Подборка: 50 цитат Николая Алексеевича Заболоцкого

Николай Алексеевич Заболоцкий — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 50 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Слабость сродни человеку, Любовь — вековечный недуг.

   Слабость сродни человеку, Любовь — вековечный недуг.
2. «

   Нет на свете печальней измены, Чем измена себе самому.

   Нет на свете печальней измены, Чем измена себе самому.
3. «

   Во многом знании — немалая печаль, Так говорил творец Экклезиаста. Я вовсе не мудрец, но почему так часто Мне жаль весь мир и человека жаль?

   Во многом знании — немалая печаль, Так говорил творец Экклезиаста. Я вовсе не мудрец, но почему так часто Мне жаль весь мир и человека жаль?
4. «

   И теперь он, известный поэт, Хоть не всеми любимый И понятый также не всеми, - Как бы снова живет Обаянием прожитых лет В этой грустной своей И возвышенно-чистой поэме.

   И теперь он, известный поэт, Хоть не всеми любимый И понятый также не всеми, - Как бы снова живет Обаянием прожитых лет В этой грустной своей И возвышенно-чистой поэме.
5. «

   Упирается столица Головою в небосвод, И в Москву-реку глядится, И себя не узнаёт.

   Упирается столица Головою в небосвод, И в Москву-реку глядится, И себя не узнаёт.
6. «

   Зацелована, околдована, С ветром в поле когда-то обвенчана, Вся ты словно в оковы закована, Драгоценная моя женщина!

   Зацелована, околдована, С ветром в поле когда-то обвенчана, Вся ты словно в оковы закована, Драгоценная моя женщина!
7. «

   Я разве только я? Я — только краткий миг Чужих существований. Боже правый, Зачем ты создал мир, и милый, и кровавый, И дал мне ум, чтоб я его постиг!

   Я разве только я? Я — только краткий миг Чужих существований. Боже правый, Зачем ты создал мир, и милый, и кровавый, И дал мне ум, чтоб я его постиг!
8. «

   Два мира есть у человека: Один, который нас творил, Другой, который мы от века Творим по мере наших сил.

   Два мира есть у человека: Один, который нас творил, Другой, который мы от века Творим по мере наших сил.
9. «

   Но ведь в жизни солдаты мы, И уже на пределах ума Содрогаются атомы, Белым вихрем вздымая дома. Как безумные мельницы, Машут войны крылами вокруг.

   Но ведь в жизни солдаты мы, И уже на пределах ума Содрогаются атомы, Белым вихрем вздымая дома. Как безумные мельницы, Машут войны крылами вокруг.
10. «

    Не бойтесь бурь! Пускай ударит в грудь Природы очистительная сила! Ей всё равно с дороги не свернуть, Которую сознанье начертило.

    Не бойтесь бурь! Пускай ударит в грудь Природы очистительная сила! Ей всё равно с дороги не свернуть, Которую сознанье начертило.
11. «

    Простые, тихие, седые, Он с палкой, с зонтиком она, — Они на листья золотые Глядят, гуляя дотемна. Их речь уже немногословна, Без слов понятен каждый взгляд, Но души их светло и ровно Об очень многом говорят. В неясной мгле существованья Был неприметен их удел, И животворный свет страданья Над ними медленно горел.

    Простые, тихие, седые, Он с палкой, с зонтиком она, — Они на листья золотые Глядят, гуляя дотемна. Их речь уже немногословна, Без слов понятен каждый взгляд, Но души их светло и ровно Об очень многом говорят. В неясной мгле существованья Был неприметен их удел, И животворный свет страданья Над ними медленно горел.
12. «

    ... Туда, где смерть кончается весной,— За мной!

    ... Туда, где смерть кончается весной,— За мной!
13. «

    Все, что было в душе, все как-будто опять потерялось, И лежал я в траве, и печалью и скукой томим, И прекрасное тело цветка надо мной поднималось И кузнечик, как маленький сторож, стоял перед ним.

    Все, что было в душе, все как-будто опять потерялось, И лежал я в траве, и печалью и скукой томим, И прекрасное тело цветка надо мной поднималось И кузнечик, как маленький сторож, стоял перед ним.
14. «

    Ну, а что же с тобой приключилось, Что с душой приключилось твоей? Как посмел ты красавицу эту, Драгоценную душу твою, Отпустить, чтоб скиталась по свету, Чтоб погибла в далеком краю?

    Ну, а что же с тобой приключилось, Что с душой приключилось твоей? Как посмел ты красавицу эту, Драгоценную душу твою, Отпустить, чтоб скиталась по свету, Чтоб погибла в далеком краю?
15. «

    Облетают последние маки, Журавли улетают, трубя, И природа в болезненном мраке Не похожа сама на себя.

    Облетают последние маки, Журавли улетают, трубя, И природа в болезненном мраке Не похожа сама на себя.
16. «

    Лишь запах чебреца, сухой и горьковатый, Повеял на меня — и этот сонный Крым, И этот кипарис, и этот дом, прижатый К поверхности горы, слились навеки с ним.

    Лишь запах чебреца, сухой и горьковатый, Повеял на меня — и этот сонный Крым, И этот кипарис, и этот дом, прижатый К поверхности горы, слились навеки с ним.
17. «

    В своем ли ты решил уме, Что жизнь твоя равна чуме, Что ты, глотая свой обед, Разбойник есть и людоед?

    В своем ли ты решил уме, Что жизнь твоя равна чуме, Что ты, глотая свой обед, Разбойник есть и людоед?
18. «

    Чужая радость так же, как своя, Томит её и вон из сердца рвётся, И девочка ликует и смеётся, Охваченная счастьем бытия.

    Чужая радость так же, как своя, Томит её и вон из сердца рвётся, И девочка ликует и смеётся, Охваченная счастьем бытия.
19. «

    Я боюсь, что наступит мгновенье, И, не зная дороги к словам, Мысль, возникшая в муках творенья, Разорвёт мою грудь пополам.

    Я боюсь, что наступит мгновенье, И, не зная дороги к словам, Мысль, возникшая в муках творенья, Разорвёт мою грудь пополам.
20. «

    Он-то знал, что кончается лето, Что подходят ненастные дни, Что давно уж их песенка спета,- То, что, к счастью, не знали они.

    Он-то знал, что кончается лето, Что подходят ненастные дни, Что давно уж их песенка спета,- То, что, к счастью, не знали они.