Никлас Натт-о-Даг: 21 высказываний о главном

Ниже 21 цитата Никласа Натта-о-Дага — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Огонь – живое существо, и как все живое, он умирает, если ему не хватает воздуха.

   Огонь – живое существо, и как все живое, он умирает, если ему не хватает воздуха.

   — 1793. История одного убийства · книга
2. «

   Кофе, считают власти, благоприятствует вольнодумству, фрондерству и наводит на мысли о терроре.

   Кофе, считают власти, благоприятствует вольнодумству, фрондерству и наводит на мысли о терроре.

   — 1793. История одного убийства · книга
3. «

   Его воспитывали монстром, и он им стал. Но любовь – лучшее лекарство от ненависти.

   Его воспитывали монстром, и он им стал. Но любовь – лучшее лекарство от ненависти.

   — 1793. История одного убийства · книга
4. «

   Любая система, основанная на секретности, крайне неповоротлива.

   Любая система, основанная на секретности, крайне неповоротлива.

   — 1793. История одного убийства · книга
5. «

   Истинное утешение – вино.

   Истинное утешение – вино.

   — 1793. История одного убийства · книга
6. «

   Никто не становится чудовищем, не побывав предварительно жертвой.

   Никто не становится чудовищем, не побывав предварительно жертвой.

   — Сесил Винге · книга
7. «

   Проклятие поэтов: все воображают себя критиками.

   Проклятие поэтов: все воображают себя критиками.

   — Исак Райнхольд Блум · книга
8. «

   Можно ли лучше и ярче напомнить людям о радостях и счастье жизни, чем показав существо, начисто этих радостей лишенное?

   Можно ли лучше и ярче напомнить людям о радостях и счастье жизни, чем показав существо, начисто этих радостей лишенное?

   — 1793. История одного убийства · книга
9. «

   Винге – не человек. Машина. Ни единой ошибки. Люди есть люди: задумался, что-то забыл, чего-то не заметил. Но не Винге.

   Винге – не человек. Машина. Ни единой ошибки. Люди есть люди: задумался, что-то забыл, чего-то не заметил. Но не Винге.

   — Исак Райнхольд Блум · книга
10. «

    Люди готовы помогать тем, кто ни в какой помощи не нуждается, и обходят за версту тех, кому она и в самом деле нужна.

    Люди готовы помогать тем, кто ни в какой помощи не нуждается, и обходят за версту тех, кому она и в самом деле нужна.

    — 1793. История одного убийства · книга
11. «

    Винге ведет корабль своей жизни в последнюю гавань с помощью компаса, который указывал ему путь с юности. С помощью рассудка.

    Винге ведет корабль своей жизни в последнюю гавань с помощью компаса, который указывал ему путь с юности. С помощью рассудка.

    — 1793. История одного убийства · книга
12. «

    Никакой доблести в драке нет. Есть сила и везение.

    Никакой доблести в драке нет. Есть сила и везение.

    — 1793. История одного убийства · книга
13. «

    Еще девочкой она просыпалась с криком, потому что ей снились пожары. А теперь роли поменялись. Теперь она сама – пожар, красный самец, уничтожающий все на своем пути. Прядильный дом, церковь, трущобы в Катарине, суд – огненным вихрем проносится она над ними, с дикой радостью сметает все на своем пути, не слыша вопли и мольбы о пощаде.

    Еще девочкой она просыпалась с криком, потому что ей снились пожары. А теперь роли поменялись. Теперь она сама – пожар, красный самец, уничтожающий все на своем пути. Прядильный дом, церковь, трущобы в Катарине, суд – огненным вихрем проносится она над ними, с дикой радостью сметает все на своем пути, не слыша вопли и мольбы о пощаде.

    — 1793. История одного убийства · книга
14. «

    Если хочешь вырастить монстра, надо с младенческих лет научить его ненавидеть.

    Если хочешь вырастить монстра, надо с младенческих лет научить его ненавидеть.

    — 1793. История одного убийства · книга
15. «

    Если человек думает одно, а действительность говорит другое, значит, мысль неправильна.

    Если человек думает одно, а действительность говорит другое, значит, мысль неправильна.

    — 1793. История одного убийства · книга
16. «

    В судах ведь как: справедливость должна восторжествовать, да, разумеется, но – как можно быстрей.

    В судах ведь как: справедливость должна восторжествовать, да, разумеется, но – как можно быстрей.

    — Исак Райнхольд Блум · книга
17. «

    Чувства с разумом не идут в одной упряжке.

    Чувства с разумом не идут в одной упряжке.

    — Улуф Роселиус · книга
18. «

    Пальт подошел слишком близко к тайне, а тайны, как правило, умеют себя защитить.

    Пальт подошел слишком близко к тайне, а тайны, как правило, умеют себя защитить.

    — 1793. История одного убийства · книга
19. «

    Ну нет, господин Винге, вы меня не обманете. Конечно же, вы волк, а волк всегда остается волком. Неужели я не распознаю волка? Стольких навидался… А если вы еще не волк, так скоро им будете. Бегать с волками, не зная правил стаи, невозможно. У вас и клыки есть, и волчий блеск в глазах. В один прекрасный день будете стоять над жертвой с окровавленными зубами – и тогда, прошу вас, вспомните, насколько я был прав. И может оказаться, что вы еще и пострашнее других волков. Волк из волков…

    Ну нет, господин Винге, вы меня не обманете. Конечно же, вы волк, а волк всегда остается волком. Неужели я не распознаю волка? Стольких навидался… А если вы еще не волк, так скоро им будете. Бегать с волками, не зная правил стаи, невозможно. У вас и клыки есть, и волчий блеск в глазах. В один прекрасный день будете стоять над жертвой с окровавленными зубами – и тогда, прошу вас, вспомните, насколько я был прав. И может оказаться, что вы еще и пострашнее других волков. Волк из волков…

    — 1793. История одного убийства · книга
20. «

    В блеклых, слишком больших для лица, которому они достались, глазах не отразилось ровным счетом ничего: ни сострадания, ни даже простого интереса. Только ненависть. Но не пылающая огнем мести, нет, – ненависть такого свойства, которую я никогда ранее в людях не замечал. И ненависть ли это была? Так могла бы смотреть пустыня на путника, имевшего глупость нарушить покой ее бескрайних дюн: победительно, равнодушно и терпеливо, как сама вечность.

    В блеклых, слишком больших для лица, которому они достались, глазах не отразилось ровным счетом ничего: ни сострадания, ни даже простого интереса. Только ненависть. Но не пылающая огнем мести, нет, – ненависть такого свойства, которую я никогда ранее в людях не замечал. И ненависть ли это была? Так могла бы смотреть пустыня на путника, имевшего глупость нарушить покой ее бескрайних дюн: победительно, равнодушно и терпеливо, как сама вечность.

    — 1793. История одного убийства · книга