29 мудрых мыслей Николая Михайловича Карамзина

Николай Михайлович Карамзин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 29 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   ... история не роман и мир не сад, где все должно быть приятно: она изображает действительный мир.

   ... история не роман и мир не сад, где все должно быть приятно: она изображает действительный мир.

   — История государства Российского · книга
2. «

   Я чувствую великие дела Петровы и думаю: «Счастливы предки наши, которые были их свидетелями!» Однако ж — не завидую их счастью!

   Я чувствую великие дела Петровы и думаю: «Счастливы предки наши, которые были их свидетелями!» Однако ж — не завидую их счастью!
3. «

   «Не подражай Тациту, но пиши, как писал бы он на твоем месте!» — есть правило Гения.

   «Не подражай Тациту, но пиши, как писал бы он на твоем месте!» — есть правило Гения.

   — История государства Российского · книга
4. «

   Для привязанности нет срока: всегда можно любить, пока сердце живо.

   Для привязанности нет срока: всегда можно любить, пока сердце живо.
5. «

   История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности: скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущему.

   История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности: скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущему.

   — История государства Российского · книга
6. «

   Любите добро! А что есть добро — спрашивайте у совести.

   Любите добро! А что есть добро — спрашивайте у совести.
7. «

   И жизнь наша и жизнь империй должны содействовать раскрытию великих способностей души человеческой: здесь все для души, все для ума и чувства.

   И жизнь наша и жизнь империй должны содействовать раскрытию великих способностей души человеческой: здесь все для души, все для ума и чувства.
8. «

   Кто муз от скуки призывает И нежных граций, спутниц их; Стихами, прозой забавляет Себя, домашних и чужих; От сердца чистого смеется (Смеяться, право, не грешно!) Над всем, что кажется смешно, - Тот в мире с миром уживется И дней своих не прекратит Железом острым или ядом; Тому сей мир не будет адом; Тот путь свой розой оцветит Среди колючих жизни терний, Отраду в горестях найдет, С улыбкой встретит час вечерний И в полночь тихим сном заснет.

   Кто муз от скуки призывает И нежных граций, спутниц их; Стихами, прозой забавляет Себя, домашних и чужих; От сердца чистого смеется (Смеяться, право, не грешно!) Над всем, что кажется смешно, - Тот в мире с миром уживется И дней своих не прекратит Железом острым или ядом; Тому сей мир не будет адом; Тот путь свой розой оцветит Среди колючих жизни терний, Отраду в горестях найдет, С улыбкой встретит час вечерний И в полночь тихим сном заснет.
9. «

   Государь! Ты переступаешь границы своей власти. Наученная долговременными бедствиями Россия перед святым алтарём вручила самодержавие твоему предку и требовала, да управляют ею верховно, нераздельно. Сей завет есть основание твоей власти; иной не имеешь; можешь всё, но не можешь законно ограничить её.

   Государь! Ты переступаешь границы своей власти. Наученная долговременными бедствиями Россия перед святым алтарём вручила самодержавие твоему предку и требовала, да управляют ею верховно, нераздельно. Сей завет есть основание твоей власти; иной не имеешь; можешь всё, но не можешь законно ограничить её.
10. «

    Ничто не ново под луною: Что есть, то было, будет ввек. И прежде кровь лилась рекою, И прежде плакал человек, И прежде был он жертвой рока, Надежды, слабости, порока.

    Ничто не ново под луною: Что есть, то было, будет ввек. И прежде кровь лилась рекою, И прежде плакал человек, И прежде был он жертвой рока, Надежды, слабости, порока.
11. «

    Солнце течет и ныне по тем же законам, по коим текло до явления Христа-Спасителя: так и гражданские общества не переменили своих коренных уставов; все осталось, как было на земле, и как иначе быть не может.

    Солнце течет и ныне по тем же законам, по коим текло до явления Христа-Спасителя: так и гражданские общества не переменили своих коренных уставов; все осталось, как было на земле, и как иначе быть не может.
12. «

    К чему нам служит власть, когда, её имея, Не властны мы себя счастливыми творить; И сердца своего покоить не умея, Возможем ли другим спокойствие дарить? В чертогах кедровых, среди садов прекрасных, В объятиях сирен, ко мне любовью страстных, Томился и скучал я жизнию своей; Нет счастья для души, когда оно не в ней.

    К чему нам служит власть, когда, её имея, Не властны мы себя счастливыми творить; И сердца своего покоить не умея, Возможем ли другим спокойствие дарить? В чертогах кедровых, среди садов прекрасных, В объятиях сирен, ко мне любовью страстных, Томился и скучал я жизнию своей; Нет счастья для души, когда оно не в ней.
13. «

    Где нет любви, нет и души.

    Где нет любви, нет и души.

    — История государства Российского · книга
14. «

    Ибо и крестьянки любить умеют.

    Ибо и крестьянки любить умеют.

    — Бедная Лиза · книга
15. «

    — Где вы берете столько сил и столько терпения? — сказал я Лафатеру, удивляясь его деятельности. — Друг мой! — отвечал он с улыбкою. — Человек может делать много, если захочет, и чем более он действует, тем более находит в себе силы и охоты к действию.

    — Где вы берете столько сил и столько терпения? — сказал я Лафатеру, удивляясь его деятельности. — Друг мой! — отвечал он с улыбкою. — Человек может делать много, если захочет, и чем более он действует, тем более находит в себе силы и охоты к действию.

    — Письма русского путешественника · книга
16. «

    Что был ты, человек, с Природою один? Ничтожный раб её, живущий боязнью. Лишь в обществе ты стал Природы властелин И в первый раз взглянул на небо горделиво....

    Что был ты, человек, с Природою один? Ничтожный раб её, живущий боязнью. Лишь в обществе ты стал Природы властелин И в первый раз взглянул на небо горделиво....
17. «

    Я плакал — ты смеялась, Шутила надо мной, Моею забавлялась Сердечною тоской!

    Я плакал — ты смеялась, Шутила надо мной, Моею забавлялась Сердечною тоской!
18. «

    Мягкое женское сердце принимает всегда образ нашего, и если бы мы вообще любили добродетель, то милые красавицы из кокетства сделались бы добродетельными.

    Мягкое женское сердце принимает всегда образ нашего, и если бы мы вообще любили добродетель, то милые красавицы из кокетства сделались бы добродетельными.
19. «

    Кто мог любить так страстно, Как я любил тебя? Но я вздыхал напрасно, Томил, крушил себя!

    Кто мог любить так страстно, Как я любил тебя? Но я вздыхал напрасно, Томил, крушил себя!
20. «

    История не решит вопроса о нравственной свободе человека; но предполагая оную в суждении своем о делах и характерах, изъясняет те и другие, во-первых, природными свойствами людей, во-вторых, обстоятельствами или впечатлениями предметов, действующих на душу.

    История не решит вопроса о нравственной свободе человека; но предполагая оную в суждении своем о делах и характерах, изъясняет те и другие, во-первых, природными свойствами людей, во-вторых, обстоятельствами или впечатлениями предметов, действующих на душу.

    — История государства Российского · книга