11 цитат, которые говорила Ольга Павловна Иванова

Ниже 11 цитат Ольги Павловны Ивановы — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   И запах лёгкой дорожной пыли был запахом цыганской воли.

   И запах лёгкой дорожной пыли был запахом цыганской воли.

   — Золотая чаша · книга
2. «

   Вот если бы я тебя в дыму не нашёл, это горе было бы! А добро сгорело – Господь дал, Господь взял. Что ж поделаешь! Вытерпим, выдержим!

   Вот если бы я тебя в дыму не нашёл, это горе было бы! А добро сгорело – Господь дал, Господь взял. Что ж поделаешь! Вытерпим, выдержим!

   — Лука · книга
3. «

   Родился человек — у него душа беленькая, чистенькая, ни пятнышка! Живет, растет, душу свою пачкает… Украл в первый раз, ребенка ударил или старика обидел — пятно на душе появилось. У кого это чёрное пятно болеть начинает, тот в церковь пойдет и покается. Если покается по-настоящему, по правде, никогда больше греха такого не сделает. Пятно посветлеет помаленьку, глядишь — и нет его. А кто только для виду кается, сам себя утешает да оправдывает, у того пятно в душу так въестся – ничем уж не отмоешь! А там другое, третье, так и вся душа почернеет! А бывает, одного обидел — пятерых утешил… Или у богатого взял, бедному отдал… Тоже пятно светлее станет, но совсем не исчезнет — грех-то ведь упал на душу! Нет, без покаяния нельзя.

   Родился человек — у него душа беленькая, чистенькая, ни пятнышка! Живет, растет, душу свою пачкает… Украл в первый раз, ребенка ударил или старика обидел — пятно на душе появилось. У кого это чёрное пятно болеть начинает, тот в церковь пойдет и покается. Если покается по-настоящему, по правде, никогда больше греха такого не сделает. Пятно посветлеет помаленьку, глядишь — и нет его. А кто только для виду кается, сам себя утешает да оправдывает, у того пятно в душу так въестся – ничем уж не отмоешь! А там другое, третье, так и вся душа почернеет! А бывает, одного обидел — пятерых утешил… Или у богатого взял, бедному отдал… Тоже пятно светлее станет, но совсем не исчезнет — грех-то ведь упал на душу! Нет, без покаяния нельзя.

   — бабушка Ольга Романовна · книга
4. «

   Много зла на свете, много горя. Потому что, кроме Света, есть ещё Тьма. Собирай своё племя, старик, уводи от беды. Жаль тебе земли, где так хорошо вы жили, но не горюй: вместо неё я дарую вам свободу и дорогу.

   Много зла на свете, много горя. Потому что, кроме Света, есть ещё Тьма. Собирай своё племя, старик, уводи от беды. Жаль тебе земли, где так хорошо вы жили, но не горюй: вместо неё я дарую вам свободу и дорогу.

   — Бог · книга
5. «

   Фронтовики входят в зал по одному, почему-то явно стесняются, потихоньку здороваются друг с другом за руку, вполголоса поздравляют друг друга, занимают последние ряды. Мы приглашаем их пройти в первый ряд, они смущенно отнекиваются.

   Фронтовики входят в зал по одному, почему-то явно стесняются, потихоньку здороваются друг с другом за руку, вполголоса поздравляют друг друга, занимают последние ряды. Мы приглашаем их пройти в первый ряд, они смущенно отнекиваются.

   — Леля · книга
6. «

   Боязно было, ой, как боязно! Но когда дитя помирает, на всё пойдёшь, лишь бы задышал хорошо, лишь бы глазки открыл!

   Боязно было, ой, как боязно! Но когда дитя помирает, на всё пойдёшь, лишь бы задышал хорошо, лишь бы глазки открыл!

   — бабушка Ольга Романовна · книга
7. «

   Подъезжая, слышали, как играют громкоголосые ребятишки. Хороший знак: тишина могла означать беду или тяжёлую болезнь кого-то из таборных.

   Подъезжая, слышали, как играют громкоголосые ребятишки. Хороший знак: тишина могла означать беду или тяжёлую болезнь кого-то из таборных.

   — Золотая чаша · книга
8. «

   Ты и не знаешь пока, что жизнь с каждым годом быстрее катится! Как колесо под горку: сначала потихоньку-помаленьку, потом быстрее, быстрее, и вот уже летит, на кочках, на камнях подскакивает! Может далеко улететь, а может сковырнуться и упасть посреди молодой и веселой жизни… крутнется на земле лежа, будто еще встать пытается, да и замрет...

   Ты и не знаешь пока, что жизнь с каждым годом быстрее катится! Как колесо под горку: сначала потихоньку-помаленьку, потом быстрее, быстрее, и вот уже летит, на кочках, на камнях подскакивает! Может далеко улететь, а может сковырнуться и упасть посреди молодой и веселой жизни… крутнется на земле лежа, будто еще встать пытается, да и замрет...

   — бабушка Ольга Романовна · книга
9. «

   Что, сестра, смотришь? Нельзя людей убивать? Нельзя. А разве он человек? Не человек – бэнг! Кало ило! (Чёрная душа!) Он прилетел людей убивать. Детей, старух, лошадей наших. Мы разве чего украли у него? Мы разве сестру его сманили, дитя его забрали, мать его обидели? Братьям на войне хоть чуть, а легче будет: одного-то я убил!

   Что, сестра, смотришь? Нельзя людей убивать? Нельзя. А разве он человек? Не человек – бэнг! Кало ило! (Чёрная душа!) Он прилетел людей убивать. Детей, старух, лошадей наших. Мы разве чего украли у него? Мы разве сестру его сманили, дитя его забрали, мать его обидели? Братьям на войне хоть чуть, а легче будет: одного-то я убил!

   — Матвей · книга
10. «

    У Гитлера души и вовсе не было, сначала сам её всю испачкал, сапогами истоптал, а потом и вовсе сжёг напрочь. В газовой печи. И все, кто круг него были, через него души себе погубили… все, все… Что генералы, что солдатики… Всех бэнг (черт) лукавый к себе забрал.

    У Гитлера души и вовсе не было, сначала сам её всю испачкал, сапогами истоптал, а потом и вовсе сжёг напрочь. В газовой печи. И все, кто круг него были, через него души себе погубили… все, все… Что генералы, что солдатики… Всех бэнг (черт) лукавый к себе забрал.

    — бабушка Ольга Романовна · книга
11. «

    Я – Трофим, а он – Трофей. Оба Трошки! — по-детски радовался цыганенок.

    Я – Трофим, а он – Трофей. Оба Трошки! — по-детски радовался цыганенок.

    — Трофим · книга