56 цитат Николая Михайловича Карамзина для поста и дневника

Николай Михайлович Карамзин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 56 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Жизнь есть обман — счастлив тот, кто обманывается приятнейшим образом.

   Жизнь есть обман — счастлив тот, кто обманывается приятнейшим образом.
2. «

   История не решит вопроса о нравственной свободе человека; но предполагая оную в суждении своем о делах и характерах, изъясняет те и другие, во-первых, природными свойствами людей, во-вторых, обстоятельствами или впечатлениями предметов, действующих на душу.

   История не решит вопроса о нравственной свободе человека; но предполагая оную в суждении своем о делах и характерах, изъясняет те и другие, во-первых, природными свойствами людей, во-вторых, обстоятельствами или впечатлениями предметов, действующих на душу.

   — История государства Российского · книга
3. «

   Ибо и крестьянки любить умеют.

   Ибо и крестьянки любить умеют.

   — Бедная Лиза · книга
4. «

   «Не подражай Тациту, но пиши, как писал бы он на твоем месте!» — есть правило Гения.

   «Не подражай Тациту, но пиши, как писал бы он на твоем месте!» — есть правило Гения.

   — История государства Российского · книга
5. «

   Мы вечно то, чем нам быть в свете суждено. Гони природу в дверь: она влетит в окно.

   Мы вечно то, чем нам быть в свете суждено. Гони природу в дверь: она влетит в окно.
6. «

   Кто мог любить так страстно, Как я любил тебя? Но я вздыхал напрасно, Томил, крушил себя!

   Кто мог любить так страстно, Как я любил тебя? Но я вздыхал напрасно, Томил, крушил себя!
7. «

   В человеческой натуре есть две противные склонности: одна влечет сердце наше всегда к новым предметам, а другая привязывает нас к старым; одну называют непостоянством, любовию к новостям, а другую — привычкою. Мы скучаем единообразием и желаем перемен; однако ж, расставаясь с тем, к чему душа наша привыкла, чувствуем горесть и сожаление. Счастлив тот, в ком сии две склонности равносильны! Но в ком одна другую перевесит, тот будет или вечным бродягою, ветреным, беспокойным, мелким в духе; или холодным, ленивым, нечувствительным. Один, перебегая беспрестанно от предмета к предмету, не может ни во что углубиться, делается рассеянным и слабеет сердцем; другой, видя и слыша всегда то же да то же, грубеет в чувствах и наконец засыпает душою. Таким образом, сии две крайности сближаются, потому что и та, и другая ослабляет в нас душевные действия.

   В человеческой натуре есть две противные склонности: одна влечет сердце наше всегда к новым предметам, а другая привязывает нас к старым; одну называют непостоянством, любовию к новостям, а другую — привычкою. Мы скучаем единообразием и желаем перемен; однако ж, расставаясь с тем, к чему душа наша привыкла, чувствуем горесть и сожаление. Счастлив тот, в ком сии две склонности равносильны! Но в ком одна другую перевесит, тот будет или вечным бродягою, ветреным, беспокойным, мелким в духе; или холодным, ленивым, нечувствительным. Один, перебегая беспрестанно от предмета к предмету, не может ни во что углубиться, делается рассеянным и слабеет сердцем; другой, видя и слыша всегда то же да то же, грубеет в чувствах и наконец засыпает душою. Таким образом, сии две крайности сближаются, потому что и та, и другая ослабляет в нас душевные действия.

   — Письма русского путешественника · книга
8. «

   Во цвете пылких, юных лет Я нежной страстью услаждался; Но ах! увял прелестный цвет, Которым взор мой восхищался! Осталась в сердце пустота, И я сказал: «Любовь — мечта!»

   Во цвете пылких, юных лет Я нежной страстью услаждался; Но ах! увял прелестный цвет, Которым взор мой восхищался! Осталась в сердце пустота, И я сказал: «Любовь — мечта!»
9. «

   Любовь сильнее всего, святей всего, несказаннее всего.

   Любовь сильнее всего, святей всего, несказаннее всего.
10. «

    Талант великих душ есть узнавать великое в других людях.

    Талант великих душ есть узнавать великое в других людях.
11. «

    Любите добро! А что есть добро — спрашивайте у совести.

    Любите добро! А что есть добро — спрашивайте у совести.
12. «

    Я чувствую великие дела Петровы и думаю: «Счастливы предки наши, которые были их свидетелями!» Однако ж — не завидую их счастью!

    Я чувствую великие дела Петровы и думаю: «Счастливы предки наши, которые были их свидетелями!» Однако ж — не завидую их счастью!
13. «

    И жизнь наша и жизнь империй должны содействовать раскрытию великих способностей души человеческой: здесь все для души, все для ума и чувства.

    И жизнь наша и жизнь империй должны содействовать раскрытию великих способностей души человеческой: здесь все для души, все для ума и чувства.
14. «

    ...сильные духом падают как младенцы на пути беззакония!

    ...сильные духом падают как младенцы на пути беззакония!

    — История государства Российского · книга
15. «

    ...конец страдания есть живейшее из человеческих удовольствий.

    ...конец страдания есть живейшее из человеческих удовольствий.

    — История государства Российского · книга
16. «

    Кто муз от скуки призывает И нежных граций, спутниц их; Стихами, прозой забавляет Себя, домашних и чужих; От сердца чистого смеется (Смеяться, право, не грешно!) Над всем, что кажется смешно, - Тот в мире с миром уживется И дней своих не прекратит Железом острым или ядом; Тому сей мир не будет адом; Тот путь свой розой оцветит Среди колючих жизни терний, Отраду в горестях найдет, С улыбкой встретит час вечерний И в полночь тихим сном заснет.

    Кто муз от скуки призывает И нежных граций, спутниц их; Стихами, прозой забавляет Себя, домашних и чужих; От сердца чистого смеется (Смеяться, право, не грешно!) Над всем, что кажется смешно, - Тот в мире с миром уживется И дней своих не прекратит Железом острым или ядом; Тому сей мир не будет адом; Тот путь свой розой оцветит Среди колючих жизни терний, Отраду в горестях найдет, С улыбкой встретит час вечерний И в полночь тихим сном заснет.
17. «

    Кто сам себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут...

    Кто сам себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут...

    — Бедная Лиза · книга
18. «

    Сердца их злобны — и несчастны; Они враги врагам своим, Враги друзьям, себе самим. Там бедный проливает слёзы, В суде невинный осужден, Глупец уважен и почтен; Злодей находит в жизни розы.

    Сердца их злобны — и несчастны; Они враги врагам своим, Враги друзьям, себе самим. Там бедный проливает слёзы, В суде невинный осужден, Глупец уважен и почтен; Злодей находит в жизни розы.
19. «

    Где нет любви, нет и души.

    Где нет любви, нет и души.

    — История государства Российского · книга
20. «

    Я люблю большие города и многолюдство, в котором человек может быть уединеннее, нежели в самом малом обществе; люблю смотреть на тысячи незнакомых лиц, которые, подобно китайским теням, мелькают передо мною, оставляя в нервах лёгкие, едва приметные впечатления; люблю теряться душою в разнообразии действующих на меня предметов и вдруг обращаться к самому себе, — думать, что я сосредоточие нравственного мира, предмет всех его движений, или пылинка, которая с мириадами других атомов обращается в вихре предопределённых случаев. Философия моя укрепляется, так сказать, видом людской суетности; напротив того, будучи один с собою, часто ловлю свои мысли на мирских ничтожностях. Свет нравственный, подобно небесным телам, имеет, две силы: одною влечёт сердце наше к себе, а другою отталкивает его: первую живее чувствуют в уединении, другую между людей, — но не всякий обязан иметь мои чувства.

    Я люблю большие города и многолюдство, в котором человек может быть уединеннее, нежели в самом малом обществе; люблю смотреть на тысячи незнакомых лиц, которые, подобно китайским теням, мелькают передо мною, оставляя в нервах лёгкие, едва приметные впечатления; люблю теряться душою в разнообразии действующих на меня предметов и вдруг обращаться к самому себе, — думать, что я сосредоточие нравственного мира, предмет всех его движений, или пылинка, которая с мириадами других атомов обращается в вихре предопределённых случаев. Философия моя укрепляется, так сказать, видом людской суетности; напротив того, будучи один с собою, часто ловлю свои мысли на мирских ничтожностях. Свет нравственный, подобно небесным телам, имеет, две силы: одною влечёт сердце наше к себе, а другою отталкивает его: первую живее чувствуют в уединении, другую между людей, — но не всякий обязан иметь мои чувства.

    — Письма русского путешественника · книга