192 афоризмов Николая Степановича Гумилёва

Подборка из 192 цитаты Николая Степановича Гумилёва: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф...

   Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд, И руки особенно тонки, колени обняв. Послушай: далеко, далеко, на озере Чад Изысканный бродит жираф...
2. «

   Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.

   Царица — иль, может быть, только печальный ребенок, Она наклонялась над сонно-вздыхающим морем, И стан ее, стройный и гибкий, казался так тонок, Он тайно стремился навстречу серебряным взорам.
3. «

   Барабаны, гремите, а трубы, ревите, — а знамена везде взнесены. Со времен Македонца такой не бывало грозовой и чудесной войны. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Кровь лиловая немцев, голубая — французов, и славянская красная кровь.

   Барабаны, гремите, а трубы, ревите, — а знамена везде взнесены. Со времен Македонца такой не бывало грозовой и чудесной войны. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Кровь лиловая немцев, голубая — французов, и славянская красная кровь.
4. «

   Солнце свирепое, солнце грозящее, Бога, в пространствах идущего, Лицо сумасшедшее,

   Солнце свирепое, солнце грозящее, Бога, в пространствах идущего, Лицо сумасшедшее,
5. «

   На сердце песни, на сердце слезы, Душа страданьями полна. В уме мечтания, пустые грезы И мрак отчаянья без дна.

   На сердце песни, на сердце слезы, Душа страданьями полна. В уме мечтания, пустые грезы И мрак отчаянья без дна.
6. «

   Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас.

   Вот я один в вечерний тихий час, Я буду думать лишь о вас, о вас.
7. «

   Издавна люди уважали Одно старинное звено, На их написано скрижали: «Любовь и Жизнь — одно». Но вы не люди, вы живете, Стрелой мечты вонзаясь в твердь, Вы слейте в радостном полете Любовь и Смерть.

   Издавна люди уважали Одно старинное звено, На их написано скрижали: «Любовь и Жизнь — одно». Но вы не люди, вы живете, Стрелой мечты вонзаясь в твердь, Вы слейте в радостном полете Любовь и Смерть.
8. «

   Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...

   Ах, иначе в былые года Колдовала земля с небесами, Дива дивные зрелись тогда, Чуда чудные деялись сами...
9. «

   Я знаю, что неправ, но сознаться в этом другому мне трудно. Не могу. Как и просить прощения. Зато терпеть не могу, когда у меня просят прощения. Надо забывать. Раз забыто, так и прощено.

   Я знаю, что неправ, но сознаться в этом другому мне трудно. Не могу. Как и просить прощения. Зато терпеть не могу, когда у меня просят прощения. Надо забывать. Раз забыто, так и прощено.
10. «

    О, пожелтевшие листы В стенах вечерних библиотек, Когда раздумья так чисты, А пыль пьянее, чем наркотик! <...> Так много тайн хранит любовь, Так мучат старые гробницы! Мне ясно кажется, что кровь Пятнает многие страницы.

    О, пожелтевшие листы В стенах вечерних библиотек, Когда раздумья так чисты, А пыль пьянее, чем наркотик! <...> Так много тайн хранит любовь, Так мучат старые гробницы! Мне ясно кажется, что кровь Пятнает многие страницы.
11. «

    И умру я не на постели, При нотариусе и враче, А в какой-нибудь дикой щели, Утонувшей в густом плюще,

    И умру я не на постели, При нотариусе и враче, А в какой-нибудь дикой щели, Утонувшей в густом плюще,
12. «

    Индийских тканей Не постигнуты узоры, В них несдержанность желаний, Нам неведомые взоры.

    Индийских тканей Не постигнуты узоры, В них несдержанность желаний, Нам неведомые взоры.
13. «

    И в горечи сердце находит усладу...

    И в горечи сердце находит усладу...
14. «

    Как собака на цепи тяжелой, Тявкает за лесом пулемет, И жужжат шрапнели, словно пчелы, Собирая ярко-красный мед.

    Как собака на цепи тяжелой, Тявкает за лесом пулемет, И жужжат шрапнели, словно пчелы, Собирая ярко-красный мед.
15. «

    Много их, сильных, злых и веселых, Убивавших слонов и людей, Умиравших от жажды в пустыне, Замерзавших на кромке вечного льда, Верных нашей планете, Сильной, веселой и злой, Возят мои книги в седельной сумке, Читают их в пальмовой роще, Забывают на тонущем корабле.

    Много их, сильных, злых и веселых, Убивавших слонов и людей, Умиравших от жажды в пустыне, Замерзавших на кромке вечного льда, Верных нашей планете, Сильной, веселой и злой, Возят мои книги в седельной сумке, Читают их в пальмовой роще, Забывают на тонущем корабле.
16. «

    Жаркое сердце поэта Блещет как звонкая сталь. Горе не знающим света! Горе обнявшим печаль!

    Жаркое сердце поэта Блещет как звонкая сталь. Горе не знающим света! Горе обнявшим печаль!
17. «

    Я вежлив с жизнью современною, Но между нами есть преграда, Всё, что смешит её, надменную, Моя единая отрада.

    Я вежлив с жизнью современною, Но между нами есть преграда, Всё, что смешит её, надменную, Моя единая отрада.
18. «

    Сегодня ты придёшь ко мне, Сегодня я пойму, Зачем так странно при луне Остаться одному.

    Сегодня ты придёшь ко мне, Сегодня я пойму, Зачем так странно при луне Остаться одному.
19. «

    О Русь, волшебница суровая, Повсюду ты свое возьмешь.

    О Русь, волшебница суровая, Повсюду ты свое возьмешь.
20. «

    Я знаю, что ночи любви нам даны И яркие, жаркие дни для войны.

    Я знаю, что ночи любви нам даны И яркие, жаркие дни для войны.