109 лучших фраз О. Генри

Подборка из 109 цитат О. Генри: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Скорее! — крикнул Кьоу. — В городе и так уж восстание из-за телеграммы, которая пришла на ваше имя. Не шутите такими вещами, мой милый. Надо же считаться с народными чувствами. В один прекрасный день вы получите надушенную фиалками розовую записочку, а в стране из-за этого произойдет революция.

   — Скорее! — крикнул Кьоу. — В городе и так уж восстание из-за телеграммы, которая пришла на ваше имя. Не шутите такими вещами, мой милый. Надо же считаться с народными чувствами. В один прекрасный день вы получите надушенную фиалками розовую записочку, а в стране из-за этого произойдет революция.

   — Билли Кьоу · книга
2. «

   Местные жители слишком умны и ленивы. Да и зачем им работать? Стоит им протянуть руку, и в руке у них окажется самый дорогой, самый изысканный плод, какой только есть на земле; стоит им протянуть другую — и они заснут хоть на неделю, не боясь, что в семь часов утра их разбудит фабричный гудок или что сейчас к ним войдет сборщик квартирной платы.

   Местные жители слишком умны и ленивы. Да и зачем им работать? Стоит им протянуть руку, и в руке у них окажется самый дорогой, самый изысканный плод, какой только есть на земле; стоит им протянуть другую — и они заснут хоть на неделю, не боясь, что в семь часов утра их разбудит фабричный гудок или что сейчас к ним войдет сборщик квартирной платы.

   — Короли и капуста · книга
3. «

   Клянусь тебе, мой друг, сердечно: тебя любить я буду вечно.

   Клянусь тебе, мой друг, сердечно: тебя любить я буду вечно.

   — Немезида и разносчик · книга
4. «

   Улыбки женщин, – продолжает Пейсли, – это водоворот Сциллы и Харибды, в пучину которого часто попадает, разбиваясь в щепки, крепкий корабль «Дружба».

   Улыбки женщин, – продолжает Пейсли, – это водоворот Сциллы и Харибды, в пучину которого часто попадает, разбиваясь в щепки, крепкий корабль «Дружба».

   — Пейсли Фиш · книга
5. «

   На лоне природы даже тот, кто совсем забыл о своём родстве с ней, с новой силой ощущает эту живую связь. Среди гигантских массивов, воздвигнутых древними геологическими переворотами, среди грандиозных просторов и безмерных далей всё ничтожное выпадает из души человека, как выпадает из раствора осадок под действием химического реагента.

   На лоне природы даже тот, кто совсем забыл о своём родстве с ней, с новой силой ощущает эту живую связь. Среди гигантских массивов, воздвигнутых древними геологическими переворотами, среди грандиозных просторов и безмерных далей всё ничтожное выпадает из души человека, как выпадает из раствора осадок под действием химического реагента.

   — Вопрос высоты над уровнем моря · книга
6. «

   Боливару не снести двоих.

   Боливару не снести двоих.

   — Дороги, которые мы выбираем · книга
7. «

   Напрасно самое верное сердце в мире бьется над пятидесятидвухдюймовой талией.

   Напрасно самое верное сердце в мире бьется над пятидесятидвухдюймовой талией.

   — Комната на чердаке · книга
8. «

   Если бы мужчины знали, как проводят время женщины, когда они одни, они ни за что бы не женились. Романы Лауры Лин Джибби, щелканье орехов, натиранье мускулов шеи миндальным кремом, — причем посуда остается немытой, — получасовая беседа с поставщиком льда, перечитывание связки старых писем, закуска из парочки пикулей и двух бутылок мальц-экстракта, просиживание в течение часа у дырочки, выцарапанной в матовом стекле окна, чтобы посмотреть, что делается в квартире напротив, — пожалуй, вот и все их занятия. За двадцать минут до его прихода со службы они начинают прибирать, поправлять прическу, чтобы не торчала фальшивая подкладка, и вытаскивают ворох шитья — чтобы разыграть десятиминутную комедию.

   Если бы мужчины знали, как проводят время женщины, когда они одни, они ни за что бы не женились. Романы Лауры Лин Джибби, щелканье орехов, натиранье мускулов шеи миндальным кремом, — причем посуда остается немытой, — получасовая беседа с поставщиком льда, перечитывание связки старых писем, закуска из парочки пикулей и двух бутылок мальц-экстракта, просиживание в течение часа у дырочки, выцарапанной в матовом стекле окна, чтобы посмотреть, что делается в квартире напротив, — пожалуй, вот и все их занятия. За двадцать минут до его прихода со службы они начинают прибирать, поправлять прическу, чтобы не торчала фальшивая подкладка, и вытаскивают ворох шитья — чтобы разыграть десятиминутную комедию.

   — Пёс · книга
9. «

   Изголодавшееся сердце должно иметь крупицу счастья хоть раз в год.

   Изголодавшееся сердце должно иметь крупицу счастья хоть раз в год.

   — Пурпурное платье · книга
10. «

    Взоры всего погребка устремились на пришельца. Он был свеж, как молодой редис, и незатейлив, как грабли.

    Взоры всего погребка устремились на пришельца. Он был свеж, как молодой редис, и незатейлив, как грабли.

    — Погребок и роза · книга
11. «

    ... мечтаю поскорее вернуться на Запад, где клиент всегда будет драться за свои деньги с упорством, вполне достаточным для того, чтобы твоя совесть позволила тебе их у него отобрать.

    ... мечтаю поскорее вернуться на Запад, где клиент всегда будет драться за свои деньги с упорством, вполне достаточным для того, чтобы твоя совесть позволила тебе их у него отобрать.

    — Простаки с Бродвея · книга
12. «

    Зелененькие! — сказал он нежно, и во взгляде его появилось благоговение. — Чего только на них не купишь.

    Зелененькие! — сказал он нежно, и во взгляде его появилось благоговение. — Чего только на них не купишь.

    — Дикки · книга
13. «

    Человеку нужен один-единственный друг. Тот, кто околачивается возле вас, пьёт ваше виски, хлопает вас по плечу, расписывает, как он вас любит, и отнимает у вас время, — это ещё не друг, даже если вы играли с ним в камушки в школе и удили рыбу в одном ручье. Пока вам не понадобился истинный друг, может, сойдёт и этот. Но настоящий друг, на мой взгляд, это тот, на кого вы можете положиться.

    Человеку нужен один-единственный друг. Тот, кто околачивается возле вас, пьёт ваше виски, хлопает вас по плечу, расписывает, как он вас любит, и отнимает у вас время, — это ещё не друг, даже если вы играли с ним в камушки в школе и удили рыбу в одном ручье. Пока вам не понадобился истинный друг, может, сойдёт и этот. Но настоящий друг, на мой взгляд, это тот, на кого вы можете положиться.

    — Симон Белл · книга
14. «

    Мы заработали слишком много денег, чтобы впутываться в вульгарную благотворительность, и все-таки недостаточно, чтобы учинить полное возмещение.

    Мы заработали слишком много денег, чтобы впутываться в вульгарную благотворительность, и все-таки недостаточно, чтобы учинить полное возмещение.

    — Благородный жулик · книга
15. «

    Если потребуется что-нибудь сделать, вы этим и займетесь. Не воображаете ли вы, что член демократической партии будет работать, пока он занимает официальный пост?

    Если потребуется что-нибудь сделать, вы этим и займетесь. Не воображаете ли вы, что член демократической партии будет работать, пока он занимает официальный пост?

    — Джонни · книга
16. «

    Город — жизнерадостный малыш, а ты — красная краска, которую он слизывает со своей игрушки.

    Город — жизнерадостный малыш, а ты — красная краска, которую он слизывает со своей игрушки.

    — Один час полной жизни · книга
17. «

    – Я родился на ферме в округе Олстер. Семнадцати лет я убежал из дому. И на Запад-то я попал случайно. Шел я по дороге с узелком в руках, хотел попасть в Нью-Йорк. Думал, попаду туда и начну деньги загребать. Мне всегда казалось, что я для этого и родился. Дошел я до перекрестка и не знаю, куда мне идти. С полчаса я раздумывал, как мне быть, потом повернул налево. К вечеру я нагнал циркачей-ковбоев и с ними двинулся на Запад. Я часто думаю, что было бы со мной, если бы я выбрал другую дорогу. – По-моему, было бы то же самое, – философски ответил Боб Тидбол.

    – Я родился на ферме в округе Олстер. Семнадцати лет я убежал из дому. И на Запад-то я попал случайно. Шел я по дороге с узелком в руках, хотел попасть в Нью-Йорк. Думал, попаду туда и начну деньги загребать. Мне всегда казалось, что я для этого и родился. Дошел я до перекрестка и не знаю, куда мне идти. С полчаса я раздумывал, как мне быть, потом повернул налево. К вечеру я нагнал циркачей-ковбоев и с ними двинулся на Запад. Я часто думаю, что было бы со мной, если бы я выбрал другую дорогу. – По-моему, было бы то же самое, – философски ответил Боб Тидбол.

    — Дороги, которые мы выбираем · книга
18. «

    Образования она почти не получила, но выучилась каким-то инстинктом оценивать мужчин и те пружины, которые управляют их действиями.

    Образования она почти не получила, но выучилась каким-то инстинктом оценивать мужчин и те пружины, которые управляют их действиями.

    — Короли и капуста · книга
19. «

    Политическая интрига была для него коммерческим делом. Благодаря своему большому уму он оказывал влияние на главарей-заговорщиков; благодаря своим деньгам он держал в руках мелкоту — второстепенных чиновников. В стране всегда существовала революционная партия, и Гудвин всегда готов был служить ей, ибо после всякой революции ее приверженцы получали большую награду.

    Политическая интрига была для него коммерческим делом. Благодаря своему большому уму он оказывал влияние на главарей-заговорщиков; благодаря своим деньгам он держал в руках мелкоту — второстепенных чиновников. В стране всегда существовала революционная партия, и Гудвин всегда готов был служить ей, ибо после всякой революции ее приверженцы получали большую награду.

    — Короли и капуста · книга
20. «

    В большом городе происходят важные и неожиданные события. Заворачиваешь за угол и попадаешь острием зонта в глаз старому знакомому из Кутни-Фоллс. Гуляешь в парке, хочешь сорвать гвоздику — и вдруг на тебя нападают бандиты, «скорая помощь» везет тебя в больницу, ты женишься на сиделке; разводишься, перебиваешься кое-как с хлеба на квас, стоишь в очереди в ночлежку, женишься на богатой наследнице, отдаешь белье в стирку, платишь членские взносы в клуб — и все это в мгновение ока. Бродишь по улицам, кто-то манит тебя пальцем, роняет к твоим ногам платок, на тебя роняют кирпич, лопается трос в лифте или твой банк, ты не ладишь с женой или твой желудок не ладит с готовыми обедами — судьба швыряет тебя из стороны в сторону, как кусок пробки в вине, откупоренном официантом, которому ты не дал на чай. Город — жизнерадостный малыш, а ты — красная краска, которую он слизывает со своей игрушки.

    В большом городе происходят важные и неожиданные события. Заворачиваешь за угол и попадаешь острием зонта в глаз старому знакомому из Кутни-Фоллс. Гуляешь в парке, хочешь сорвать гвоздику — и вдруг на тебя нападают бандиты, «скорая помощь» везет тебя в больницу, ты женишься на сиделке; разводишься, перебиваешься кое-как с хлеба на квас, стоишь в очереди в ночлежку, женишься на богатой наследнице, отдаешь белье в стирку, платишь членские взносы в клуб — и все это в мгновение ока. Бродишь по улицам, кто-то манит тебя пальцем, роняет к твоим ногам платок, на тебя роняют кирпич, лопается трос в лифте или твой банк, ты не ладишь с женой или твой желудок не ладит с готовыми обедами — судьба швыряет тебя из стороны в сторону, как кусок пробки в вине, откупоренном официантом, которому ты не дал на чай. Город — жизнерадостный малыш, а ты — красная краска, которую он слизывает со своей игрушки.

    — Голос большого города · книга