46 цитат Николая Михайловича Карамзина — коротко и по делу

Николай Михайлович Карамзин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 46 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Кто мог любить так страстно, Как я любил тебя? Но я вздыхал напрасно, Томил, крушил себя!

   Кто мог любить так страстно, Как я любил тебя? Но я вздыхал напрасно, Томил, крушил себя!
2. «

   Не знатен я, не славен: Могу ль кого прельстить? Не весел, не забавен: За что меня любить?

   Не знатен я, не славен: Могу ль кого прельстить? Не весел, не забавен: За что меня любить?
3. «

   ...конец страдания есть живейшее из человеческих удовольствий.

   ...конец страдания есть живейшее из человеческих удовольствий.

   — История государства Российского · книга
4. «

   А кто знает сердце свое, кто размышлял о свойстве нежнейших его удовольствий, тот, конечно, согласится со со мною, что исполнение всех желаний есть самое опасное искушение любви.

   А кто знает сердце свое, кто размышлял о свойстве нежнейших его удовольствий, тот, конечно, согласится со со мною, что исполнение всех желаний есть самое опасное искушение любви.

   — Бедная Лиза · книга
5. «

   Не мешайте другим мыслить иначе.

   Не мешайте другим мыслить иначе.
6. «

   Мы вечно то, чем нам быть в свете суждено. Гони природу в дверь: она влетит в окно.

   Мы вечно то, чем нам быть в свете суждено. Гони природу в дверь: она влетит в окно.
7. «

   Для того, чтобы узнать всю привязанность нашу к отечеству, надобно из него выехать; чтобы узнать всю любовь нашу к друзьям, надобно с ними расстаться.

   Для того, чтобы узнать всю привязанность нашу к отечеству, надобно из него выехать; чтобы узнать всю любовь нашу к друзьям, надобно с ними расстаться.

   — Письма русского путешественника · книга
8. «

   Я плакал — ты смеялась, Шутила надо мной, Моею забавлялась Сердечною тоской!

   Я плакал — ты смеялась, Шутила надо мной, Моею забавлялась Сердечною тоской!
9. «

   Что был ты, человек, с Природою один? Ничтожный раб её, живущий боязнью. Лишь в обществе ты стал Природы властелин И в первый раз взглянул на небо горделиво....

   Что был ты, человек, с Природою один? Ничтожный раб её, живущий боязнью. Лишь в обществе ты стал Природы властелин И в первый раз взглянул на небо горделиво....
10. «

    История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности: скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущему.

    История в некотором смысле есть священная книга народов: главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности: скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; дополнение, изъяснение настоящего и пример будущему.

    — История государства Российского · книга
11. «

    Я не верю той любви к отечеству, которая презирает его летописи или не занимается ими: надобно знать, что любишь; а чтобы знать настоящее, должно иметь сведения о прошедшем.

    Я не верю той любви к отечеству, которая презирает его летописи или не занимается ими: надобно знать, что любишь; а чтобы знать настоящее, должно иметь сведения о прошедшем.
12. «

    Патриотизм не должен ослеплять нас; любовь к Отечеству есть действие ясного рассудка, а не слепая страсть.

    Патриотизм не должен ослеплять нас; любовь к Отечеству есть действие ясного рассудка, а не слепая страсть.
13. «

    Говорят, что бедствие есть учитель: оно имеет сию выгоду только для умов основательных; другие, испытав несчастье, хотят руководствоваться в делах новыми правилами и впадают в новые заблуждения.

    Говорят, что бедствие есть учитель: оно имеет сию выгоду только для умов основательных; другие, испытав несчастье, хотят руководствоваться в делах новыми правилами и впадают в новые заблуждения.

    — История государства Российского · книга
14. «

    Во цвете пылких, юных лет Я нежной страстью услаждался; Но ах! увял прелестный цвет, Которым взор мой восхищался! Осталась в сердце пустота, И я сказал: «Любовь — мечта!»

    Во цвете пылких, юных лет Я нежной страстью услаждался; Но ах! увял прелестный цвет, Которым взор мой восхищался! Осталась в сердце пустота, И я сказал: «Любовь — мечта!»
15. «

    Редкий холостой человек не вздохнёт, видя красоту и счастие детей, скромность и благонравие женщин.

    Редкий холостой человек не вздохнёт, видя красоту и счастие детей, скромность и благонравие женщин.
16. «

    Искал я к истине пути, Хотел узнать всему причину, — Но нам ли таинств ключ найти, Измерить мудрости пучину? Все наши знания — мечта, Вся наша мудрость — суета!

    Искал я к истине пути, Хотел узнать всему причину, — Но нам ли таинств ключ найти, Измерить мудрости пучину? Все наши знания — мечта, Вся наша мудрость — суета!
17. «

    Талант великих душ есть узнавать великое в других людях.

    Талант великих душ есть узнавать великое в других людях.
18. «

    Самая неразрывная дружба есть та, которая начинается в юности, — неразрывная и приятнейшая.

    Самая неразрывная дружба есть та, которая начинается в юности, — неразрывная и приятнейшая.
19. «

    К чему нам служит власть, когда, её имея, Не властны мы себя счастливыми творить; И сердца своего покоить не умея, Возможем ли другим спокойствие дарить? В чертогах кедровых, среди садов прекрасных, В объятиях сирен, ко мне любовью страстных, Томился и скучал я жизнию своей; Нет счастья для души, когда оно не в ней.

    К чему нам служит власть, когда, её имея, Не властны мы себя счастливыми творить; И сердца своего покоить не умея, Возможем ли другим спокойствие дарить? В чертогах кедровых, среди садов прекрасных, В объятиях сирен, ко мне любовью страстных, Томился и скучал я жизнию своей; Нет счастья для души, когда оно не в ней.
20. «

    Сердца их злобны — и несчастны; Они враги врагам своим, Враги друзьям, себе самим. Там бедный проливает слёзы, В суде невинный осужден, Глупец уважен и почтен; Злодей находит в жизни розы.

    Сердца их злобны — и несчастны; Они враги врагам своим, Враги друзьям, себе самим. Там бедный проливает слёзы, В суде невинный осужден, Глупец уважен и почтен; Злодей находит в жизни розы.