215 цитат Николая Степановича Гумилёва: от иронии до философии

Подборка из 215 цитат Николая Степановича Гумилёва: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится только луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

   Ему грациозная стройность и нега дана, И шкуру его украшает волшебный узор, С которым равняться осмелится только луна, Дробясь и качаясь на влаге широких озер.
2. «

   И ты казалась мне желанной, Как небывалая страна, Какой-то край обетованный Восторгов, песен и вина.

   И ты казалась мне желанной, Как небывалая страна, Какой-то край обетованный Восторгов, песен и вина.
3. «

   Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.

   Луна восходит на ночное небо И, светлая, покоится влюбленно.
4. «

   Нет, я не в том тебе завидую С такой мучительной обидою, Что уезжаешь ты и вскоре На Средиземном будешь море.

   Нет, я не в том тебе завидую С такой мучительной обидою, Что уезжаешь ты и вскоре На Средиземном будешь море.
5. «

   Заперты мне все богатые двери, И мои бедные сказки-стихи Слушают только бездомные звери Да на высоких горах пастухи.

   Заперты мне все богатые двери, И мои бедные сказки-стихи Слушают только бездомные звери Да на высоких горах пастухи.
6. «

   Зачем они ко мне собрались, думы, Как воры ночью в тихий мрак предместий? Как коршуны, зловещи и угрюмы, Зачем жестокой требовали мести?

   Зачем они ко мне собрались, думы, Как воры ночью в тихий мрак предместий? Как коршуны, зловещи и угрюмы, Зачем жестокой требовали мести?
7. «

   Где я? Так томно и так тревожно Сердце моё стучит в ответ: «Видишь вокзал, на котором можно В Индию Духа купить билет?»

   Где я? Так томно и так тревожно Сердце моё стучит в ответ: «Видишь вокзал, на котором можно В Индию Духа купить билет?»
8. «

   Ты не могла иль не хотела Мою почувствовать истому, Своё дурманящее тело И сердце бережёшь другому.

   Ты не могла иль не хотела Мою почувствовать истому, Своё дурманящее тело И сердце бережёшь другому.
9. «

   Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый. О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл. О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытьё, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытьё. <...> Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай, Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай». - На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда́. Пред ним я склонился в восторге тайном, И было сладко, как никогда. Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.

   Мой спутник был жёлтый, худой, раскосый. О, как я безумно его любил! Под пестрой хламидой он прятал косу, Глазами гадюки смотрел и ныл. О старом, о странном, о безбольном, О вечном слагалось его нытьё, Звучало мне звоном колокольным, Ввергало в истому, в забытьё. <...> Когда ж мы достигли стены Китая, Мой спутник сказал мне: «Теперь прощай, Нам разны дороги: твоя — святая, А мне, мне сеять мой рис и чай». - На белом пригорке, над полем чайным, У пагоды ветхой сидел Будда́. Пред ним я склонился в восторге тайном, И было сладко, как никогда. Так тихо, так тихо над миром дольным, С глазами гадюки, он пел и пел О старом, о странном, о безбольном, О вечном, и воздух вокруг светлел.
10. «

    Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в печь для нас садится, И женщина, которою дано, Сперва измучившись, нам насладиться.

    Прекрасно в нас влюбленное вино И добрый хлеб, что в печь для нас садится, И женщина, которою дано, Сперва измучившись, нам насладиться.
11. «

    Все мы, святые и воры, Из алтаря и острога Все мы — смешные актеры В театре Господа Бога.

    Все мы, святые и воры, Из алтаря и острога Все мы — смешные актеры В театре Господа Бога.
12. «

    Мир лишь луч от лика друга, всё иное — тень его!

    Мир лишь луч от лика друга, всё иное — тень его!
13. «

    Кто знает мрак души людской, Ее восторги и печали?! Они эмалью голубой От нас сокрытые скрижали.

    Кто знает мрак души людской, Ее восторги и печали?! Они эмалью голубой От нас сокрытые скрижали.
14. «

    Поэт ленив, хоть лебединый В его душе не меркнет день, Алмазы, яхонты, рубины Стихов ему рассыпать лень.

    Поэт ленив, хоть лебединый В его душе не меркнет день, Алмазы, яхонты, рубины Стихов ему рассыпать лень.
15. «

    Но когда дневные смолкли звуки И взошла над городом луна, Ты внезапно заломила руки, Стала так мучительно бледна.

    Но когда дневные смолкли звуки И взошла над городом луна, Ты внезапно заломила руки, Стала так мучительно бледна.
16. «

    Но все проходит в жизни зыбкой Пройдет любовь, пройдет тоска, И вспомню я тебя с улыбкой, Как вспоминаю индюка.

    Но все проходит в жизни зыбкой Пройдет любовь, пройдет тоска, И вспомню я тебя с улыбкой, Как вспоминаю индюка.
17. «

    Он идет путем жемчужным По садам береговым, Люди заняты ненужным, Люди заняты земным.

    Он идет путем жемчужным По садам береговым, Люди заняты ненужным, Люди заняты земным.
18. «

    Ты знаешь, я люблю горячими руками Касаться золота, когда оно мое.

    Ты знаешь, я люблю горячими руками Касаться золота, когда оно мое.
19. «

    Лишь черный бархат, на котором Забыт сияющий алмаз, Сумею я сравнить со взором Её почти поющих глаз.

    Лишь черный бархат, на котором Забыт сияющий алмаз, Сумею я сравнить со взором Её почти поющих глаз.
20. «

    Я знаю, там звенело пенье Перед престолом красоты, Когда сплетались, как виденья, Святые белые цветы.

    Я знаю, там звенело пенье Перед престолом красоты, Когда сплетались, как виденья, Святые белые цветы.