369 цитат Нила Геймана: от иронии до философии

Ниже 369 цитат Нила Геймана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Шум, визг, скрежет металла. Машина остановилась. Азирафаэль прищурился, опустил руки и неуверенно открыл дверцу. — Ты в кого-то врезался, — сказал он. — Нет, — сказал Кроули. — Кто-то врезался в меня.

   Шум, визг, скрежет металла. Машина остановилась. Азирафаэль прищурился, опустил руки и неуверенно открыл дверцу. — Ты в кого-то врезался, — сказал он. — Нет, — сказал Кроули. — Кто-то врезался в меня.

   — Терри Пратчетт · книга
2. «

   — Мальчик, ты невежда, — сказала мисс Люпеску. — Это плохо. Причём тебя устраивает, что ты невежда, а это гораздо хуже.

   — Мальчик, ты невежда, — сказала мисс Люпеску. — Это плохо. Причём тебя устраивает, что ты невежда, а это гораздо хуже.

   — мисс Люпеску · книга
3. «

   Коралина попробовала нарисовать туман. Спустя десять минут лист бумаги так и оставался чистым, и лишь в самом углу появились едва различимые кривые буквы: туман. Коралина хмыкнула и передала листок маме. — Очень современно, дорогая, — проговорила мама.

   Коралина попробовала нарисовать туман. Спустя десять минут лист бумаги так и оставался чистым, и лишь в самом углу появились едва различимые кривые буквы: туман. Коралина хмыкнула и передала листок маме. — Очень современно, дорогая, — проговорила мама.

   — Коралина · книга
4. «

   Дейзи посмотрела на него с таким выражением, с каким Иисус мог бы посмотреть на человека, который только что сообщил, что у него, кажется, аллергия на хлеб и рыбу, и попросил по-быстрому приготовить ему салат с курицей: в этом взгляде были жалость и почти бесконечное сострадание.

   Дейзи посмотрела на него с таким выражением, с каким Иисус мог бы посмотреть на человека, который только что сообщил, что у него, кажется, аллергия на хлеб и рыбу, и попросил по-быстрому приготовить ему салат с курицей: в этом взгляде были жалость и почти бесконечное сострадание.

   — Сыновья Ананси · книга
5. «

   ...юноша чувствовал, будто они двое занимают одно место во вселенной. Как если бы на один великолепный, всепоглощающий миг они стали единым существом, дающим и принимающим, как звезды, что сливаются с предрассветным небом.

   ...юноша чувствовал, будто они двое занимают одно место во вселенной. Как если бы на один великолепный, всепоглощающий миг они стали единым существом, дающим и принимающим, как звезды, что сливаются с предрассветным небом.

   — Звёздная пыль · книга
6. «

   Он не мог понять, почему люди подняли такой шум из-за любителей этих простеньких древних плодов, но без шума жизнь стала бы гораздо менее интересной. И всегда останутся на земле яблоки, достойные, по мнению Адама, тех неприятностей, которые ты навлекаешь на себя, поедая их.

   Он не мог понять, почему люди подняли такой шум из-за любителей этих простеньких древних плодов, но без шума жизнь стала бы гораздо менее интересной. И всегда останутся на земле яблоки, достойные, по мнению Адама, тех неприятностей, которые ты навлекаешь на себя, поедая их.

   — Терри Пратчетт · книга
7. «

   Есть такие собаки, встреча с которыми заставляет вспомнить, что, несмотря на тысячи лет искусственного отбора, любую собаку отделяют от волка всего лишь две кормежки. Эти твари приближаются к вам медленно и целенаправленно — воплощенный зов предков, с желтыми зубами и зловонным дыханием, — и пусть их владельцы сколько угодно уверяют вас: «Да это же старая развалина, просто отпихни его, если будет надоедать», в глубине зеленых глаз мерцают костры плейстоцена…

   Есть такие собаки, встреча с которыми заставляет вспомнить, что, несмотря на тысячи лет искусственного отбора, любую собаку отделяют от волка всего лишь две кормежки. Эти твари приближаются к вам медленно и целенаправленно — воплощенный зов предков, с желтыми зубами и зловонным дыханием, — и пусть их владельцы сколько угодно уверяют вас: «Да это же старая развалина, просто отпихни его, если будет надоедать», в глубине зеленых глаз мерцают костры плейстоцена…

   — Терри Пратчетт · книга
8. «

   Меня обожгло обидой. Жить, выживать в этом мире, искать в нем свое место, делать то, что необходимо, и сводить концы с концами само по себе нелегко, а тут раз за разом придется оглядываться и думать, достойный ли это был поступок, каким бы ничтожным он ни был, потому что за одну твою возможность его совершить кто-то когда-то если не умер, то поплатился жизнью. Это было несправедливо.

   Меня обожгло обидой. Жить, выживать в этом мире, искать в нем свое место, делать то, что необходимо, и сводить концы с концами само по себе нелегко, а тут раз за разом придется оглядываться и думать, достойный ли это был поступок, каким бы ничтожным он ни был, потому что за одну твою возможность его совершить кто-то когда-то если не умер, то поплатился жизнью. Это было несправедливо.

   — Океан в конце дороги · книга
9. «

   – Так что нам теперь делать? – Попробовать выспаться. – Тебе не нужен сон. И мне не нужен сон. Зло никогда не спит, а Добро неусыпно.

   – Так что нам теперь делать? – Попробовать выспаться. – Тебе не нужен сон. И мне не нужен сон. Зло никогда не спит, а Добро неусыпно.

   — Терри Пратчетт · книга
10. «

    ... она слабо верила в силу защитных амулетов и заговоров; всем им она предпочитала длинный хлебный нож, который и носила за поясом.

    ... она слабо верила в силу защитных амулетов и заговоров; всем им она предпочитала длинный хлебный нож, который и носила за поясом.

    — Терри Пратчетт · книга
11. «

    Есть истории, которые, если мы откроем им свое сердце, ранят слишком глубоко.

    Есть истории, которые, если мы откроем им свое сердце, ранят слишком глубоко.

    — Американские боги · книга
12. «

    Лучше уж я буду кричать, а внизу никого не окажется, чем я промолчу, а потом выяснится, что в этот момент там кто-то был и мог нас услышать.

    Лучше уж я буду кричать, а внизу никого не окажется, чем я промолчу, а потом выяснится, что в этот момент там кто-то был и мог нас услышать.

    — Звёздная пыль · книга
13. «

    Всегда есть куда еще упасть.

    Всегда есть куда еще упасть.

    — Американские боги · книга
14. «

    Oбезьяны вообще и шимпанзе в частности улыбаются лишь для того, чтобы открыть зубы в оскале ненависти, агрессии или страха. Когда обезьяна улыбается, это угроза.

    Oбезьяны вообще и шимпанзе в частности улыбаются лишь для того, чтобы открыть зубы в оскале ненависти, агрессии или страха. Когда обезьяна улыбается, это угроза.

    — Американские боги · книга
15. «

    Существует, как заметил однажды Толстяк Чарли, множество видов тишины. У могил своя тишина. У космоса — своя. У горных вершин — своя. Есть тишина охоты. Это тишина выслеживания. В такой тишине нечто мягко ступает на когтистых лапах, а под пушистой шкурой перекатываются стальные мускулы. Нечто цвета теней в высокой траве. Нечто, готовое позаботиться, чтобы ты не услышал ничего, что оно не пожелало бы выдать.

    Существует, как заметил однажды Толстяк Чарли, множество видов тишины. У могил своя тишина. У космоса — своя. У горных вершин — своя. Есть тишина охоты. Это тишина выслеживания. В такой тишине нечто мягко ступает на когтистых лапах, а под пушистой шкурой перекатываются стальные мускулы. Нечто цвета теней в высокой траве. Нечто, готовое позаботиться, чтобы ты не услышал ничего, что оно не пожелало бы выдать.

    — Сыновья Ананси · книга
16. «

    Иногда память оборачивается тяжким грузом, а умение забывать приносит свободу.

    Иногда память оборачивается тяжким грузом, а умение забывать приносит свободу.

    — Дым и зеркала · книга
17. «

    Медведь встал на четыре лапы, произведя немало шума, и изрек: — Мы можем разговаривать, о дитя смертного, но ты не должен бояться, потому что под этой звериной шкурой мы носим... ну, не шкурой, в смысле, но только шкурой, мы ведь и в самом деле медведь, лис и большая птица, вот ведь беда какая, в общем, мы... на чем я остановился? — Боги! — проскрипел орел. — Боги? — переспросил Одд. — Ага, боги, — вздохнул медведь. — Я как раз к тому вел. Я Тор, Бог Грома. Орел — Бог Один, Всеотец, величайший из богов. А этот назойливый, ушастый коротышка-лис... — Локи, — спокойно сказал лис. — Кровный брат богам. Самый умный, самый острый на язык, самый блестящий из обитателей Асгарда, по крайней мере, так говорят...

    Медведь встал на четыре лапы, произведя немало шума, и изрек: — Мы можем разговаривать, о дитя смертного, но ты не должен бояться, потому что под этой звериной шкурой мы носим... ну, не шкурой, в смысле, но только шкурой, мы ведь и в самом деле медведь, лис и большая птица, вот ведь беда какая, в общем, мы... на чем я остановился? — Боги! — проскрипел орел. — Боги? — переспросил Одд. — Ага, боги, — вздохнул медведь. — Я как раз к тому вел. Я Тор, Бог Грома. Орел — Бог Один, Всеотец, величайший из богов. А этот назойливый, ушастый коротышка-лис... — Локи, — спокойно сказал лис. — Кровный брат богам. Самый умный, самый острый на язык, самый блестящий из обитателей Асгарда, по крайней мере, так говорят...

    — Одд и ледяные великаны · книга
18. «

    Нескладное, долговязое создание с огромным внутренним потенциалом, он был бочкой динамита, ожидающей, что некто или нечто однажды подожжёт фитиль...

    Нескладное, долговязое создание с огромным внутренним потенциалом, он был бочкой динамита, ожидающей, что некто или нечто однажды подожжёт фитиль...

    — Звёздная пыль · книга
19. «

    Ричард не верил в ангелов. Никогда не верил. И не собирался верить. Но все же гораздо проще во что-то не верить, когда оно не смотрит на тебя и не называет по имени.

    Ричард не верил в ангелов. Никогда не верил. И не собирался верить. Но все же гораздо проще во что-то не верить, когда оно не смотрит на тебя и не называет по имени.

    — Никогде · книга
20. «

    — Он задница. И всегда был задницей. И всегда будет задницей. Кое-кто задницей рождается и задницей остается, вот и весь сказ.

    — Он задница. И всегда был задницей. И всегда будет задницей. Кое-кто задницей рождается и задницей остается, вот и весь сказ.

    — Американские боги · книга