648 цитат Нила Геймана — коротко и по делу

Ниже 648 цитат Нила Геймана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Я один, рядом нет никого. В груди уже не болит. Я не чувствую ничего. Вообще ничего. Мне хорошо.

   Я один, рядом нет никого. В груди уже не болит. Я не чувствую ничего. Вообще ничего. Мне хорошо.

   — Хрупкие вещи · книга
2. «

   Даже в лучшее время по лицу опекуна нельзя было ничего прочесть. Сейчас же оно превратилось в книгу, написанную на давно забытом языке немыслимым алфавитом.

   Даже в лучшее время по лицу опекуна нельзя было ничего прочесть. Сейчас же оно превратилось в книгу, написанную на давно забытом языке немыслимым алфавитом.

   — История с кладбищем · книга
3. «

   Будь моя воля, я бы дал людям возможность жить намного дольше, как старине Мафусаилу. Могло бы получиться очень интересно, ведь им надо будет прожить сотни лет, то они, возможно, начнут задумываться, стоит ли причинять столько вреда природе и экологии.

   Будь моя воля, я бы дал людям возможность жить намного дольше, как старине Мафусаилу. Могло бы получиться очень интересно, ведь им надо будет прожить сотни лет, то они, возможно, начнут задумываться, стоит ли причинять столько вреда природе и экологии.

   — Терри Пратчетт · книга
4. «

   Информация и знания – валюта, которая никогда не выходит из моды.

   Информация и знания – валюта, которая никогда не выходит из моды.

   — Американские боги · книга
5. «

   Ты слишком умная и слишком тихая, чтобы тебя кто-то понимал.

   Ты слишком умная и слишком тихая, чтобы тебя кто-то понимал.

   — Коралина · книга
6. «

   Сказки – больше, чем правда, не потому, что в них речь идет о драконах, а потому, что они говорят нам: драконов можно победить

   Сказки – больше, чем правда, не потому, что в них речь идет о драконах, а потому, что они говорят нам: драконов можно победить

   — Коралина · книга
7. «

   Юноша бессознательно перебирал пальцами мокрые волосы звезды. Он сидел и дивился, почему же ему понадобилось так много времени, чтобы понять, что он любит ее. Он спросил об этом — и она обозвала его идиотом, а он заявил, что ни один мужчина никогда не слышал от дамы слов прекраснее.

   Юноша бессознательно перебирал пальцами мокрые волосы звезды. Он сидел и дивился, почему же ему понадобилось так много времени, чтобы понять, что он любит ее. Он спросил об этом — и она обозвала его идиотом, а он заявил, что ни один мужчина никогда не слышал от дамы слов прекраснее.

   — Звёздная пыль · книга
8. «

   Его дело — пнуть труп. Если труп не дает ему сдачи, он подписывает свидетельство о смерти.

   Его дело — пнуть труп. Если труп не дает ему сдачи, он подписывает свидетельство о смерти.

   — Американские боги · книга
9. «

   Ребенок, не каждый, конечно, думает, что он бог, и ни за что не успокоится, если остальные смотрят на мир как-то иначе.

   Ребенок, не каждый, конечно, думает, что он бог, и ни за что не успокоится, если остальные смотрят на мир как-то иначе.

   — Океан в конце дороги · книга
10. «

    Как у всех разумных существ, у Толстого Чарли был порог способности удивляться. Уже несколько дней стрелка отклонялась в «красное», иногда зашкаливала, а теперь прибор окончательно вышел из строя. Начиная с этого мгновения, ничто — решил он — не может его удивить. Больше идиотских несуразностей уже случиться не может. Приехали. Но, разумеется, он ошибался.

    Как у всех разумных существ, у Толстого Чарли был порог способности удивляться. Уже несколько дней стрелка отклонялась в «красное», иногда зашкаливала, а теперь прибор окончательно вышел из строя. Начиная с этого мгновения, ничто — решил он — не может его удивить. Больше идиотских несуразностей уже случиться не может. Приехали. Но, разумеется, он ошибался.

    — Сыновья Ананси · книга
11. «

    — Сейчас мы тебя проучим, — осклабился Боб Фартинг. — А я люблю учиться, — сказал Никт.

    — Сейчас мы тебя проучим, — осклабился Боб Фартинг. — А я люблю учиться, — сказал Никт.

    — Никто Оуэнс · книга
12. «

    На пустом танцполе под джазовую запись они плавно покачивались, словно облачка дыма. — Почему ты пригласил меня? — прямо спросила Сара. Он обнимал её за талию и тут чуть притянул к себе. — Потому что когда твоя подруга сказала: «Сколько тут звёзд!» — ты единственная во всём этом чёртовом клубе посмотрела на небо.

    На пустом танцполе под джазовую запись они плавно покачивались, словно облачка дыма. — Почему ты пригласил меня? — прямо спросила Сара. Он обнимал её за талию и тут чуть притянул к себе. — Потому что когда твоя подруга сказала: «Сколько тут звёзд!» — ты единственная во всём этом чёртовом клубе посмотрела на небо.

    — Все новые сказки · книга
13. «

    Сказки – штука заразная. Они передаются от человека к человеку, из поколения в поколение. Сказки – это валюта, единая для всех. Сказки объединяют нас с теми, кто жил в этом мире задолго до нас.

    Сказки – штука заразная. Они передаются от человека к человеку, из поколения в поколение. Сказки – это валюта, единая для всех. Сказки объединяют нас с теми, кто жил в этом мире задолго до нас.

    — Хрупкие вещи · книга
14. «

    – «Никого не зови счастливым, пока он не умер». Геродот. <...> – А я вот жив, и именно поэтому счастлив, как моллюск. – Геродот не о том говорил, что мертвые счастливы. Он имел в виду, что о жизни человека нельзя судить, пока он не проживет ее до конца.

    – «Никого не зови счастливым, пока он не умер». Геродот. <...> – А я вот жив, и именно поэтому счастлив, как моллюск. – Геродот не о том говорил, что мертвые счастливы. Он имел в виду, что о жизни человека нельзя судить, пока он не проживет ее до конца.

    — мистер Нанси · книга
15. «

    Люди отвечают на истории. Они рассказывают их самим себе. Истории разлетаются, и когда их рассказывают, меняют рассказчиков.

    Люди отвечают на истории. Они рассказывают их самим себе. Истории разлетаются, и когда их рассказывают, меняют рассказчиков.

    — Сыновья Ананси · книга
16. «

    — Слушай, Гарри, — начал Ричард, — тебе никогда не казалось, что должно быть что-то еще? — В смысле? — Неужели ничего нет, кроме вот этого? — Он обвел рукой пустую улицу. — Работа. Дом. Паб. Девушки. Город. Жизнь. Неужели это все? — Ну, вроде того.

    — Слушай, Гарри, — начал Ричард, — тебе никогда не казалось, что должно быть что-то еще? — В смысле? — Неужели ничего нет, кроме вот этого? — Он обвел рукой пустую улицу. — Работа. Дом. Паб. Девушки. Город. Жизнь. Неужели это все? — Ну, вроде того.

    — Ричард Мэхью · книга
17. «

    Дорогой Дневник, – начал он. – В пятницу у меня были работа, невеста, дом и жизнь, которая имела какой то смысл. (Ну, настолько, насколько в жизни вообще есть смысл.) Потом я нашел раненую девушку, которая истекала кровью на тротуаре, и попытался быть добрым самарянином. Теперь у меня нет невесты, нет дома, нет работы, и я иду в нескольких сотнях футов под улицами Лондона с такими же шансами на долгую жизнь, как у суицидной дрозофилы.

    Дорогой Дневник, – начал он. – В пятницу у меня были работа, невеста, дом и жизнь, которая имела какой то смысл. (Ну, настолько, насколько в жизни вообще есть смысл.) Потом я нашел раненую девушку, которая истекала кровью на тротуаре, и попытался быть добрым самарянином. Теперь у меня нет невесты, нет дома, нет работы, и я иду в нескольких сотнях футов под улицами Лондона с такими же шансами на долгую жизнь, как у суицидной дрозофилы.

    — Никогде · книга
18. «

    Как писали в газетах, если правда недостаточно крута, печатаем легенды.

    Как писали в газетах, если правда недостаточно крута, печатаем легенды.

    — Американские боги · книга
19. «

    Когда они проезжали мимо потерявшего дар речи инспектора дорожного движения, блокнот у того неожиданно загорелся, к большому удивлению Кроули.

    Когда они проезжали мимо потерявшего дар речи инспектора дорожного движения, блокнот у того неожиданно загорелся, к большому удивлению Кроули.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    В коробке был пушистый черный котенок непонятного пола, он тут же получил имя Пушок и всю мою любовь без остатка.

    В коробке был пушистый черный котенок непонятного пола, он тут же получил имя Пушок и всю мою любовь без остатка.

    — Океан в конце дороги · книга