751 цитата Нила Геймана — подборка на все случаи

Ниже 751 цитата Нила Геймана — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Его ждала книга, потерянный мир, в который надо вернуться.

   Его ждала книга, потерянный мир, в который надо вернуться.

   — Дым и зеркала · книга
2. «

   Мало кто из нас видел звезды такими, как народ тех дней: в наших городах слишком много света.

   Мало кто из нас видел звезды такими, как народ тех дней: в наших городах слишком много света.

   — Звёздная пыль · книга
3. «

   Небо, – с наслаждением подумал старина Бейли, – никогда не повторяется: каждый день, каждую ночь оно разное.

   Небо, – с наслаждением подумал старина Бейли, – никогда не повторяется: каждый день, каждую ночь оно разное.

   — Никогде · книга
4. «

   Между «сейчас» и «потом» — целая Жизнь.

   Между «сейчас» и «потом» — целая Жизнь.

   — История с кладбищем · книга
5. «

   Ричард терпеть не мог тех, кто говорит очевидное, то, что просто невозможно не заметить, например, «Дождь пошел» или: «Глядите, у вас разорвался пакет, и все продукты упали в лужу», или: «Ой, вам, наверное, больно!».

   Ричард терпеть не мог тех, кто говорит очевидное, то, что просто невозможно не заметить, например, «Дождь пошел» или: «Глядите, у вас разорвался пакет, и все продукты упали в лужу», или: «Ой, вам, наверное, больно!».

   — Никогде · книга
6. «

   Я никогда не боялась мертвых. Знаешь? Мертвые не сделают тебе зла. В этом городе много страшного, а мертвые не страшные. Живые делают больно. Очень больно.

   Я никогда не боялась мертвых. Знаешь? Мертвые не сделают тебе зла. В этом городе много страшного, а мертвые не страшные. Живые делают больно. Очень больно.

   — Хрупкие вещи · книга
7. «

   Не в кости играет Бог со Вселенной; он играет в неописуемо сложную игру, которую сам и придумал. С точки зрения всех прочих игроков (то есть просто – всех), это все равно что играть в крайне запутанную разновидность покера при неограниченных ставках в абсолютно темной комнате перевернутыми картами, причем с Крупье, который не объяснил вам правил и все время загадочно улыбается.

   Не в кости играет Бог со Вселенной; он играет в неописуемо сложную игру, которую сам и придумал. С точки зрения всех прочих игроков (то есть просто – всех), это все равно что играть в крайне запутанную разновидность покера при неограниченных ставках в абсолютно темной комнате перевернутыми картами, причем с Крупье, который не объяснил вам правил и все время загадочно улыбается.

   — Терри Пратчетт · книга
8. «

   Есть такие собаки, встреча с которыми заставляет вспомнить, что, несмотря на тысячи лет искусственного отбора, любую собаку отделяют от волка всего лишь две кормежки. Эти твари приближаются к вам медленно и целенаправленно — воплощенный зов предков, с желтыми зубами и зловонным дыханием, — и пусть их владельцы сколько угодно уверяют вас: «Да это же старая развалина, просто отпихни его, если будет надоедать», в глубине зеленых глаз мерцают костры плейстоцена…

   Есть такие собаки, встреча с которыми заставляет вспомнить, что, несмотря на тысячи лет искусственного отбора, любую собаку отделяют от волка всего лишь две кормежки. Эти твари приближаются к вам медленно и целенаправленно — воплощенный зов предков, с желтыми зубами и зловонным дыханием, — и пусть их владельцы сколько угодно уверяют вас: «Да это же старая развалина, просто отпихни его, если будет надоедать», в глубине зеленых глаз мерцают костры плейстоцена…

   — Терри Пратчетт · книга
9. «

   Писать — все равно, что летать во сне. Когда вспоминаешь. Когда можешь. Когда получается. Это легко.

   Писать — все равно, что летать во сне. Когда вспоминаешь. Когда можешь. Когда получается. Это легко.

   — Дым и зеркала · книга
10. «

    Когда премьер-министр утром приходит на работу, он первым делом читает длиннющий список, что случилось за ночь, и ставит на него такой огромный красный штамп. <...> — А на штампе написано: «Замять», — добавила Язва.

    Когда премьер-министр утром приходит на работу, он первым делом читает длиннющий список, что случилось за ночь, и ставит на него такой огромный красный штамп. <...> — А на штампе написано: «Замять», — добавила Язва.

    — Терри Пратчетт · книга
11. «

    Страх смерти дает нам силы.

    Страх смерти дает нам силы.

    — Океан в конце дороги · книга
12. «

    Ты слишком умная и слишком тихая, чтобы тебя кто-то понимал.

    Ты слишком умная и слишком тихая, чтобы тебя кто-то понимал.

    — Коралина · книга
13. «

    Азирафель просиял. – Ты знаешь, мне это даже в голову не приходило, – сказал он. – Крестные отцы. Будь я проклят. – Это не так страшно, – заметил Кроули. – Когда привыкнешь.

    Азирафель просиял. – Ты знаешь, мне это даже в голову не приходило, – сказал он. – Крестные отцы. Будь я проклят. – Это не так страшно, – заметил Кроули. – Когда привыкнешь.

    — Терри Пратчетт · книга
14. «

    Коралина попробовала нарисовать туман. Спустя десять минут лист бумаги так и оставался чистым, и лишь в самом углу появились едва различимые кривые буквы: туман. Коралина хмыкнула и передала листок маме. — Очень современно, дорогая, — проговорила мама.

    Коралина попробовала нарисовать туман. Спустя десять минут лист бумаги так и оставался чистым, и лишь в самом углу появились едва различимые кривые буквы: туман. Коралина хмыкнула и передала листок маме. — Очень современно, дорогая, — проговорила мама.

    — Коралина · книга
15. «

    — Что она хочет от меня? — спросила Коралина кота. — Почему она делает всё, чтобы оставить меня здесь? — Я думаю, ей нужно кого-то любить.

    — Что она хочет от меня? — спросила Коралина кота. — Почему она делает всё, чтобы оставить меня здесь? — Я думаю, ей нужно кого-то любить.

    — Коралина · книга
16. «

    Нет, конечно, он [демон Кроули] делал все, что мог, чтобы ухудшить их [людей] и без того краткую жизнь. В этом была суть его работы, но он не мог придумать ничего настолько плохого, чтобы хоть в чем-то сравняться с теми гадостями, которые они придумывают сами. Похоже, это был просто талант, каким-то образом встроенный в них с самого начала.

    Нет, конечно, он [демон Кроули] делал все, что мог, чтобы ухудшить их [людей] и без того краткую жизнь. В этом была суть его работы, но он не мог придумать ничего настолько плохого, чтобы хоть в чем-то сравняться с теми гадостями, которые они придумывают сами. Похоже, это был просто талант, каким-то образом встроенный в них с самого начала.

    — Терри Пратчетт · книга
17. «

    – Вижу, твой герой не умеет пить. – Он не мой герой. – Нет, дитя моё, меня не обманешь. У меня глаз наметанный. Героя сразу видно – у него особенный взгляд.

    – Вижу, твой герой не умеет пить. – Он не мой герой. – Нет, дитя моё, меня не обманешь. У меня глаз наметанный. Героя сразу видно – у него особенный взгляд.

    — Серпентина · книга
18. «

    Музыка пробуждала в нем образы бесконечных пространств, огромных прозрачных сфер, медленно вращающихся в высочайших воздушных чертогах.

    Музыка пробуждала в нем образы бесконечных пространств, огромных прозрачных сфер, медленно вращающихся в высочайших воздушных чертогах.

    — Звёздная пыль · книга
19. «

    Просто нелепо разрушать мир до основания ради того, чтобы понять, правильно ли он устроен.

    Просто нелепо разрушать мир до основания ради того, чтобы понять, правильно ли он устроен.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    Перевод: Очень сильно помогает в понимание людских дел, осознание того, что большинство величайших триумфов и трагедий в истории произошли, не потому что люди по существу своему хорошие или плохие, а потому что они по существу своему люди.

    Перевод: Очень сильно помогает в понимание людских дел, осознание того, что большинство величайших триумфов и трагедий в истории произошли, не потому что люди по существу своему хорошие или плохие, а потому что они по существу своему люди.

    — Терри Пратчетт · книга