139 цитат Нила Геймана — подборка на все случаи

Ниже 139 цитат Нила Геймана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Да, вот это уже лучше. Чайковский. — Азирафаэль открыл футляр и вставил кассету в магнитофон. — И это тоже тебе не понравится, — вздохнул Кроули. — Кассета в машине уже больше двух недель. Тяжелые басы наполнили «Бентли», проносившийся мимо Хитроу. Азирафаэль нахмурил брови. — Как-то не припоминаю, — сказал он. — Что это? — Чайковский. «Another One Bites the Dust», — сказал Кроули, прикрыв глаза («Бентли» проезжал через Слау). Коротая время в дороге по сонным Чилтернским холмам, они послушали «We Are the Champions» Уильяма Берда и «I Want То Break Free» Бетховена. Но больше всего их порадовали «Fat-Bottomed Girls» Воана-Уильямса. Говорят, все лучшие мелодии принадлежат Дьяволу. В общем, так оно и есть. Но зато на Небесах самые лучшие хореографы.

   — Да, вот это уже лучше. Чайковский. — Азирафаэль открыл футляр и вставил кассету в магнитофон. — И это тоже тебе не понравится, — вздохнул Кроули. — Кассета в машине уже больше двух недель. Тяжелые басы наполнили «Бентли», проносившийся мимо Хитроу. Азирафаэль нахмурил брови. — Как-то не припоминаю, — сказал он. — Что это? — Чайковский. «Another One Bites the Dust», — сказал Кроули, прикрыв глаза («Бентли» проезжал через Слау). Коротая время в дороге по сонным Чилтернским холмам, они послушали «We Are the Champions» Уильяма Берда и «I Want То Break Free» Бетховена. Но больше всего их порадовали «Fat-Bottomed Girls» Воана-Уильямса. Говорят, все лучшие мелодии принадлежат Дьяволу. В общем, так оно и есть. Но зато на Небесах самые лучшие хореографы.

   — Терри Пратчетт · книга
2. «

   Идеи убить сложнее, чем людей, но в конечном итоге их можно убить.

   Идеи убить сложнее, чем людей, но в конечном итоге их можно убить.

   — Американские боги · книга
3. «

   Зло никогда не спит, а Добро неусыпно.

   Зло никогда не спит, а Добро неусыпно.

   — Терри Пратчетт · книга
4. «

   Мало кто из нас видел звезды такими, как народ тех дней: в наших городах слишком много света.

   Мало кто из нас видел звезды такими, как народ тех дней: в наших городах слишком много света.

   — Звёздная пыль · книга
5. «

   – Чем могу служить? – спросил лакей, и Ричард подумал, что некоторые говорят: «Сдохни, ублюдок!» с гораздо большей теплотой и дружелюбием.

   – Чем могу служить? – спросил лакей, и Ричард подумал, что некоторые говорят: «Сдохни, ублюдок!» с гораздо большей теплотой и дружелюбием.

   — Никогде · книга
6. «

   Небо, – с наслаждением подумал старина Бейли, – никогда не повторяется: каждый день, каждую ночь оно разное.

   Небо, – с наслаждением подумал старина Бейли, – никогда не повторяется: каждый день, каждую ночь оно разное.

   — Никогде · книга
7. «

   Память – великая обманщица. Возможно, есть отдельные люди, у которых память как записывающее устройство, хранящее малейшие подробности их повседневной жизни, но я к ним не принадлежу. Моя память – лоскутное одеяло происшествий, наспех сшитых в лоскутный ковер обрывочных событий. Одни фрагменты я помню в точности, другие же выпали, исчезли без следа.

   Память – великая обманщица. Возможно, есть отдельные люди, у которых память как записывающее устройство, хранящее малейшие подробности их повседневной жизни, но я к ним не принадлежу. Моя память – лоскутное одеяло происшествий, наспех сшитых в лоскутный ковер обрывочных событий. Одни фрагменты я помню в точности, другие же выпали, исчезли без следа.

   — Дым и зеркала · книга
8. «

   У неё были необыкновенные глаза. Они напоминали мне берег моря, и, сам не знаю почему, я взял и назвал ее Океаном.

   У неё были необыкновенные глаза. Они напоминали мне берег моря, и, сам не знаю почему, я взял и назвал ее Океаном.

   — Океан в конце дороги · книга
9. «

   Так что говорить, что он вырастет демоном только потому, что его папаша демоном стал — все равно, что считать, что если отрезать мыши хвост, она будет рожать бесхвостых мышей. Нет. Воспитание — это все.

   Так что говорить, что он вырастет демоном только потому, что его папаша демоном стал — все равно, что считать, что если отрезать мыши хвост, она будет рожать бесхвостых мышей. Нет. Воспитание — это все.

   — Терри Пратчетт · книга
10. «

    Я составил список вещей, которым они не учат тебя в школе. Они не учат тебя, как любить кого-то. Они не учат тебя, как быть популярным. Они не учат тебя, как быть богатым или как быть бедным. Они не учат тебя, как уходить от того, кого ты больше не любишь. Они не учат тебя, как узнать, что творится в голове другого. Они не учат тебя, что сказать умирающему. Они не учат тебя чему-нибудь, что стоило бы знать.

    Я составил список вещей, которым они не учат тебя в школе. Они не учат тебя, как любить кого-то. Они не учат тебя, как быть популярным. Они не учат тебя, как быть богатым или как быть бедным. Они не учат тебя, как уходить от того, кого ты больше не любишь. Они не учат тебя, как узнать, что творится в голове другого. Они не учат тебя, что сказать умирающему. Они не учат тебя чему-нибудь, что стоило бы знать.
11. «

    Но если это все, что есть в жизни, я не хочу быть в здравом уме. Понимаете?

    Но если это все, что есть в жизни, я не хочу быть в здравом уме. Понимаете?

    — Никогде · книга
12. «

    Человек больше всего боится того, чего не может увидеть.

    Человек больше всего боится того, чего не может увидеть.

    — Коралина · книга
13. «

    Перед смертью все равны.

    Перед смертью все равны.

    — История с кладбищем · книга
14. «

    Люди думают, что главное — ударить посильнее. Но это неверно. Чтобы было больно, необязательно бить сильно. Главное — знать, куда бить.

    Люди думают, что главное — ударить посильнее. Но это неверно. Чтобы было больно, необязательно бить сильно. Главное — знать, куда бить.

    — мистер Круп · книга
15. «

    Частенько один и тот же человек делал и зло, и добро. Это всё из-за свободы воли, понятно. Всё дело в ней.

    Частенько один и тот же человек делал и зло, и добро. Это всё из-за свободы воли, понятно. Всё дело в ней.

    — Терри Пратчетт · книга
16. «

    — Вообще-то я не люблю кошек, — вдруг сказал Эдди. — Ну, не особо. Мне больше собаки нравятся. Они большие и верные. И всегда знаешь, чего от них ждать. А кошки, они не такие. Целыми днями гуляют сами по себе, ты их и не видишь. Когда я был маленьким, у нас дома жил кот, звали Рыжик. А в доме по соседству тоже был кот, Мармелад. Так выяснилось, что это один и тот же кот. Жил на два дома и ел за двоих. Они хитрые, кошки. Своего не упустят. Им нельзя доверять.

    — Вообще-то я не люблю кошек, — вдруг сказал Эдди. — Ну, не особо. Мне больше собаки нравятся. Они большие и верные. И всегда знаешь, чего от них ждать. А кошки, они не такие. Целыми днями гуляют сами по себе, ты их и не видишь. Когда я был маленьким, у нас дома жил кот, звали Рыжик. А в доме по соседству тоже был кот, Мармелад. Так выяснилось, что это один и тот же кот. Жил на два дома и ел за двоих. Они хитрые, кошки. Своего не упустят. Им нельзя доверять.

    — Хрупкие вещи · книга
17. «

    Ты пойми, что такое бог. Магии в этом нет никакой. Ты — это просто ты, но такой, в какого люди верят. Это как быть концентрированной, увеличенной сущностью самого себя. Это как стать громом, или мощью бегущего коня, или мудростью. Ты вбираешь в себя всю веру и становишься выше, круче, становишься чем-то большим, чем человек. Ты кристаллизуешься. А потом приходит день, и о тебе забывают, в тебя больше не верят, не приносят тебе жертв, им теперь плевать, и вот ты уже играешь в напёрстки на углу Бродвея и Сорок Третьей.

    Ты пойми, что такое бог. Магии в этом нет никакой. Ты — это просто ты, но такой, в какого люди верят. Это как быть концентрированной, увеличенной сущностью самого себя. Это как стать громом, или мощью бегущего коня, или мудростью. Ты вбираешь в себя всю веру и становишься выше, круче, становишься чем-то большим, чем человек. Ты кристаллизуешься. А потом приходит день, и о тебе забывают, в тебя больше не верят, не приносят тебе жертв, им теперь плевать, и вот ты уже играешь в напёрстки на углу Бродвея и Сорок Третьей.

    — Локи · книга
18. «

    Ричард давно заметил, что события — ужасные трусы: никогда не случаются по одному, всегда сбиваются в стаи и обваливаются все разом.

    Ричард давно заметил, что события — ужасные трусы: никогда не случаются по одному, всегда сбиваются в стаи и обваливаются все разом.

    — Никогде · книга
19. «

    Завтрашний день — первый день из оставшейся части нашей жизни.

    Завтрашний день — первый день из оставшейся части нашей жизни.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    Ты так полон дерьма, что странно, как это глаза у тебя не стали коричневыми.

    Ты так полон дерьма, что странно, как это глаза у тебя не стали коричневыми.

    — Американские боги · книга