человека... Но как бы ни менялась жизнь, сколько бы ни проходило столетий, все равно пока эпиграфом судьбы человека будет «духовной жаждою томим», — мы останемся людьми.

    Публика разношерстна по внешнему признаку — богатство, престиж, который сегодня на первом месте, потребительское начало человека... Но как бы ни менялась жизнь, сколько бы ни проходило столетий, все равно пока эпиграфом судьбы человека будет «духовной жаждою томим», — мы останемся людьми.

    — Людмила Чурсина · книга
17. «

    Как баловни судьбы, ни Каренин, ни Анна не стремятся к человеколюбию во всеобщем, а не в интимном значении. Ни один, ни другой не слышат иной боли, кроме своей собственной. Страдание делает Каренина добрее, мягче, приоткрывает ему смысл всепрощения.

    Как баловни судьбы, ни Каренин, ни Анна не стремятся к человеколюбию во всеобщем, а не в интимном значении. Ни один, ни другой не слышат иной боли, кроме своей собственной. Страдание делает Каренина добрее, мягче, приоткрывает ему смысл всепрощения.

    — Честных · книга
18. «

    Отношения людей, тем более семьи, — это очень сложная, тонкая, хрупкая вещь. С ней надо осторожно обращаться и в жизни, и тем более в театре, на сцене.

    Отношения людей, тем более семьи, — это очень сложная, тонкая, хрупкая вещь. С ней надо осторожно обращаться и в жизни, и тем более в театре, на сцене.

    — Людмила Чурсина · книга
19. «

    Мы все ходим на острие жизни и смерти, но забываем о том, что мы смертны. И слава богу! Хотя, как говорил Толстой, день, прожитый без смертной памяти, — напрасно прожитый день. Но к этому приходишь только с годами. Нужно ценить каждый день, нужно ценить живых при жизни.

    Мы все ходим на острие жизни и смерти, но забываем о том, что мы смертны. И слава богу! Хотя, как говорил Толстой, день, прожитый без смертной памяти, — напрасно прожитый день. Но к этому приходишь только с годами. Нужно ценить каждый день, нужно ценить живых при жизни.

    — Людмила Чурсина · книга
20. «

    Если бы мы были истинно верующими, то мы бы смерти не боялись, приближения ее не боялись, понимая, что это переход в иное существование. В иное состояние.

    Если бы мы были истинно верующими, то мы бы смерти не боялись, приближения ее не боялись, понимая, что это переход в иное существование. В иное состояние.

    — Людмила Чурсина · книга