73 цитаты Николая Александровича Бердяева — избранное

Подборка из 73 цитаты Николая Александровича Бердяева: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Личность есть неизменность в изменении. Субъект изменения остается одним и тем же лицом. Для личности разрушительно, если она застывает, останавливается в своем развитии, не возрастает, не обогащается, не творит новой жизни. И так же разрушительно для нее, если изменение в ней есть измена, если она перестает быть самой собой, если лица человеческого больше нельзя узнать.

   Личность есть неизменность в изменении. Субъект изменения остается одним и тем же лицом. Для личности разрушительно, если она застывает, останавливается в своем развитии, не возрастает, не обогащается, не творит новой жизни. И так же разрушительно для нее, если изменение в ней есть измена, если она перестает быть самой собой, если лица человеческого больше нельзя узнать.

   — Проблема человека · книга
2. «

   Творчество есть всегда прирост, прибавление, создание нового, не бывшего в мире.

   Творчество есть всегда прирост, прибавление, создание нового, не бывшего в мире.
3. «

   Война обнаружила, что нет никакой общности и соединённости людей, кроме прикованности их друг к другу в казарменной дисциплине. Она обнаружила, как поверхностен был процесс гуманизации и как малочисленны были слои, им действительно захваченные.

   Война обнаружила, что нет никакой общности и соединённости людей, кроме прикованности их друг к другу в казарменной дисциплине. Она обнаружила, как поверхностен был процесс гуманизации и как малочисленны были слои, им действительно захваченные.

   — О назначении человека · книга
4. «

   Тайна творчества есть тайна свободы.

   Тайна творчества есть тайна свободы.
5. «

   Человек имеет священное право на одиночество.

   Человек имеет священное право на одиночество.
6. «

   Консерватизм – борьба вечности со временем.

   Консерватизм – борьба вечности со временем.

   — Философия неравенства · книга
7. «

   Можно поражаться, как люди мало думают об аде и мало мучаются о нем. В этом более всего сказывается человеческое легкомыслие.

   Можно поражаться, как люди мало думают об аде и мало мучаются о нем. В этом более всего сказывается человеческое легкомыслие.

   — О назначении человека · книга
8. «

   Народу кажется, что он свободен в революциях, это — страшный самообман. Он — раб темных стихий... В революции не бывает и не может быть свободы, революция всегда враждебна духу свободы... Революция... случается с человеком, как случается болезнь, несчастье, стихийное бедствие, пожар или наводнение.

   Народу кажется, что он свободен в революциях, это — страшный самообман. Он — раб темных стихий... В революции не бывает и не может быть свободы, революция всегда враждебна духу свободы... Революция... случается с человеком, как случается болезнь, несчастье, стихийное бедствие, пожар или наводнение.
9. «

   Очень спорно, можно ли назвать буддизм атеистической религией. Это скорее апофатическая форма пантеизма, акосмизм, а не атеизм. Буддизм боится страдания и отказывается от бытия, от человеческой личности, чтобы избавиться от страдания. В буддизме поражает, и трогает потрясенность человеческими страданиями, и ему свойственно великое сострадание не только к людям, но и к животным, ко всему живущему. В этом величие буддизма. Но буддизм знает лишь сострадание и не знает любви. Буддизм духовно холоден, он не знает теплоты человеческого сердца. Любовь есть избрание, она исключительна, она направлена вверх и связана с тайной личности. Сострадание, милосердие возможно ко всему живущему, направлено вниз, к миру страдающему и как бы богооставленному. Любовь утверждает бытие человеческой личности, утверждает на вечность. Буддизм же отказывается от утверждения человеческой личности. Личное бытие призрачно, оно и порождает страдание.

   Очень спорно, можно ли назвать буддизм атеистической религией. Это скорее апофатическая форма пантеизма, акосмизм, а не атеизм. Буддизм боится страдания и отказывается от бытия, от человеческой личности, чтобы избавиться от страдания. В буддизме поражает, и трогает потрясенность человеческими страданиями, и ему свойственно великое сострадание не только к людям, но и к животным, ко всему живущему. В этом величие буддизма. Но буддизм знает лишь сострадание и не знает любви. Буддизм духовно холоден, он не знает теплоты человеческого сердца. Любовь есть избрание, она исключительна, она направлена вверх и связана с тайной личности. Сострадание, милосердие возможно ко всему живущему, направлено вниз, к миру страдающему и как бы богооставленному. Любовь утверждает бытие человеческой личности, утверждает на вечность. Буддизм же отказывается от утверждения человеческой личности. Личное бытие призрачно, оно и порождает страдание.

   — Дух и реальность · книга
10. «

    Если последователи других религий нередко бывают лучше христиан, лучше исполняют заветы своей религии, то именно потому, что заветы других религий легче исполнить, вследствие исключительной высоты христианства. Легче быть магометанином, чем христианином.

    Если последователи других религий нередко бывают лучше христиан, лучше исполняют заветы своей религии, то именно потому, что заветы других религий легче исполнить, вследствие исключительной высоты христианства. Легче быть магометанином, чем христианином.

    — О достоинстве христианства и недостоинстве христиан · книга
11. «

    Есть несоизмеримость между женской и мужской любовью, несоизмеримость требований и ожиданий. Мужская любовь частичка, она не захватывает всего существа. Женская любовь более целостна. Женщина делается одержимой. В этом смертельная опасность женской любви. В женской любви есть магия, но она деспотична. И всегда есть несоответствие с идеальным женским образом.

    Есть несоизмеримость между женской и мужской любовью, несоизмеримость требований и ожиданий. Мужская любовь частичка, она не захватывает всего существа. Женская любовь более целостна. Женщина делается одержимой. В этом смертельная опасность женской любви. В женской любви есть магия, но она деспотична. И всегда есть несоответствие с идеальным женским образом.

    — Самопознание · книга
12. «

    У женщин есть необыкновенная способность порождать иллюзии — быть не такими, каковы они на самом деле.

    У женщин есть необыкновенная способность порождать иллюзии — быть не такими, каковы они на самом деле.
13. «

    Моя жизнь бессмысленна, если она окончательно кончается смертью.

    Моя жизнь бессмысленна, если она окончательно кончается смертью.

    — Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация · книга
14. «

    Творчество означает переход души в иной план бытия. И душа может жить одновременно в разных планах бытия, может быть на высоте и в низинах, может дерзновенно творить и смиренно каяться.

    Творчество означает переход души в иной план бытия. И душа может жить одновременно в разных планах бытия, может быть на высоте и в низинах, может дерзновенно творить и смиренно каяться.
15. «

    Семья — взаимное несение тягот и школа жертвенности.

    Семья — взаимное несение тягот и школа жертвенности.
16. «

    Действительности противостоит мечта, и мечта в каком-то смысле реальнее действительности.

    Действительности противостоит мечта, и мечта в каком-то смысле реальнее действительности.

    — Самопознание · книга
17. «

    Знание — принудительно, вера — свободна.

    Знание — принудительно, вера — свободна.
18. «

    Пусть я не знаю смысла жизни, но искание смысла уже дает смысл жизни.

    Пусть я не знаю смысла жизни, но искание смысла уже дает смысл жизни.
19. «

    Вопрос хлеба для меня – материальный вопрос, но достать хлеб для моего соседа – духовная задача.

    Вопрос хлеба для меня – материальный вопрос, но достать хлеб для моего соседа – духовная задача.
20. «

    Христианская религия — самая трудная, самая неосуществимая, наиболее противодействующая человеческой природе и требующая жертв непосильных.

    Христианская религия — самая трудная, самая неосуществимая, наиболее противодействующая человеческой природе и требующая жертв непосильных.

    — О достоинстве христианства и недостоинстве христиан · книга