110 цитат О. Генри — коротко и по делу

Подборка из 110 цитат О. Генри: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Никакой язык не труден для человека, если он ему нужен.

   Никакой язык не труден для человека, если он ему нужен.

   — Билли Кьоу · книга
2. «

   Если вокруг вас роскошь, она принадлежит вам, кто бы за нее ни платил — вы или другие.

   Если вокруг вас роскошь, она принадлежит вам, кто бы за нее ни платил — вы или другие.

   — Горящий светильник · книга
3. «

   Необыкновенная страсть к приключениям, к опасностям и наслаждениям жизни была свойственна ей в большей мере, чем обычным, заурядным женщинам. Ее душа могла порвать любые цепи; она была Евой, уже отведавшей запретного плода, но еще не ощутившей его горечи.

   Необыкновенная страсть к приключениям, к опасностям и наслаждениям жизни была свойственна ей в большей мере, чем обычным, заурядным женщинам. Ее душа могла порвать любые цепи; она была Евой, уже отведавшей запретного плода, но еще не ощутившей его горечи.

   — Короли и капуста · книга
4. «

   — Эх ты, старый, блохастый охотник за воробьями, — сказал я ему, — только ты и умеешь, что выть на луну, да гоняться за зайцами, да яйца воровать, — а не видишь, что я вовсе не хочу уходить от тебя. Разве ты не понимаешь, что мы оба с тобой — заблудившиеся в лесу щенята, а хозяйка — жестокая мачеха, которая хочет нас извести: тебя — вытиранием посуды, а меня — мазью от блох и розовым бантом на хвосте. Почему бы нам не бросить все и не стать навсегда товарищами?

   — Эх ты, старый, блохастый охотник за воробьями, — сказал я ему, — только ты и умеешь, что выть на луну, да гоняться за зайцами, да яйца воровать, — а не видишь, что я вовсе не хочу уходить от тебя. Разве ты не понимаешь, что мы оба с тобой — заблудившиеся в лесу щенята, а хозяйка — жестокая мачеха, которая хочет нас извести: тебя — вытиранием посуды, а меня — мазью от блох и розовым бантом на хвосте. Почему бы нам не бросить все и не стать навсегда товарищами?

   — Пёс · книга
5. «

   «Зло двигается по земле, и скорости его не вынести. Где золота невпроворот, там не ищите справедливости».

   «Зло двигается по земле, и скорости его не вынести. Где золота невпроворот, там не ищите справедливости».

   — У.Д.Финч · книга
6. «

   ... он остановился у залитого огнями кафе, где по вечерам сосредоточивается всё лучшее, что может дать виноградная лоза, шелковичный червь и протоплазма.

   ... он остановился у залитого огнями кафе, где по вечерам сосредоточивается всё лучшее, что может дать виноградная лоза, шелковичный червь и протоплазма.

   — Фараон и хорал · книга
7. «

   Я придерживаюсь теории, что противоречия и несуразности заболевания, известного под названием любви, — дело такое же частное и персональное, как зубная щетка.

   Я придерживаюсь теории, что противоречия и несуразности заболевания, известного под названием любви, — дело такое же частное и персональное, как зубная щетка.

   — Джефф Питерс · книга
8. «

   Когда человек ограбил своих ближних на известную сумму, ему становится жутковато и хочется отдать часть награбленного. И если последить за ним внимательно, можно заметить, что он пытается компенсировать тех же людей, которых ещё так недавно очистил до нитки.

   Когда человек ограбил своих ближних на известную сумму, ему становится жутковато и хочется отдать часть награбленного. И если последить за ним внимательно, можно заметить, что он пытается компенсировать тех же людей, которых ещё так недавно очистил до нитки.

   — Кафедра филантроматематики · книга
9. «

   Существует поговорка, что тот еще не жил полной жизнью, кто не знал бедности, любви и войны.

   Существует поговорка, что тот еще не жил полной жизнью, кто не знал бедности, любви и войны.

   — Один час полной жизни · книга
10. «

    Мне хочется видеть, как упадет последний лист. Я устала ждать. Я устала думать. Мне хочется освободиться от всего, что меня держит, — лететь, лететь все ниже и ниже, как один из этих бедных, усталых листьев.

    Мне хочется видеть, как упадет последний лист. Я устала ждать. Я устала думать. Мне хочется освободиться от всего, что меня держит, — лететь, лететь все ниже и ниже, как один из этих бедных, усталых листьев.

    — Последний лист · книга
11. «

    Сколько бывших студентов упустили те возможности, которые им дало образование! Один из лучших математиков выпуска девяносто первого года продает лотерейные билеты. В прошлом месяце сюда заезжал один человек, окончивший университет. Теперь он младший стюард на пароходе, перевозящем птичий помет.

    Сколько бывших студентов упустили те возможности, которые им дало образование! Один из лучших математиков выпуска девяносто первого года продает лотерейные билеты. В прошлом месяце сюда заезжал один человек, окончивший университет. Теперь он младший стюард на пароходе, перевозящем птичий помет.

    — Консул · книга
12. «

    Вся наша фармакопея теряет смысл, когда люди начинают действовать в интересах гробовщика.

    Вся наша фармакопея теряет смысл, когда люди начинают действовать в интересах гробовщика.

    — Последний лист · книга
13. «

    Спящий мужчина — это зрелище, от которого могут прослезиться ангелы. Что стоят сейчас его мозги, бицепсы, чековая книжка, апломб, протекции и семейные связи? Он — игрушка в руках врага, а тем паче — друга.

    Спящий мужчина — это зрелище, от которого могут прослезиться ангелы. Что стоят сейчас его мозги, бицепсы, чековая книжка, апломб, протекции и семейные связи? Он — игрушка в руках врага, а тем паче — друга.

    — Как скрывался Черный Билл · книга
14. «

    Наш мир вертится, всецело подчиняясь рутине и притяжению, и теперь трудно найти неведомую тропинку, на которой не нашлось бы столба с надписью о том, что вы найдете в конце ее. Я не хочу знать, не хочу рассуждать, не хочу угадывать; я хочу играть втемную.

    Наш мир вертится, всецело подчиняясь рутине и притяжению, и теперь трудно найти неведомую тропинку, на которой не нашлось бы столба с надписью о том, что вы найдете в конце ее. Я не хочу знать, не хочу рассуждать, не хочу угадывать; я хочу играть втемную.

    — Искатели приключений · книга
15. «

    – Я родился на ферме в округе Олстер. Семнадцати лет я убежал из дому. И на Запад-то я попал случайно. Шел я по дороге с узелком в руках, хотел попасть в Нью-Йорк. Думал, попаду туда и начну деньги загребать. Мне всегда казалось, что я для этого и родился. Дошел я до перекрестка и не знаю, куда мне идти. С полчаса я раздумывал, как мне быть, потом повернул налево. К вечеру я нагнал циркачей-ковбоев и с ними двинулся на Запад. Я часто думаю, что было бы со мной, если бы я выбрал другую дорогу. – По-моему, было бы то же самое, – философски ответил Боб Тидбол.

    – Я родился на ферме в округе Олстер. Семнадцати лет я убежал из дому. И на Запад-то я попал случайно. Шел я по дороге с узелком в руках, хотел попасть в Нью-Йорк. Думал, попаду туда и начну деньги загребать. Мне всегда казалось, что я для этого и родился. Дошел я до перекрестка и не знаю, куда мне идти. С полчаса я раздумывал, как мне быть, потом повернул налево. К вечеру я нагнал циркачей-ковбоев и с ними двинулся на Запад. Я часто думаю, что было бы со мной, если бы я выбрал другую дорогу. – По-моему, было бы то же самое, – философски ответил Боб Тидбол.

    — Дороги, которые мы выбираем · книга
16. «

    Я уже сказал, что вам не понять ее, дамы с туго набитыми кошельками и гардеробными шкафами; вы не знаете, что значит жить в постоянной тоске по красивым вещам и недоедать в течение восьми месяцев, чтобы свести воедино алое платье и праздничный день. Изголодавшееся сердце должно получить хоть одну крупицу за год.

    Я уже сказал, что вам не понять ее, дамы с туго набитыми кошельками и гардеробными шкафами; вы не знаете, что значит жить в постоянной тоске по красивым вещам и недоедать в течение восьми месяцев, чтобы свести воедино алое платье и праздничный день. Изголодавшееся сердце должно получить хоть одну крупицу за год.

    — Алое платье · книга
17. «

    О, вы, дамы, разъезжающие за покупками в экипажах, вы ее не поймете. Девушки, гардероб которых заполняется за счет вашего папаши, вам тоже не понять, почему Мейда не почувствовала холодной струи благодарственного дождя.

    О, вы, дамы, разъезжающие за покупками в экипажах, вы ее не поймете. Девушки, гардероб которых заполняется за счет вашего папаши, вам тоже не понять, почему Мейда не почувствовала холодной струи благодарственного дождя.

    — Алое платье · книга
18. «

    — Скорее! — крикнул Кьоу. — В городе и так уж восстание из-за телеграммы, которая пришла на ваше имя. Не шутите такими вещами, мой милый. Надо же считаться с народными чувствами. В один прекрасный день вы получите надушенную фиалками розовую записочку, а в стране из-за этого произойдет революция.

    — Скорее! — крикнул Кьоу. — В городе и так уж восстание из-за телеграммы, которая пришла на ваше имя. Не шутите такими вещами, мой милый. Надо же считаться с народными чувствами. В один прекрасный день вы получите надушенную фиалками розовую записочку, а в стране из-за этого произойдет революция.

    — Билли Кьоу · книга
19. «

    Девушки, зарабатывающие себе на жизнь, встречались с мужчинами лицом к лицу и пришли к выводу, что существо это довольно жалкое. Они убедились, что описания мужчины, имеющиеся в романах для железнодорожного чтения и рисующие его сказочным принцем, не находят себе подтверждение в действительности.

    Девушки, зарабатывающие себе на жизнь, встречались с мужчинами лицом к лицу и пришли к выводу, что существо это довольно жалкое. Они убедились, что описания мужчины, имеющиеся в романах для железнодорожного чтения и рисующие его сказочным принцем, не находят себе подтверждение в действительности.

    — Джефф Питерс · книга
20. «

    Созданный из Адамова ребра пол более изобретателен на счет освобождения от излишков капитала, и в груди его представительниц гений освобождения кошельков может дремать годами, не проявляясь за отсутствием случая, но никогда, о братья мои, никогда он не угаснет совсем.

    Созданный из Адамова ребра пол более изобретателен на счет освобождения от излишков капитала, и в груди его представительниц гений освобождения кошельков может дремать годами, не проявляясь за отсутствием случая, но никогда, о братья мои, никогда он не угаснет совсем.

    — По первому требованию · книга