51 цитат Нисио Исина, которые цепляют

Нисио Исин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 51 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Как я уже сказал, мне не не нравится скука. Иногда люди хотят провести день просто ничего не делая, ведь правда? Все иногда испытывают подобное. Все желают убежать от мирской суеты, избавить себя от утруждающих разговоров с другими. У всех есть право провести время, размышляя о собственной жизни. Так уж просто получается.

   Как я уже сказал, мне не не нравится скука. Иногда люди хотят провести день просто ничего не делая, ведь правда? Все иногда испытывают подобное. Все желают убежать от мирской суеты, избавить себя от утруждающих разговоров с другими. У всех есть право провести время, размышляя о собственной жизни. Так уж просто получается.

   — И · книга
2. «

   Ты даже не представляешь, как меня всё задолбало. Жизнь, окружающие меня люди, не окружающие меня люди, все эти различные намерения, из которых состоит этот мир, и все те, из которых он не состоит, ты, Микоко-тян, да и, собственно, я сам. Все это лишь сплошная грёбаная головная боль. Если тут кому-то от чего-то и противно, так мне. Жизнь приносит только боль. Я не вижу в этом никакой ценности.

   Ты даже не представляешь, как меня всё задолбало. Жизнь, окружающие меня люди, не окружающие меня люди, все эти различные намерения, из которых состоит этот мир, и все те, из которых он не состоит, ты, Микоко-тян, да и, собственно, я сам. Все это лишь сплошная грёбаная головная боль. Если тут кому-то от чего-то и противно, так мне. Жизнь приносит только боль. Я не вижу в этом никакой ценности.

   — И · книга
3. «

   Я прожил детство не так, как надо.

   Я прожил детство не так, как надо.

   — И · книга
4. «

   Над тобой издевались? Нет, думаю, тут другое. Думаю, на тебя не обращали внимания. Есть разница между издёвками и невниманием. Издеваются над слабаками и врунами. На изгоев не обращают внимания. Но я понимаю, что ты чувствовал. Когда я училась в старших классах, казалось, меня окружают пришельцы. На контрольных никто не стремился получить высокий балл, старались получить средний. Если бежали кросс, они говорили «а давай бежать вместе». Это была команда уравнителей, хорошо это или плохо. Они бы сказали, что число пи равняется трём. На самом деле каждый в Семи Дураках испытывал схожие чувства. Это трагедия четырнадцати сотых. В мире уравнителей посторонним приходится сполна отведать, что значит истинная изоляция. Гении с этим рождаются. Но не все изгои являются гениями.

   Над тобой издевались? Нет, думаю, тут другое. Думаю, на тебя не обращали внимания. Есть разница между издёвками и невниманием. Издеваются над слабаками и врунами. На изгоев не обращают внимания. Но я понимаю, что ты чувствовал. Когда я училась в старших классах, казалось, меня окружают пришельцы. На контрольных никто не стремился получить высокий балл, старались получить средний. Если бежали кросс, они говорили «а давай бежать вместе». Это была команда уравнителей, хорошо это или плохо. Они бы сказали, что число пи равняется трём. На самом деле каждый в Семи Дураках испытывал схожие чувства. Это трагедия четырнадцати сотых. В мире уравнителей посторонним приходится сполна отведать, что значит истинная изоляция. Гении с этим рождаются. Но не все изгои являются гениями.

   — Аканэ Сонояма · книга
5. «

   Это не роман и не комиксы: нет причины двум коллегам-детективам презирать друг друга.

   Это не роман и не комиксы: нет причины двум коллегам-детективам презирать друг друга.

   — Бейонд Бездей · книга
6. «

   Мысль о том, что я не могу довериться этим людям, о том, что как сильно бы я не пыталась, я не могу по-настоящему думать о них, как о своих друзьях, заставляет меня ощущать себя низкопробным человеком. Они показали мне столько любви, я же не могу ничего дать им в ответ.

   Мысль о том, что я не могу довериться этим людям, о том, что как сильно бы я не пыталась, я не могу по-настоящему думать о них, как о своих друзьях, заставляет меня ощущать себя низкопробным человеком. Они показали мне столько любви, я же не могу ничего дать им в ответ.

   — Томоэ Эмото · книга
7. «

   — Если ты ненавидишь учёбу, зачем было поступать в институт? — А, это запретный вопрос. Если ты его задаёшь, то всё, конец. Я о том,… что все ведь такие, верно?

   — Если ты ненавидишь учёбу, зачем было поступать в институт? — А, это запретный вопрос. Если ты его задаёшь, то всё, конец. Я о том,… что все ведь такие, верно?

   — И · книга
8. «

   Всё потому, что люди, которые могут выражать свои эмоции ради блага других — это те же люди, которые перекладывают на других вину, когда дела идут не в лад. Я презираю таких как ты. Первый раз за уже долгое время мне говорили что-то так грубо прямо в лицо. Она медленно переводила свой взгляд на меня, пока наконец не встретилась с моим. — Ты просто позволяешь другим людям увлекать себя за ними. Такие как ты игнорируют сигналы светофора только потому, что так делают все остальные. Ты — омерзительное исключение из человеческих существ.

   Всё потому, что люди, которые могут выражать свои эмоции ради блага других — это те же люди, которые перекладывают на других вину, когда дела идут не в лад. Я презираю таких как ты. Первый раз за уже долгое время мне говорили что-то так грубо прямо в лицо. Она медленно переводила свой взгляд на меня, пока наконец не встретилась с моим. — Ты просто позволяешь другим людям увлекать себя за ними. Такие как ты игнорируют сигналы светофора только потому, что так делают все остальные. Ты — омерзительное исключение из человеческих существ.

   — Маки Химэна · книга
9. «

   — Если бы у меня были друзья, я бы должен был за них переживать, верно? Когда им грустно или случилась беда, я должен был бы чувствовать сходные ощущения. Следовательно, мне было бы хуже и хуже, и, в конце концов, я сломался бы в конец. — А если бы они радовались или были бы счастливы, у тебя так же было бы хорошее настроение. Разве это не прибавило бы тебе сил? — Хм… — я тряхнул головой. — Когда друзья радуются или просто счастливы, я им жутко завидую. — Люди такие ничтожные, — решительно сказала Ханекава. — Даже если это так, то все, в конечном счете, все равно сведется к нулю. Есть у тебя друзья или нет их совсем – в мире достаточно негатива и без них.

   — Если бы у меня были друзья, я бы должен был за них переживать, верно? Когда им грустно или случилась беда, я должен был бы чувствовать сходные ощущения. Следовательно, мне было бы хуже и хуже, и, в конце концов, я сломался бы в конец. — А если бы они радовались или были бы счастливы, у тебя так же было бы хорошее настроение. Разве это не прибавило бы тебе сил? — Хм… — я тряхнул головой. — Когда друзья радуются или просто счастливы, я им жутко завидую. — Люди такие ничтожные, — решительно сказала Ханекава. — Даже если это так, то все, в конечном счете, все равно сведется к нулю. Есть у тебя друзья или нет их совсем – в мире достаточно негатива и без них.

   — Коёми Арараги · книга
10. «

    Что есть доверие? Ответ... Не думать, что тебя могут предать. Не сожалеть, если тебя предадут.

    Что есть доверие? Ответ... Не думать, что тебя могут предать. Не сожалеть, если тебя предадут.

    — И · книга
11. «

    Нож способен прорваться сквозь то, через что не могут пробиться слова.

    Нож способен прорваться сквозь то, через что не могут пробиться слова.

    — Хитошики Зэрозаки · книга
12. «

    — В итоге ты всё же не любишь принимать решения, да? Тебе не нравится сам процесс выбора. Вчера Химэна‑сан сказала о тебе то же самое, и мне кажется, она попала в яблочко. Ты просто плывёшь по течению. Ты ненавидишь соревноваться, ты ненавидишь всё прояснять. Тебе необходимо оставлять неясности. — Не буду с этим спорить. — Спорить не будешь, но и не согласишься. Ты принял мой вызов в сёги лишь потому, что ты знал, что обязательно проиграешь, так ведь? Ты не принял бы вызов, если бы было иначе. — Ты ненавидишь других людей? — Да не то что бы. — Но нравятся ли они тебе? — В этом нет нужды. — Именно. Основа твоих ценностей лежит в идее, что люди должны жить в одиночестве. Ты ведь так думаешь, да? Или нет, ты этого хочешь. Это та основа, вокруг которой ты собран. Ты изо всех сил стараешься ни во что не вмешиваться и не причинять другим неприятности и боль. Конечно, ты можешь делиться счастьем и радостью с другими, но ты не подходишь к той точке, когда ты можешь принести боль и печаль, всё верно?

    — В итоге ты всё же не любишь принимать решения, да? Тебе не нравится сам процесс выбора. Вчера Химэна‑сан сказала о тебе то же самое, и мне кажется, она попала в яблочко. Ты просто плывёшь по течению. Ты ненавидишь соревноваться, ты ненавидишь всё прояснять. Тебе необходимо оставлять неясности. — Не буду с этим спорить. — Спорить не будешь, но и не согласишься. Ты принял мой вызов в сёги лишь потому, что ты знал, что обязательно проиграешь, так ведь? Ты не принял бы вызов, если бы было иначе. — Ты ненавидишь других людей? — Да не то что бы. — Но нравятся ли они тебе? — В этом нет нужды. — Именно. Основа твоих ценностей лежит в идее, что люди должны жить в одиночестве. Ты ведь так думаешь, да? Или нет, ты этого хочешь. Это та основа, вокруг которой ты собран. Ты изо всех сил стараешься ни во что не вмешиваться и не причинять другим неприятности и боль. Конечно, ты можешь делиться счастьем и радостью с другими, но ты не подходишь к той точке, когда ты можешь принести боль и печаль, всё верно?

    — Аканэ Сонояма · книга
13. «

    — Но, знаешь что, нет особой разницы, проживёшь ты долго или же нет. Я не особо уверен, что в том, чтобы прожить двести или триста лет, есть какой-то большой смысл. Я прожил девятнадцать лет и два месяца до сегодняшнего дня, но, честно говоря, мне уже достаточно.

    — Но, знаешь что, нет особой разницы, проживёшь ты долго или же нет. Я не особо уверен, что в том, чтобы прожить двести или триста лет, есть какой-то большой смысл. Я прожил девятнадцать лет и два месяца до сегодняшнего дня, но, честно говоря, мне уже достаточно.

    — И · книга
14. «

    Чувство вины может растерзать человека на части. Скука убивает примерно так же, как и вина.

    Чувство вины может растерзать человека на части. Скука убивает примерно так же, как и вина.

    — Коёми Арараги · книга
15. «

    По сути, люди живут двумя способами. Или они живут с осознанием своей собственной никчёмности, или они живут с осознанием никчёмности всего мира. Два способа. Или ты позволяешь собственной значимости раствориться в мире, или же ты отбрасываешь значимость мира и живёшь сам по себе.

    По сути, люди живут двумя способами. Или они живут с осознанием своей собственной никчёмности, или они живут с осознанием никчёмности всего мира. Два способа. Или ты позволяешь собственной значимости раствориться в мире, или же ты отбрасываешь значимость мира и живёшь сам по себе.

    — Джун Аикава · книга
16. «

    Айкава-сан ошибалась только в одном. Но это не ее вина. Она просто, скорее всего, еще не до конца меня поняла. Нет, я не считал себя человеком с глубоким характером, но я признавал, что грехи мои утянули меня так глубоко, что не было ни малейшего шанса увидеть самое дно. Эту мою глубину невозможно было увидеть, на какую бы работу вы бы не подрядились. Причина, по которой я не хотел обсуждать все это перед Кунагисой, была не в том, что я боялся, что она осудит меня. Причиной было то, что я знал, что она никогда не осудит меня, и поэтому я не хочу, чтобы кто-то выставлял перед ней напоказ мое уродство и мой эгоизм. Ее всеобъемлющая любовь. Непоколебимая, неизменная привязанность. Если я убью кого-то своими руками, она, возможно, простит даже это. Она все так же будет меня любить. Для меня такая любовь была все же слишком уж тяжела. Я ощущаю, как она сокрушает меня. Эта чистосердечная преданность.

    Айкава-сан ошибалась только в одном. Но это не ее вина. Она просто, скорее всего, еще не до конца меня поняла. Нет, я не считал себя человеком с глубоким характером, но я признавал, что грехи мои утянули меня так глубоко, что не было ни малейшего шанса увидеть самое дно. Эту мою глубину невозможно было увидеть, на какую бы работу вы бы не подрядились. Причина, по которой я не хотел обсуждать все это перед Кунагисой, была не в том, что я боялся, что она осудит меня. Причиной было то, что я знал, что она никогда не осудит меня, и поэтому я не хочу, чтобы кто-то выставлял перед ней напоказ мое уродство и мой эгоизм. Ее всеобъемлющая любовь. Непоколебимая, неизменная привязанность. Если я убью кого-то своими руками, она, возможно, простит даже это. Она все так же будет меня любить. Для меня такая любовь была все же слишком уж тяжела. Я ощущаю, как она сокрушает меня. Эта чистосердечная преданность.

    — И · книга
17. «

    Часть меня всего лишь наблюдает, вздыхая. С холодным презрением она смотрит на то, как я веселюсь и говорит: «То, что ты делаешь, не имеет никакого смысла».

    Часть меня всего лишь наблюдает, вздыхая. С холодным презрением она смотрит на то, как я веселюсь и говорит: «То, что ты делаешь, не имеет никакого смысла».

    — Томоэ Эмото · книга
18. «

    — Так вот, Сасаки и Казухито… вчера они арестовали Атэмию Маюми, но… они сказали, что она была на грани самоубийства. Она собиралась спрыгнуть с крыши своего дома, но они успели спасти ее как раз вовремя. Видимо она окончательно лишилась разума – они даже не смогли понять слова, что она произносит. И они не уверены, что она вообще сможет когда-нибудь восстановиться». — Неужели — Ты ей ничего такого не говорил? — Нет — ответил я, не раздумывая. – «Разве я тебе не сказал? Я не интересуюсь людьми, которые убивают ради своих собственных страстей». — Я абсолютно уверена, что ты сказал, что тебя от них тошнит. — Ты, должно быть, ослышалась. Секунду она молча таращилась на меня. «Хахх» — вздохнула она. – «Хорошо, так или иначе… именно поэтому ты приговорил этих девушек, которые убили только одного человека, но при этом смотришь сквозь пальцы на многократные, случайные и безжалостные убийства Зерозаки? Давать и забирать, хах? Ну и дела… а ты и вправду жесток, да?

    — Так вот, Сасаки и Казухито… вчера они арестовали Атэмию Маюми, но… они сказали, что она была на грани самоубийства. Она собиралась спрыгнуть с крыши своего дома, но они успели спасти ее как раз вовремя. Видимо она окончательно лишилась разума – они даже не смогли понять слова, что она произносит. И они не уверены, что она вообще сможет когда-нибудь восстановиться». — Неужели — Ты ей ничего такого не говорил? — Нет — ответил я, не раздумывая. – «Разве я тебе не сказал? Я не интересуюсь людьми, которые убивают ради своих собственных страстей». — Я абсолютно уверена, что ты сказал, что тебя от них тошнит. — Ты, должно быть, ослышалась. Секунду она молча таращилась на меня. «Хахх» — вздохнула она. – «Хорошо, так или иначе… именно поэтому ты приговорил этих девушек, которые убили только одного человека, но при этом смотришь сквозь пальцы на многократные, случайные и безжалостные убийства Зерозаки? Давать и забирать, хах? Ну и дела… а ты и вправду жесток, да?

    — Джун Аикава · книга
19. «

    Ты виновен в том, что ты — это ты, в этом твоё преступление, но это же и твоё наказание.

    Ты виновен в том, что ты — это ты, в этом твоё преступление, но это же и твоё наказание.

    — Дзюн Айкава · книга
20. «

    Я знаю о том, что такое грусть, но, почему-то, она на меня не находит.

    Я знаю о том, что такое грусть, но, почему-то, она на меня не находит.

    — Томоэ Эмото · книга