Николай Алексеевич Некрасов: 82 цитаты на каждый день

Подборка из 82 цитаты Николая Алексеевича Некрасова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вдруг у разбойника лютого Совесть господь пробудил.

   Вдруг у разбойника лютого Совесть господь пробудил.

   — Кому на Руси жить хорошо · книга
2. «

   Многие заметили, что судьба посылает счастье именно тем, кто всего менее в нём нуждается. Кто всего чаще выигрывает лотерейные выигрыши: кареты, серебряные сервизы и участки земли и всё сколько-нибудь ценное?... богачи, люди, имеющие сами миллионы, разъезжающие в отличных экипажах, кушающие с дорогих сервизов, имеющие богатые дачи! Кому везёт в картах? опять всего чаще тем же богачам! Нужны ли ещё примеры? нужны ли доказательства? Каждый в собственной жизни, вероятно, встречал их довольно.

   Многие заметили, что судьба посылает счастье именно тем, кто всего менее в нём нуждается. Кто всего чаще выигрывает лотерейные выигрыши: кареты, серебряные сервизы и участки земли и всё сколько-нибудь ценное?... богачи, люди, имеющие сами миллионы, разъезжающие в отличных экипажах, кушающие с дорогих сервизов, имеющие богатые дачи! Кому везёт в картах? опять всего чаще тем же богачам! Нужны ли ещё примеры? нужны ли доказательства? Каждый в собственной жизни, вероятно, встречал их довольно.

   — Н · книга
3. «

   Да, ежели выбор решить я должна Меж мужем и сыном — не боле, Иду я туда, где я больше нужна, Иду я к тому, кто в неволе!

   Да, ежели выбор решить я должна Меж мужем и сыном — не боле, Иду я туда, где я больше нужна, Иду я к тому, кто в неволе!

   — княгиня Волконская · книга
4. «

   Блажен болтающий поэт, И жалок гражданин безгласный!

   Блажен болтающий поэт, И жалок гражданин безгласный!
5. «

   Со всех сторон его клянут И, только труп его увидя, Как много сделал он, поймут, И как любил он — ненавидя!

   Со всех сторон его клянут И, только труп его увидя, Как много сделал он, поймут, И как любил он — ненавидя!
6. «

   Как выражала ты живо Милые чувства свои! Помнишь, тебе особливо Нравились зубы мои,

   Как выражала ты живо Милые чувства свои! Помнишь, тебе особливо Нравились зубы мои,
7. «

   Сгубят нас ростовщики! Я желал бы их, проклятых, Хорошенечко пробрать, Но ведь это на богатых Значит бедных натравлять? Ну, какая же возможность Так рискнуть? кругом беда! Осторожность, осторожность, Осторожность, господа!

   Сгубят нас ростовщики! Я желал бы их, проклятых, Хорошенечко пробрать, Но ведь это на богатых Значит бедных натравлять? Ну, какая же возможность Так рискнуть? кругом беда! Осторожность, осторожность, Осторожность, господа!
8. «

   В ком не воспитано чувство свободы, Тот не займёт его; нужны не годы - Нужны столетия, и кровь, и борьба, Чтоб человека создать из раба. <...> Что ему книга последняя скажет, То на душе его сверху и ляжет: Верить, не верить — ему всё равно, Лишь бы доказано было умно!

   В ком не воспитано чувство свободы, Тот не займёт его; нужны не годы - Нужны столетия, и кровь, и борьба, Чтоб человека создать из раба. <...> Что ему книга последняя скажет, То на душе его сверху и ляжет: Верить, не верить — ему всё равно, Лишь бы доказано было умно!
9. «

   А там, во глубине России, Там вековая тишина.

   А там, во глубине России, Там вековая тишина.
10. «

    Какой светильник разума угас! Какое сердце биться перестало!

    Какой светильник разума угас! Какое сердце биться перестало!
11. «

    Вижу я в котомке книжку. Так учиться ты идешь... Знаю: батька за сынишку Издержал последний грош.

    Вижу я в котомке книжку. Так учиться ты идешь... Знаю: батька за сынишку Издержал последний грош.
12. «

    Не ветры веют буйные, Не мать-земля колышется - Шумит, поет, ругается, Качается, валяется, Дерется и целуется У праздника народ.

    Не ветры веют буйные, Не мать-земля колышется - Шумит, поет, ругается, Качается, валяется, Дерется и целуется У праздника народ.

    — Кому на Руси жить хорошо · книга
13. «

    Наперечет сердца благие, Которым родина свята. Бог помочь им!... а остальные? Их цель мелка, их жизнь пуста. Одни — стяжатели и воры, Другие — сладкие певцы, А третьи... третьи — мудрецы: Их назначенье — разговоры.

    Наперечет сердца благие, Которым родина свята. Бог помочь им!... а остальные? Их цель мелка, их жизнь пуста. Одни — стяжатели и воры, Другие — сладкие певцы, А третьи... третьи — мудрецы: Их назначенье — разговоры.
14. «

    Кто живет без печали и гнева, Тот не любит отчизны своей…

    Кто живет без печали и гнева, Тот не любит отчизны своей…
15. «

    Если долго сдержанные муки, Накипев, под сердце подойдут, Я пишу: рифмованные звуки Нарушают мой обычный труд.

    Если долго сдержанные муки, Накипев, под сердце подойдут, Я пишу: рифмованные звуки Нарушают мой обычный труд.
16. «

    Внимая ужасам войны, При каждой новой жертве боя Мне жаль не друга, не жены, Мне жаль не самого героя... Увы! утешится жена, И друга лучший друг забудет; Но где-то есть душа одна - Она до гроба помнить будет! Средь лицемерных наших дел И всякой пошлости и прозы Одни я в мире подсмотрел Святые, искренние слезы - То слезы бедных матерей! Им не забыть своих детей, Погибших на кровавой ниве, Как не поднять плакучей иве Своих поникнувших ветвей...

    Внимая ужасам войны, При каждой новой жертве боя Мне жаль не друга, не жены, Мне жаль не самого героя... Увы! утешится жена, И друга лучший друг забудет; Но где-то есть душа одна - Она до гроба помнить будет! Средь лицемерных наших дел И всякой пошлости и прозы Одни я в мире подсмотрел Святые, искренние слезы - То слезы бедных матерей! Им не забыть своих детей, Погибших на кровавой ниве, Как не поднять плакучей иве Своих поникнувших ветвей...
17. «

    Под жестокой рукой человека Чуть жива, безобразно тоща, Надрывается лошадь-калека, Непосильную ношу влача. Вот она зашаталась и стала. «Ну!» — погонщик полено схватил (Показалось кнута ему мало) - И уж бил её, бил её, бил! Ноги как-то расставив широко, Вся дымясь, оседая назад, Лошадь только вздыхала глубоко И глядела... (так люди глядят, Покоряясь неправым нападкам). Он опять: по спине, по бокам, И, вперед забежав, по лопаткам И по плачущим, кротким глазам! Всё напрасно. Клячонка стояла, Полосатая вся от кнута, Лишь на каждый удар отвечала Равномерным движеньем хвоста.

    Под жестокой рукой человека Чуть жива, безобразно тоща, Надрывается лошадь-калека, Непосильную ношу влача. Вот она зашаталась и стала. «Ну!» — погонщик полено схватил (Показалось кнута ему мало) - И уж бил её, бил её, бил! Ноги как-то расставив широко, Вся дымясь, оседая назад, Лошадь только вздыхала глубоко И глядела... (так люди глядят, Покоряясь неправым нападкам). Он опять: по спине, по бокам, И, вперед забежав, по лопаткам И по плачущим, кротким глазам! Всё напрасно. Клячонка стояла, Полосатая вся от кнута, Лишь на каждый удар отвечала Равномерным движеньем хвоста.
18. «

    Живя согласно с строгою моралью, Я никому не сделал в жизни зла. Жена моя, закрыв лицо вуалью, Под вечерок к любовнику пошла; Я в дом к нему с полицией прокрался И уличил... Он вызвал: я не дрался! Она слегла в постель и умерла, Истерзана позором и печалью... Живя согласно с строгою моралью, Я никому не сделал в жизни зла.

    Живя согласно с строгою моралью, Я никому не сделал в жизни зла. Жена моя, закрыв лицо вуалью, Под вечерок к любовнику пошла; Я в дом к нему с полицией прокрался И уличил... Он вызвал: я не дрался! Она слегла в постель и умерла, Истерзана позором и печалью... Живя согласно с строгою моралью, Я никому не сделал в жизни зла.
19. «

    Не может сын глядеть спокойно На горе матери родной, Не будет гражданин достойный К отчизне холоден душой, Ему нет горше укоризны... Иди в огонь за честь отчизны, За убежденье, за любовь... Иди, и гибни безупрёчно. Умрешь не даром, дело прочно, Когда под ним струится кровь...

    Не может сын глядеть спокойно На горе матери родной, Не будет гражданин достойный К отчизне холоден душой, Ему нет горше укоризны... Иди в огонь за честь отчизны, За убежденье, за любовь... Иди, и гибни безупрёчно. Умрешь не даром, дело прочно, Когда под ним струится кровь...
20. «

    Без неё [любви] нет ключа ни к собственному существованию, ни к существованию других, и ею только объясняется, что самоубийства не сделались ежедневным явлением. По мере того как живёшь — умнеешь, светлеешь и охлаждаешься, мысль о бесцельности жизни начинает томить, тут делаешь посылку к другим — и они, вероятно (т. е. люди в настоящем смысле), чувствуют то же — жаль становится их — и вот является любовь.

    Без неё [любви] нет ключа ни к собственному существованию, ни к существованию других, и ею только объясняется, что самоубийства не сделались ежедневным явлением. По мере того как живёшь — умнеешь, светлеешь и охлаждаешься, мысль о бесцельности жизни начинает томить, тут делаешь посылку к другим — и они, вероятно (т. е. люди в настоящем смысле), чувствуют то же — жаль становится их — и вот является любовь.