65 цитат Николая Алексеевича Некрасова — коротко и по делу

Подборка из 65 цитат Николая Алексеевича Некрасова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Он думал о положении провинциальных актрис. Самолюбие женщины страшно раздражено на этом поприще. Туалет есть часть её славы; а небольшого жалованья недостанет даже и на мытьё тонкого белья!

   Он думал о положении провинциальных актрис. Самолюбие женщины страшно раздражено на этом поприще. Туалет есть часть её славы; а небольшого жалованья недостанет даже и на мытьё тонкого белья!

   — Н · книга
2. «

   Мы разошлись на полпути, Мы разлучились до разлуки И думали: не будет муки В последнем роковом «прости», Но даже плакать нету силы. Пиши — прошу я одного... Мне эти письма будут милы И святы, как цветы с могилы, - С могилы сердца моего!

   Мы разошлись на полпути, Мы разлучились до разлуки И думали: не будет муки В последнем роковом «прости», Но даже плакать нету силы. Пиши — прошу я одного... Мне эти письма будут милы И святы, как цветы с могилы, - С могилы сердца моего!
3. «

   Идет — гудет Зеленый шум, Зеленый шум, весенний шум! Играючи расходится Вдруг ветер верховой: Качнет кусты ольховые. Подымет пыль цветочную, Как облако; все зелено - И воздух и вода!

   Идет — гудет Зеленый шум, Зеленый шум, весенний шум! Играючи расходится Вдруг ветер верховой: Качнет кусты ольховые. Подымет пыль цветочную, Как облако; все зелено - И воздух и вода!
4. «

   Он жил только, когда играл, а остальное время лежал, зевал, хандрил, никого не принимал и ни к кому не ездил.

   Он жил только, когда играл, а остальное время лежал, зевал, хандрил, никого не принимал и ни к кому не ездил.

   — Н · книга
5. «

   Я за то глубоко презираю себя, Что потратил свой век, никого не любя,

   Я за то глубоко презираю себя, Что потратил свой век, никого не любя,
6. «

   Ревность легковерна, как дитя, и бешена, как дикое животное.

   Ревность легковерна, как дитя, и бешена, как дикое животное.
7. «

   Порвалась цепь великая, порвалась — расскочилася одним концом по барину, другим по мужику!..

   Порвалась цепь великая, порвалась — расскочилася одним концом по барину, другим по мужику!..
8. «

   Ничего не может быть ужаснее в жизни женщины, как узнать о торжестве своей соперницы, сознать его, и, к довершению всех мучений, перед множеством людей, которые, как докучливые комары в летний жаркий день, кусают вас со всех сторон своими ядовитыми насмешками, и нет средств укрыться от них: они найдут место пропустить своё жало.

   Ничего не может быть ужаснее в жизни женщины, как узнать о торжестве своей соперницы, сознать его, и, к довершению всех мучений, перед множеством людей, которые, как докучливые комары в летний жаркий день, кусают вас со всех сторон своими ядовитыми насмешками, и нет средств укрыться от них: они найдут место пропустить своё жало.

   — Н · книга
9. «

   Всегда досадую, когда встречаю фразу «нет слов выразить» и т.п. Вздор! Слова всегда есть, да ум наш ленив.

   Всегда досадую, когда встречаю фразу «нет слов выразить» и т.п. Вздор! Слова всегда есть, да ум наш ленив.
10. «

    Без неё [любви] нет ключа ни к собственному существованию, ни к существованию других, и ею только объясняется, что самоубийства не сделались ежедневным явлением. По мере того как живёшь — умнеешь, светлеешь и охлаждаешься, мысль о бесцельности жизни начинает томить, тут делаешь посылку к другим — и они, вероятно (т. е. люди в настоящем смысле), чувствуют то же — жаль становится их — и вот является любовь.

    Без неё [любви] нет ключа ни к собственному существованию, ни к существованию других, и ею только объясняется, что самоубийства не сделались ежедневным явлением. По мере того как живёшь — умнеешь, светлеешь и охлаждаешься, мысль о бесцельности жизни начинает томить, тут делаешь посылку к другим — и они, вероятно (т. е. люди в настоящем смысле), чувствуют то же — жаль становится их — и вот является любовь.
11. «

    Взгляд один чернобровой дикарки, Полный чар, зажигающих кровь, Старика разорит на подарки, В сердце юноши кинет любовь.

    Взгляд один чернобровой дикарки, Полный чар, зажигающих кровь, Старика разорит на подарки, В сердце юноши кинет любовь.
12. «

    Нет глубже, нет слаще покоя, Какой посылает нам лес, Недвижно, бестрепетно стоя Под холодом зимних небес.

    Нет глубже, нет слаще покоя, Какой посылает нам лес, Недвижно, бестрепетно стоя Под холодом зимних небес.

    — Мороз, красный нос · книга
13. «

    Толстой, ты доказал с терпеньем и талантом, Что женщине не следует «гулять» Ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом, Когда она жена и мать.

    Толстой, ты доказал с терпеньем и талантом, Что женщине не следует «гулять» Ни с камер-юнкером, ни с флигель-адъютантом, Когда она жена и мать.
14. «

    В ней крепко и ясно сознанье, Что все их спасенье в труде, И труд ей несет воздаянье: Семейство не бьется в нужде.

    В ней крепко и ясно сознанье, Что все их спасенье в труде, И труд ей несет воздаянье: Семейство не бьется в нужде.

    — Мороз, красный нос · книга
15. «

    Однажды, в студеную зимнюю пору, Я из лесу вышел; был сильный мороз. Гляжу, поднимается медленно в гору Лошадка, везущая хворосту воз. И, шествуя важно, в спокойствии чинном, Лошадку ведет под уздцы мужичок В больших сапогах, в полушубке овчинном, В больших рукавицах... а сам с ноготок! — Здорово, парнище! — «Ступай себе мимо!» — Уж больно ты грозен, как я погляжу! Откуда дровишки? — «Из лесу, вестимо; Отец, слышишь, рубит, а я отвожу». (В лесу раздавался топор дровосека.) — А что, у отца-то большая семья? «Семья-то большая, да два человека Всего мужиков-то: отец мой да я...»

    Однажды, в студеную зимнюю пору, Я из лесу вышел; был сильный мороз. Гляжу, поднимается медленно в гору Лошадка, везущая хворосту воз. И, шествуя важно, в спокойствии чинном, Лошадку ведет под уздцы мужичок В больших сапогах, в полушубке овчинном, В больших рукавицах... а сам с ноготок! — Здорово, парнище! — «Ступай себе мимо!» — Уж больно ты грозен, как я погляжу! Откуда дровишки? — «Из лесу, вестимо; Отец, слышишь, рубит, а я отвожу». (В лесу раздавался топор дровосека.) — А что, у отца-то большая семья? «Семья-то большая, да два человека Всего мужиков-то: отец мой да я...»
16. «

    Давно — отвергнутый тобою, Я шёл по этим берегам И, полон думой роковою, Мгновенно кинулся к волнам. Они приветливо яснели. На край обрыва я ступил - Вдруг волны грозно потемнели, И страх меня остановил! Поздней — любви и счастья полны, Ходили часто мы сюда. И ты благословляла волны, Меня отвергшие тогда. Теперь — один, забыт тобою, Чрез много роковых годов, Брожу с убитою душою Опять у этих берегов. И та же мысль приходит снова - И на обрыве я стою, Но волны не грозят сурово, А манят в глубину свою...

    Давно — отвергнутый тобою, Я шёл по этим берегам И, полон думой роковою, Мгновенно кинулся к волнам. Они приветливо яснели. На край обрыва я ступил - Вдруг волны грозно потемнели, И страх меня остановил! Поздней — любви и счастья полны, Ходили часто мы сюда. И ты благословляла волны, Меня отвергшие тогда. Теперь — один, забыт тобою, Чрез много роковых годов, Брожу с убитою душою Опять у этих берегов. И та же мысль приходит снова - И на обрыве я стою, Но волны не грозят сурово, А манят в глубину свою...
17. «

    Ах! что изгнанье, заточенье! Захочет — выручит судьба! Что враг! — возможно примиренье, Возможна равная борьба;

    Ах! что изгнанье, заточенье! Захочет — выручит судьба! Что враг! — возможно примиренье, Возможна равная борьба;
18. «

    О матушка! о родина! Не о себе печалимся, - Тебя, родная, жаль.

    О матушка! о родина! Не о себе печалимся, - Тебя, родная, жаль.

    — Кому на Руси жить хорошо · книга
19. «

    Нет! я не жалкая раба, Я женщина, жена! Пускай горька моя судьба Я буду ей верна! О, если б он меня забыл Для женщины другой, В моей душе достало б сил Не быть его рабой! Но знаю: к родине любовь Соперница моя, И если б нужно было, вновь Ему простила б я!

    Нет! я не жалкая раба, Я женщина, жена! Пускай горька моя судьба Я буду ей верна! О, если б он меня забыл Для женщины другой, В моей душе достало б сил Не быть его рабой! Но знаю: к родине любовь Соперница моя, И если б нужно было, вновь Ему простила б я!

    — Русские женщины · книга
20. «

    То сердце не научится любить, Которое устало ненавидеть.

    То сердце не научится любить, Которое устало ненавидеть.