483 цитаты от Нила Геймана

Ниже 483 цитаты Нила Геймана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   – Вижу, твой герой не умеет пить. – Он не мой герой. – Нет, дитя моё, меня не обманешь. У меня глаз наметанный. Героя сразу видно – у него особенный взгляд.

   – Вижу, твой герой не умеет пить. – Он не мой герой. – Нет, дитя моё, меня не обманешь. У меня глаз наметанный. Героя сразу видно – у него особенный взгляд.

   — Серпентина · книга
2. «

   — Кошки не говорят. — В самом деле? — спросил кот.

   — Кошки не говорят. — В самом деле? — спросил кот.

   — Коралина · книга
3. «

   – Армия Ведьмознатцев убивает только ведьм. Правило такое. В крайнем случае колдунов. Ну, еще демонов и бесов, конечно. – Да, но Антихрист – это хуже, чем просто ведьма или колдун. Он… он как Самый ГЛАВНЫЙ колдун. Хуже его вообще не бывает. – А, от него, значит, трудней отделаться, чем, скажем, от демона? – спросил Шедуэлл, оживившись. – Ненамного, – ответил Азирафель. Единственным способом отделаться от демона, к которому он когда-либо прибегал, был весьма недвусмысленный намек, что у него, Азирафеля, еще много работы, а ведь уже довольно поздно, не правда ли? И Кроули всегда правильно это понимал.

   – Армия Ведьмознатцев убивает только ведьм. Правило такое. В крайнем случае колдунов. Ну, еще демонов и бесов, конечно. – Да, но Антихрист – это хуже, чем просто ведьма или колдун. Он… он как Самый ГЛАВНЫЙ колдун. Хуже его вообще не бывает. – А, от него, значит, трудней отделаться, чем, скажем, от демона? – спросил Шедуэлл, оживившись. – Ненамного, – ответил Азирафель. Единственным способом отделаться от демона, к которому он когда-либо прибегал, был весьма недвусмысленный намек, что у него, Азирафеля, еще много работы, а ведь уже довольно поздно, не правда ли? И Кроули всегда правильно это понимал.

   — Терри Пратчетт · книга
4. «

   Неизвестно откуда она знала, что такие минуты — большая редкость. Минуты, когда чувствуешь, что живешь; чувствуешь, как воздух заполняет твои легкие, как влажная трава щекочет ноги, чувствуешь прикосновение ткани к коже. В такие минуты ни прошлое, ни будущее не имеют значения, существует только настоящее.

   Неизвестно откуда она знала, что такие минуты — большая редкость. Минуты, когда чувствуешь, что живешь; чувствуешь, как воздух заполняет твои легкие, как влажная трава щекочет ноги, чувствуешь прикосновение ткани к коже. В такие минуты ни прошлое, ни будущее не имеют значения, существует только настоящее.

   — Звёздная пыль · книга
5. «

   Стереотипы. Надо учиться думать самому, а не слушать, что говорят по ящику.

   Стереотипы. Надо учиться думать самому, а не слушать, что говорят по ящику.

   — Американские боги · книга
6. «

   Лил дождь, и мир растёкся на отражения в лужах.

   Лил дождь, и мир растёкся на отражения в лужах.

   — История с кладбищем · книга
7. «

   Если уж она устанет, то спит, пока сама не проснется. Через несколько минут или сотню лет. Разбудить ее нельзя. Можно с таким же успехом попытаться разбудить атомную бомбу.

   Если уж она устанет, то спит, пока сама не проснется. Через несколько минут или сотню лет. Разбудить ее нельзя. Можно с таким же успехом попытаться разбудить атомную бомбу.

   — Океан в конце дороги · книга
8. «

   Азирафаэль первым из ангелов приобрел компьютер — дешевый, медленный, в пластмассовом корпусе, усиленно рекламируемый как идеальный помощник для мелких торговцев. Азирафаэль с благоговением пользовался им для составления финансовых отчетов, отличавшихся такой скрупулезной точностью, что налоговая пять раз заявлялась к нему с проверкой в полной уверенности, что без трупов тут не обошлось.

   Азирафаэль первым из ангелов приобрел компьютер — дешевый, медленный, в пластмассовом корпусе, усиленно рекламируемый как идеальный помощник для мелких торговцев. Азирафаэль с благоговением пользовался им для составления финансовых отчетов, отличавшихся такой скрупулезной точностью, что налоговая пять раз заявлялась к нему с проверкой в полной уверенности, что без трупов тут не обошлось.

   — Терри Пратчетт · книга
9. «

   ...после того как прекращается дыхание и останавливается сердце, имена исчезают первыми. Наша память живёт дольше, чем имена. Я до сих пор помню, как однажды майским утром моя няня вынесла мне во двор обруч и палку, всё было залито утренним светом, а лёгкий ветерок раскачивал тюльпаны, растущие на клумбе. Но я забыл, как звали мою няню, забыл и имена тюльпанов.

   ...после того как прекращается дыхание и останавливается сердце, имена исчезают первыми. Наша память живёт дольше, чем имена. Я до сих пор помню, как однажды майским утром моя няня вынесла мне во двор обруч и палку, всё было залито утренним светом, а лёгкий ветерок раскачивал тюльпаны, растущие на клумбе. Но я забыл, как звали мою няню, забыл и имена тюльпанов.

   — Коралина · книга
10. «

    Иллюзии заставляют нас задуматься о природе реальности.

    Иллюзии заставляют нас задуматься о природе реальности.

    — Дым и зеркала · книга
11. «

    Скажи ему, что язык — это вирус, религия — операционная система, а молитвы — дешёвый спам.

    Скажи ему, что язык — это вирус, религия — операционная система, а молитвы — дешёвый спам.

    — Американские боги · книга
12. «

    – Ты поступил просто низко, – сказал Азирафель, шагая по пустому коридору. – А что я такого сделал? – удивился Кроули, открывая одну дверь за другой. – Там люди стреляют друг в друга! – Именно, и что с того? Их никто не заставлял. Они сами этого хотели. Я просто помог им. Рассматривай это, как мир в миниатюре. Свобода воли для всех. И полная непостижимость, разве не так? Азирафель молча смотрел на него. – Ну ладно. На самом деле никого не убьют, – сокрушенно признался Кроули. – Все чудесным образом спасутся. Иначе какое же тут веселье? Азирафель успокоился. – Знаешь, Кроули, – начал он, – я всегда говорил, что на самом деле, глубоко внутри, ты… – Ладно, ладно! – оборвал его Кроули. – Может, растрезвонишь теперь на весь божий свет?

    – Ты поступил просто низко, – сказал Азирафель, шагая по пустому коридору. – А что я такого сделал? – удивился Кроули, открывая одну дверь за другой. – Там люди стреляют друг в друга! – Именно, и что с того? Их никто не заставлял. Они сами этого хотели. Я просто помог им. Рассматривай это, как мир в миниатюре. Свобода воли для всех. И полная непостижимость, разве не так? Азирафель молча смотрел на него. – Ну ладно. На самом деле никого не убьют, – сокрушенно признался Кроули. – Все чудесным образом спасутся. Иначе какое же тут веселье? Азирафель успокоился. – Знаешь, Кроули, – начал он, – я всегда говорил, что на самом деле, глубоко внутри, ты… – Ладно, ладно! – оборвал его Кроули. – Может, растрезвонишь теперь на весь божий свет?

    — Терри Пратчетт · книга
13. «

    Извините, ошибся Лондоном.

    Извините, ошибся Лондоном.

    — Ричард (Richard) · книга
14. «

    Жить и быть человеком — это не то, что пройти или провалить экзамен.

    Жить и быть человеком — это не то, что пройти или провалить экзамен.

    — Океан в конце дороги · книга
15. «

    — Чего хочет каждый из нас? — философски заметил маркиз Карабас. — Мертвечины, — ответил мистер Вандемар. — И зубов побольше.

    — Чего хочет каждый из нас? — философски заметил маркиз Карабас. — Мертвечины, — ответил мистер Вандемар. — И зубов побольше.

    — мистер Вандемар · книга
16. «

    И один из них сказал: – Проверка без предупреждения, солдат. На что сержант Томас А. Дейзенбургер ответил: – Сэр, на данный момент не имело места получение информации касательно проверки без предупреждения, сэр. – Разумеется, нет, – ответил один из генералов. – Она же без предупреждения.

    И один из них сказал: – Проверка без предупреждения, солдат. На что сержант Томас А. Дейзенбургер ответил: – Сэр, на данный момент не имело места получение информации касательно проверки без предупреждения, сэр. – Разумеется, нет, – ответил один из генералов. – Она же без предупреждения.

    — Терри Пратчетт · книга
17. «

    Ночь была безлунной, но в небе сухо поблескивали осенние звезды. Сияли фонари, окна в домах и огни на мостах, отражаясь, как и ночное небо, как и весь город, в темной воде Темзы, и казалось, что эти огоньки тоже звезды, только обреченные сиять на земле.

    Ночь была безлунной, но в небе сухо поблескивали осенние звезды. Сияли фонари, окна в домах и огни на мостах, отражаясь, как и ночное небо, как и весь город, в темной воде Темзы, и казалось, что эти огоньки тоже звезды, только обреченные сиять на земле.

    — Никогде · книга
18. «

    Тень слишком часто слышал, как люди говорили друг другу, мол, не следует подавлять свои чувства, мол, надо дать волю эмоциям, отпустить боль. Тень подумал, что многое можно сказать в пользу того, чтобы держать все в себе. Если делать это достаточно долго или поглубже загнать боль внутрь, рано или поздно вообще перестанешь что-либо чувствовать.

    Тень слишком часто слышал, как люди говорили друг другу, мол, не следует подавлять свои чувства, мол, надо дать волю эмоциям, отпустить боль. Тень подумал, что многое можно сказать в пользу того, чтобы держать все в себе. Если делать это достаточно долго или поглубже загнать боль внутрь, рано или поздно вообще перестанешь что-либо чувствовать.

    — Американские боги · книга
19. «

    Литература позволяет нам проникнуть в сознание других людей, кажущееся нам иными мирами, и поглядеть на мир их глазами. А потом — в книге — мы останавливаемся прежде, чем умереть или мы умираем чужой смертью, а в мире за пределами романа переворачиваем страницу или закрываем книгу.

    Литература позволяет нам проникнуть в сознание других людей, кажущееся нам иными мирами, и поглядеть на мир их глазами. А потом — в книге — мы останавливаемся прежде, чем умереть или мы умираем чужой смертью, а в мире за пределами романа переворачиваем страницу или закрываем книгу.

    — Американские боги · книга
20. «

    Отвага прекрасна, Отвага красива, Но нас она убивает.

    Отвага прекрасна, Отвага красива, Но нас она убивает.

    — Дым и зеркала · книга