48 фраз Одри Ниффенеггера, которые запоминаются

Подборка из 48 цитат Одри Ниффенеггера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Доктор Кендрик – генетик и – не случайно – философ; второе, мне кажется, должно быть полезно при работе с жесткими реалиями первого.

   Доктор Кендрик – генетик и – не случайно – философ; второе, мне кажется, должно быть полезно при работе с жесткими реалиями первого.

   — Жена путешественника во времени · книга
2. «

   Любые отношения начинаются с облака надежды и безумства иллюзий.

   Любые отношения начинаются с облака надежды и безумства иллюзий.

   — Соразмерный образ мой · книга
3. «

   Моя комната — это диван, кресло и тысяч пять книг.

   Моя комната — это диван, кресло и тысяч пять книг.

   — Жена путешественника во времени · книга
4. «

   — Если бы мой ребёнок уехал на машине в день получения водительских прав, я бы сидел на крыльце с секундомером.

   — Если бы мой ребёнок уехал на машине в день получения водительских прав, я бы сидел на крыльце с секундомером.

   — Генри Детамбль · книга
5. «

   — Любовь — это… тревога, — сказал он. — Хочешь доставить радость и боишься, что тебя увидят таким, каков ты есть. В то же время хочешь, чтобы тебя знали. Иными словами… ты наг, стонешь во тьме, теряешь всякую гордость… Я хотел, чтобы она видела меня и любила, хотя знала как облупленного, а я знал её. Теперь её рядом нет, и моё знание неполно. Целыми днями пытаюсь представить, чем она занимается, что говорит, с кем общается, как выглядит. Стараюсь восполнить потерянные часы, но чем дольше разлука, тем это труднее — неизвестность множится. Приходится додумывать. На самом деле, я просто не знаю. Ничего больше не знаю.

   — Любовь — это… тревога, — сказал он. — Хочешь доставить радость и боишься, что тебя увидят таким, каков ты есть. В то же время хочешь, чтобы тебя знали. Иными словами… ты наг, стонешь во тьме, теряешь всякую гордость… Я хотел, чтобы она видела меня и любила, хотя знала как облупленного, а я знал её. Теперь её рядом нет, и моё знание неполно. Целыми днями пытаюсь представить, чем она занимается, что говорит, с кем общается, как выглядит. Стараюсь восполнить потерянные часы, но чем дольше разлука, тем это труднее — неизвестность множится. Приходится додумывать. На самом деле, я просто не знаю. Ничего больше не знаю.

   — Соразмерный образ мой · книга
6. «

   — Генри, ты что, смерти хочешь? — Да, — подумав, отвечаю я, отворачиваюсь к стене и притворяюсь спящим.

   — Генри, ты что, смерти хочешь? — Да, — подумав, отвечаю я, отворачиваюсь к стене и притворяюсь спящим.

   — Жена путешественника во времени · книга
7. «

   Я никогда тебя не оставлю, несмотря на то, что ты всегда оставляешь меня.

   Я никогда тебя не оставлю, несмотря на то, что ты всегда оставляешь меня.
8. «

   Горько сожалею о том, что никогда не увижу её с этим лицом, с которым она будет продолжать жить без меня, которое я никогда больше не поцелую, которое будет принадлежать миру, и я не узнаю его и в нём я буду только воспоминанием.

   Горько сожалею о том, что никогда не увижу её с этим лицом, с которым она будет продолжать жить без меня, которое я никогда больше не поцелую, которое будет принадлежать миру, и я не узнаю его и в нём я буду только воспоминанием.

   — Жена путешественника во времени · книга
9. «

   Иногда я рада, когда <..он> исчезает. Но я всегда рада, когда он возвращается.

   Иногда я рада, когда <..он> исчезает. Но я всегда рада, когда он возвращается.

   — Клэр · книга
10. «

    Я хочу иметь свободу действий, но я также хочу, чтобы мои действия имели смысл.

    Я хочу иметь свободу действий, но я также хочу, чтобы мои действия имели смысл.

    — Жена путешественника во времени · книга
11. «

    Снимаю брюки и трусы. Это невозможно сделать красиво. Интересно, как с этой проблемой справляются стриптизеры. Или они просто прыгают по сцене, сначала на одной ноге, потом на другой?

    Снимаю брюки и трусы. Это невозможно сделать красиво. Интересно, как с этой проблемой справляются стриптизеры. Или они просто прыгают по сцене, сначала на одной ноге, потом на другой?

    — Генри Детамбль · книга
12. «

    Я сплю. Я проживаю во сне твёрдо, желая этого, владея им, отталкивая сны, отказываясь, отказываясь. Теперь сон – это мой любовник, моё забытье, обезболивающее, забвение. День, ночь, утро. Всё ограничивается размером кровати, этой бесконечной дремотой, которая заставляет дни перетекать из одного в другой, время – останавливаться, растягиваться и сжиматься, пока оно не потеряет смысла. Сон стирает все различия: тогда и сейчас, жизнь и смерть. Я вне голода, вне тщеславия, вне заботы.

    Я сплю. Я проживаю во сне твёрдо, желая этого, владея им, отталкивая сны, отказываясь, отказываясь. Теперь сон – это мой любовник, моё забытье, обезболивающее, забвение. День, ночь, утро. Всё ограничивается размером кровати, этой бесконечной дремотой, которая заставляет дни перетекать из одного в другой, время – останавливаться, растягиваться и сжиматься, пока оно не потеряет смысла. Сон стирает все различия: тогда и сейчас, жизнь и смерть. Я вне голода, вне тщеславия, вне заботы.

    — Жена путешественника во времени · книга
13. «

    Я ещё не выдохся. Я хочу быть здесь, я хочу видеть их, хочу обнимать их, я хочу жить...

    Я ещё не выдохся. Я хочу быть здесь, я хочу видеть их, хочу обнимать их, я хочу жить...

    — Жена путешественника во времени · книга
14. «

    Я люблю тебя, всегда. Время – ничто.

    Я люблю тебя, всегда. Время – ничто.

    — Генри · книга
15. «

    Смерть плоха тем, что она как будто стирает человека с лица земли.

    Смерть плоха тем, что она как будто стирает человека с лица земли.

    — Соразмерный образ мой · книга
16. «

    Непреодолимый момент в творении искусства – в творении чего угодно, я думаю, – это момент, когда колебания, нематериальная идея превращается в твердое что-то, в вещь, в вещество, принадлежащее этому миру веществ. Цирцея, Ниоба, Артемида, Афина, все древние волшебницы – им, должно быть, знакомо это чувство, когда они превращали простых людей в волшебные существа, крали секреты магов, выстраивали армии: ах, посмотрите, вот оно, вот оно, новое. Называйте это безобразием, войной, лавровым деревом. Называйте это искусством.

    Непреодолимый момент в творении искусства – в творении чего угодно, я думаю, – это момент, когда колебания, нематериальная идея превращается в твердое что-то, в вещь, в вещество, принадлежащее этому миру веществ. Цирцея, Ниоба, Артемида, Афина, все древние волшебницы – им, должно быть, знакомо это чувство, когда они превращали простых людей в волшебные существа, крали секреты магов, выстраивали армии: ах, посмотрите, вот оно, вот оно, новое. Называйте это безобразием, войной, лавровым деревом. Называйте это искусством.

    — Жена путешественника во времени · книга
17. «

    Что соединил Господь, люди не могут разделить.

    Что соединил Господь, люди не могут разделить.

    — Жена путешественника во времени · книга
18. «

    Он раз за разом гуглил ее имя, но она принадлежала к тем уникальным, неуловимым натурам, которые обитают исключительно в реальном мире.

    Он раз за разом гуглил ее имя, но она принадлежала к тем уникальным, неуловимым натурам, которые обитают исключительно в реальном мире.

    — Соразмерный образ мой · книга
19. «

    Наша любовь была нитью в этом лабиринте, сетью под канатоходцем, единственной реальной вещью в моей странной жизни, которой я всегда мог доверять. Сегодня я чувствую, что моя любовь к тебе имеет большую плотность, чем я сам: как будто на неё ты сможешь опереться после меня, она тебя окружит, поддержит, удержит...

    Наша любовь была нитью в этом лабиринте, сетью под канатоходцем, единственной реальной вещью в моей странной жизни, которой я всегда мог доверять. Сегодня я чувствую, что моя любовь к тебе имеет большую плотность, чем я сам: как будто на неё ты сможешь опереться после меня, она тебя окружит, поддержит, удержит...

    — Жена путешественника во времени · книга
20. «

    Боль ушла, но осталась скорлупа от неё, пустое пространство, где должна быть боль, но на её месте лишь ожидание боли.

    Боль ушла, но осталась скорлупа от неё, пустое пространство, где должна быть боль, но на её месте лишь ожидание боли.

    — Жена путешественника во времени · книга