99 цитат Николая Алексеевича Некрасова про любовь, время и выбор

Подборка из 99 цитат Николая Алексеевича Некрасова: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Да, ежели выбор решить я должна Меж мужем и сыном — не боле, Иду я туда, где я больше нужна, Иду я к тому, кто в неволе!

   Да, ежели выбор решить я должна Меж мужем и сыном — не боле, Иду я туда, где я больше нужна, Иду я к тому, кто в неволе!

   — княгиня Волконская · книга
2. «

   Умны крестьяне русские, Одно нехорошо, Что пьют до одурения, Во рвы, в канавы валятся — Обидно поглядеть!

   Умны крестьяне русские, Одно нехорошо, Что пьют до одурения, Во рвы, в канавы валятся — Обидно поглядеть!

   — Веретенников · книга
3. «

   Однажды, в студеную зимнюю пору, Я из лесу вышел; был сильный мороз. Гляжу, поднимается медленно в гору Лошадка, везущая хворосту воз. И, шествуя важно, в спокойствии чинном, Лошадку ведет под уздцы мужичок В больших сапогах, в полушубке овчинном, В больших рукавицах... а сам с ноготок! — Здорово, парнище! — «Ступай себе мимо!» — Уж больно ты грозен, как я погляжу! Откуда дровишки? — «Из лесу, вестимо; Отец, слышишь, рубит, а я отвожу». (В лесу раздавался топор дровосека.) — А что, у отца-то большая семья? «Семья-то большая, да два человека Всего мужиков-то: отец мой да я...»

   Однажды, в студеную зимнюю пору, Я из лесу вышел; был сильный мороз. Гляжу, поднимается медленно в гору Лошадка, везущая хворосту воз. И, шествуя важно, в спокойствии чинном, Лошадку ведет под уздцы мужичок В больших сапогах, в полушубке овчинном, В больших рукавицах... а сам с ноготок! — Здорово, парнище! — «Ступай себе мимо!» — Уж больно ты грозен, как я погляжу! Откуда дровишки? — «Из лесу, вестимо; Отец, слышишь, рубит, а я отвожу». (В лесу раздавался топор дровосека.) — А что, у отца-то большая семья? «Семья-то большая, да два человека Всего мужиков-то: отец мой да я...»
4. «

   Родная земля! Назови мне такую обитель. Я такого угла не видал, Где бы сеятель твой и хранитель, Где бы русский мужик не стонал?

   Родная земля! Назови мне такую обитель. Я такого угла не видал, Где бы сеятель твой и хранитель, Где бы русский мужик не стонал?
5. «

   Ничего не может быть ужаснее в жизни женщины, как узнать о торжестве своей соперницы, сознать его, и, к довершению всех мучений, перед множеством людей, которые, как докучливые комары в летний жаркий день, кусают вас со всех сторон своими ядовитыми насмешками, и нет средств укрыться от них: они найдут место пропустить своё жало.

   Ничего не может быть ужаснее в жизни женщины, как узнать о торжестве своей соперницы, сознать его, и, к довершению всех мучений, перед множеством людей, которые, как докучливые комары в летний жаркий день, кусают вас со всех сторон своими ядовитыми насмешками, и нет средств укрыться от них: они найдут место пропустить своё жало.

   — Н · книга
6. «

   Нет! я не жалкая раба, Я женщина, жена! Пускай горька моя судьба Я буду ей верна! О, если б он меня забыл Для женщины другой, В моей душе достало б сил Не быть его рабой! Но знаю: к родине любовь Соперница моя, И если б нужно было, вновь Ему простила б я!

   Нет! я не жалкая раба, Я женщина, жена! Пускай горька моя судьба Я буду ей верна! О, если б он меня забыл Для женщины другой, В моей душе достало б сил Не быть его рабой! Но знаю: к родине любовь Соперница моя, И если б нужно было, вновь Ему простила б я!

   — Русские женщины · книга
7. «

   Ах! что изгнанье, заточенье! Захочет — выручит судьба! Что враг! — возможно примиренье, Возможна равная борьба;

   Ах! что изгнанье, заточенье! Захочет — выручит судьба! Что враг! — возможно примиренье, Возможна равная борьба;
8. «

   Давно — отвергнутый тобою, Я шёл по этим берегам И, полон думой роковою, Мгновенно кинулся к волнам. Они приветливо яснели. На край обрыва я ступил - Вдруг волны грозно потемнели, И страх меня остановил! Поздней — любви и счастья полны, Ходили часто мы сюда. И ты благословляла волны, Меня отвергшие тогда. Теперь — один, забыт тобою, Чрез много роковых годов, Брожу с убитою душою Опять у этих берегов. И та же мысль приходит снова - И на обрыве я стою, Но волны не грозят сурово, А манят в глубину свою...

   Давно — отвергнутый тобою, Я шёл по этим берегам И, полон думой роковою, Мгновенно кинулся к волнам. Они приветливо яснели. На край обрыва я ступил - Вдруг волны грозно потемнели, И страх меня остановил! Поздней — любви и счастья полны, Ходили часто мы сюда. И ты благословляла волны, Меня отвергшие тогда. Теперь — один, забыт тобою, Чрез много роковых годов, Брожу с убитою душою Опять у этих берегов. И та же мысль приходит снова - И на обрыве я стою, Но волны не грозят сурово, А манят в глубину свою...
9. «

   Немудрено того добить, Кого и добивать не надо. Ты прав: поэту легче жить - В свободном слове есть отрада.

   Немудрено того добить, Кого и добивать не надо. Ты прав: поэту легче жить - В свободном слове есть отрада.
10. «

    Под жестокой рукой человека Чуть жива, безобразно тоща, Надрывается лошадь-калека, Непосильную ношу влача. Вот она зашаталась и стала. «Ну!» — погонщик полено схватил (Показалось кнута ему мало) - И уж бил её, бил её, бил! Ноги как-то расставив широко, Вся дымясь, оседая назад, Лошадь только вздыхала глубоко И глядела... (так люди глядят, Покоряясь неправым нападкам). Он опять: по спине, по бокам, И, вперед забежав, по лопаткам И по плачущим, кротким глазам! Всё напрасно. Клячонка стояла, Полосатая вся от кнута, Лишь на каждый удар отвечала Равномерным движеньем хвоста.

    Под жестокой рукой человека Чуть жива, безобразно тоща, Надрывается лошадь-калека, Непосильную ношу влача. Вот она зашаталась и стала. «Ну!» — погонщик полено схватил (Показалось кнута ему мало) - И уж бил её, бил её, бил! Ноги как-то расставив широко, Вся дымясь, оседая назад, Лошадь только вздыхала глубоко И глядела... (так люди глядят, Покоряясь неправым нападкам). Он опять: по спине, по бокам, И, вперед забежав, по лопаткам И по плачущим, кротким глазам! Всё напрасно. Клячонка стояла, Полосатая вся от кнута, Лишь на каждый удар отвечала Равномерным движеньем хвоста.
11. «

    «Мы пришли на остров дикой, Где ни церкви, ни попов, Зимовать в нужде великой Здесь привычен зверолов; Так с тобой, моей голубкой, Неужли нам розно спать? Буду я песцовой шубкой, Буду лаской согревать!» Хорошо поет, собака, Убедительно поет! Но ведь это против брака,- Не нажить бы нам хлопот? Оправдаться есть возможность, Да не спросят — вот беда! Осторожность! осторожность! Осторожность, господа!..

    «Мы пришли на остров дикой, Где ни церкви, ни попов, Зимовать в нужде великой Здесь привычен зверолов; Так с тобой, моей голубкой, Неужли нам розно спать? Буду я песцовой шубкой, Буду лаской согревать!» Хорошо поет, собака, Убедительно поет! Но ведь это против брака,- Не нажить бы нам хлопот? Оправдаться есть возможность, Да не спросят — вот беда! Осторожность! осторожность! Осторожность, господа!..
12. «

    Со всех сторон его клянут И, только труп его увидя, Как много сделал он, поймут, И как любил он — ненавидя!

    Со всех сторон его клянут И, только труп его увидя, Как много сделал он, поймут, И как любил он — ненавидя!
13. «

    Всегда досадую, когда встречаю фразу «нет слов выразить» и т.п. Вздор! Слова всегда есть, да ум наш ленив.

    Всегда досадую, когда встречаю фразу «нет слов выразить» и т.п. Вздор! Слова всегда есть, да ум наш ленив.
14. «

    Столица наша чудная Богата через край. Житье в ней нищим трудное, Миллионерам — рай. Здесь всюду наслаждения Для сердца и очей. Здесь все без исключения Возможно для людей. При деньгах — вдвое вырасти, Чертовски разжиреть, От голода и сырости Без денег умереть.

    Столица наша чудная Богата через край. Житье в ней нищим трудное, Миллионерам — рай. Здесь всюду наслаждения Для сердца и очей. Здесь все без исключения Возможно для людей. При деньгах — вдвое вырасти, Чертовски разжиреть, От голода и сырости Без денег умереть.
15. «

    Люди холопского звания - Сущие псы иногда: Чем тяжелей наказание, Тем им милей господа.

    Люди холопского звания - Сущие псы иногда: Чем тяжелей наказание, Тем им милей господа.

    — Кому на Руси жить хорошо · книга
16. «

    Он не жалел, что мы не немцы, Он говорил: «Во многом нас Опередили иноземцы, Но мы догоним в добрый час! Лишь бог помог бы русской груди Вздохнуть пошире, повольней - Покажет Русь, что есть в ней люди, Что есть грядущее у ней».

    Он не жалел, что мы не немцы, Он говорил: «Во многом нас Опередили иноземцы, Но мы догоним в добрый час! Лишь бог помог бы русской груди Вздохнуть пошире, повольней - Покажет Русь, что есть в ней люди, Что есть грядущее у ней».
17. «

    Живя согласно с строгою моралью, Я никому не сделал в жизни зла. Жена моя, закрыв лицо вуалью, Под вечерок к любовнику пошла; Я в дом к нему с полицией прокрался И уличил... Он вызвал: я не дрался! Она слегла в постель и умерла, Истерзана позором и печалью... Живя согласно с строгою моралью, Я никому не сделал в жизни зла.

    Живя согласно с строгою моралью, Я никому не сделал в жизни зла. Жена моя, закрыв лицо вуалью, Под вечерок к любовнику пошла; Я в дом к нему с полицией прокрался И уличил... Он вызвал: я не дрался! Она слегла в постель и умерла, Истерзана позором и печалью... Живя согласно с строгою моралью, Я никому не сделал в жизни зла.
18. «

    Не ветры веют буйные, Не мать-земля колышется - Шумит, поет, ругается, Качается, валяется, Дерется и целуется У праздника народ.

    Не ветры веют буйные, Не мать-земля колышется - Шумит, поет, ругается, Качается, валяется, Дерется и целуется У праздника народ.

    — Кому на Руси жить хорошо · книга
19. «

    У нас на семью пьющую Непьющая семья!

    У нас на семью пьющую Непьющая семья!

    — Яким Нагой · книга
20. «

    От работы и черной и трудной Отцветешь, не успевши расцвесть, Погрузишься ты в сон непробудной, Будешь нянчить, работать и есть.

    От работы и черной и трудной Отцветешь, не успевши расцвесть, Погрузишься ты в сон непробудной, Будешь нянчить, работать и есть.