357 цитат Омара Хайяма: от иронии до философии

Ниже 357 цитат Омара Хайяма — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Развеселись!... В плен не поймать ручья? Зато ласкает беглая струя! Нет в женщинах и в жизни постоянства? Зато бывает очередь твоя!

   Развеселись!... В плен не поймать ручья? Зато ласкает беглая струя! Нет в женщинах и в жизни постоянства? Зато бывает очередь твоя!
2. «

   И теперь живу под гнетом страха: Я боюсь, что время, время злое Уловить мне случай помешает, Увенчать наградой хоть былое.

   И теперь живу под гнетом страха: Я боюсь, что время, время злое Уловить мне случай помешает, Увенчать наградой хоть былое.
3. «

   Вхожу в мечеть. час поздний и глухой. Не в жажде чуда я и не с мольбой: Когда-то коврик я стянул отсюда, А он истёрся; надо бы другой.

   Вхожу в мечеть. час поздний и глухой. Не в жажде чуда я и не с мольбой: Когда-то коврик я стянул отсюда, А он истёрся; надо бы другой.
4. «

   Всё — и Зло, и Добро, что людская скрывает природа, Высшей воле подвластно, и здесь не дана нам свобода.

   Всё — и Зло, и Добро, что людская скрывает природа, Высшей воле подвластно, и здесь не дана нам свобода.
5. «

   От страха смерти я, — поверьте мне, — далёк: Страшнее жизни что мне приготовил рок? Я душу получил на подержанье только И возвращу её, когда наступит срок.

   От страха смерти я, — поверьте мне, — далёк: Страшнее жизни что мне приготовил рок? Я душу получил на подержанье только И возвращу её, когда наступит срок.
6. «

   О горе, горе сердцу, где жгучей страсти нет. Где нет любви мучений, где грёз о счастье нет. День без любви — потерян: тусклее и серей, Чем этот день бесплодный, и дней ненастья нет.

   О горе, горе сердцу, где жгучей страсти нет. Где нет любви мучений, где грёз о счастье нет. День без любви — потерян: тусклее и серей, Чем этот день бесплодный, и дней ненастья нет.
7. «

   В этом мире глупцов, подлецов, торгашей Уши, мудрый, заткни, рот зашей, Веки плотно зажмурь — хоть немного подумай О сохранности глаз, языка и ушей.

   В этом мире глупцов, подлецов, торгашей Уши, мудрый, заткни, рот зашей, Веки плотно зажмурь — хоть немного подумай О сохранности глаз, языка и ушей.
8. «

   Согрешив, ни к чему себя адом стращать, Стать безгрешным не надо, Хайям, обещать. Для чего милосердному Богу безгрешный? Грешник нужен Всевышнему — чтобы прощать.

   Согрешив, ни к чему себя адом стращать, Стать безгрешным не надо, Хайям, обещать. Для чего милосердному Богу безгрешный? Грешник нужен Всевышнему — чтобы прощать.
9. «

   Влёк и меня учёных ореол. Я смолоду их слушал, споры вёл, Сидел у них... Но той же самой дверью Я выходил, которой и вошёл.

   Влёк и меня учёных ореол. Я смолоду их слушал, споры вёл, Сидел у них... Но той же самой дверью Я выходил, которой и вошёл.
10. «

    Ты сегодня не властен над завтрашним днем, Твои замыслы завтра развеются сном! Ты сегодня живи, если ты не безумен. Ты — не вечен, как все в этом мире земном.

    Ты сегодня не властен над завтрашним днем, Твои замыслы завтра развеются сном! Ты сегодня живи, если ты не безумен. Ты — не вечен, как все в этом мире земном.
11. «

    Долго ли будешь ты всяким скотам угождать? Только муха за харч может душу отдать! Кровью сердца питайся, но будь независим. Лучше слезы глотать, чем объедки глодать.

    Долго ли будешь ты всяким скотам угождать? Только муха за харч может душу отдать! Кровью сердца питайся, но будь независим. Лучше слезы глотать, чем объедки глодать.
12. «

    Ты к людям нынешним не очень сердцем льни, Подальше от людей быть лучше в наши дни. Глаза своей души открой на самых близких, — Увидишь с ужасом: тебе враги они.

    Ты к людям нынешним не очень сердцем льни, Подальше от людей быть лучше в наши дни. Глаза своей души открой на самых близких, — Увидишь с ужасом: тебе враги они.
13. «

    Книга жизни моей перелистана — жаль! От весны, от веселья осталась печаль. Юность-птица: не помню, когда прилетела И когда унеслась, легкокрылая, вдаль.

    Книга жизни моей перелистана — жаль! От весны, от веселья осталась печаль. Юность-птица: не помню, когда прилетела И когда унеслась, легкокрылая, вдаль.
14. «

    Из всех ушедших в бесконечный путь Сюда вернулся разве кто-нибудь?

    Из всех ушедших в бесконечный путь Сюда вернулся разве кто-нибудь?
15. «

    Имей друзей поменьше, не расширяй их круг. И помни: лучше близкий, вдали живущий друг. Окинь спокойным взором всех, кто сидит вокруг. В ком видел ты опору, врага увидишь вдруг.

    Имей друзей поменьше, не расширяй их круг. И помни: лучше близкий, вдали живущий друг. Окинь спокойным взором всех, кто сидит вокруг. В ком видел ты опору, врага увидишь вдруг.
16. «

    То, что начертано рукою Провидения уж недоступно впредь для изменения, ни доводам ума, ни знаниям богослова и никаким слезам не смыть судьбы решения.

    То, что начертано рукою Провидения уж недоступно впредь для изменения, ни доводам ума, ни знаниям богослова и никаким слезам не смыть судьбы решения.
17. «

    Жизнь твою режут острой косой ночи и дни. Но не владычат пусть над тобой ночи и дни! С полною чашей радуйся, пой — ночи и дни. Смертен ты. Вечной идут чередой ночи и дни.

    Жизнь твою режут острой косой ночи и дни. Но не владычат пусть над тобой ночи и дни! С полною чашей радуйся, пой — ночи и дни. Смертен ты. Вечной идут чередой ночи и дни.
18. «

    Всё тайна: море бытия и жемчуг смысла в нем. Ее постигнуть ты и я пытались день за днем. И всяк болтал, увы, лишь то, что выгоду сулило, Но дна никто не озарял спасительным огнем.

    Всё тайна: море бытия и жемчуг смысла в нем. Ее постигнуть ты и я пытались день за днем. И всяк болтал, увы, лишь то, что выгоду сулило, Но дна никто не озарял спасительным огнем.

    — Будь счастлив хотя бы мгновеньем одним... · книга
19. «

    Добро и зло враждуют — мир в огне. А что же небо? Небо — в стороне. Проклятия и радостные гимны Не долетают к синей вышине.

    Добро и зло враждуют — мир в огне. А что же небо? Небо — в стороне. Проклятия и радостные гимны Не долетают к синей вышине.
20. «

    Капля стала плакать, что рассталась с морем. Море засмеялось над наивным горем.

    Капля стала плакать, что рассталась с морем. Море засмеялось над наивным горем.