251 цитата Оноре де Бальзака: от иронии до философии

Подборка из 251 цитата Оноре де Бальзака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Вы глядите на горящие головни в камине и видите в огоньках женские лица, а я вижу только угли. Вы всему верите, а я ничему не верю.

   Вы глядите на горящие головни в камине и видите в огоньках женские лица, а я вижу только угли. Вы всему верите, а я ничему не верю.

   — Гобсек · книга
2. «

   Когда женщина уже слишком стара, чтобы нравиться мужчинам, она обращается к Богу.

   Когда женщина уже слишком стара, чтобы нравиться мужчинам, она обращается к Богу.
3. «

   В любви самое убедительное — это отважное безумие.

   В любви самое убедительное — это отважное безумие.

   — Шуаны, или Бретань в 1799 году · книга
4. «

   Только последняя любовь женщины может сравниться с первой любовью мужчины.

   Только последняя любовь женщины может сравниться с первой любовью мужчины.
5. «

   Человек — шут, танцующий над пропастью!

   Человек — шут, танцующий над пропастью!

   — Шагреневая кожа · книга
6. «

   Страсть, охватившая душу, может мгновенно изменить характер человека: болтун становится сдержанным, трус — храбрецом.

   Страсть, охватившая душу, может мгновенно изменить характер человека: болтун становится сдержанным, трус — храбрецом.

   — Брачный контракт · книга
7. «

   Не гонись за изысканными безделушками, они хороши только под стеклом; они так хрупки, так дороги, что их приходится беречь.

   Не гонись за изысканными безделушками, они хороши только под стеклом; они так хрупки, так дороги, что их приходится беречь.

   — Тридцатилетняя женщина · книга
8. «

   Часто, вернувшись домой, она вспоминала с краской стыда, как смеялась над подробностями какой-нибудь нескромной истории, развивая теории любви – совершенно ей неизвестной – или обсуждая тонкие различия современных страстей, которые предупредительно разъясняли ей лицемерные собеседницы: ведь женщину гораздо чаще развращают интимные разговоры с подругами, чем мужчины.

   Часто, вернувшись домой, она вспоминала с краской стыда, как смеялась над подробностями какой-нибудь нескромной истории, развивая теории любви – совершенно ей неизвестной – или обсуждая тонкие различия современных страстей, которые предупредительно разъясняли ей лицемерные собеседницы: ведь женщину гораздо чаще развращают интимные разговоры с подругами, чем мужчины.

   — Герцогиня де Ланже · книга
9. «

   Но в восхитительной Италии беспутство и религия сочетались друг с другом так легко, что религия становилась беспутством и беспутство — религией!

   Но в восхитительной Италии беспутство и религия сочетались друг с другом так легко, что религия становилась беспутством и беспутство — религией!

   — Эликсир долголетия · книга
10. «

    Наглое лицемерие внушает уважение людям, привыкшим прислуживать.

    Наглое лицемерие внушает уважение людям, привыкшим прислуживать.
11. «

    Сердце матери — бездна, в глубине которой всегда найдётся прощение.

    Сердце матери — бездна, в глубине которой всегда найдётся прощение.
12. «

    Его подтачивал один из тех недугов, для которых медицина не нашла еще имени, они не имеют постоянного очага и гнездятся в нервной системе, являющейся, по-видимому, самым уязвимым местом нашего организма; эту болезнь можно бы назвать «сплином несчастия». Как бы серьезен ни был этот невидимый, но тем не менее реально существующий недуг, при счастливом стечении обстоятельств излечиться от него возможно. Но достаточно какого-нибудь непредвиденного препятствия, какой-нибудь новой неожиданности, чтобы сломить ослабевшие пружины, породить нерешительность в действиях, необъяснимые, непоследовательные поступки, нередко наблюдаемые физиологами у людей, раздавленных горем, — и самый могучий организм окажется потрясенным до основания.

    Его подтачивал один из тех недугов, для которых медицина не нашла еще имени, они не имеют постоянного очага и гнездятся в нервной системе, являющейся, по-видимому, самым уязвимым местом нашего организма; эту болезнь можно бы назвать «сплином несчастия». Как бы серьезен ни был этот невидимый, но тем не менее реально существующий недуг, при счастливом стечении обстоятельств излечиться от него возможно. Но достаточно какого-нибудь непредвиденного препятствия, какой-нибудь новой неожиданности, чтобы сломить ослабевшие пружины, породить нерешительность в действиях, необъяснимые, непоследовательные поступки, нередко наблюдаемые физиологами у людей, раздавленных горем, — и самый могучий организм окажется потрясенным до основания.

    — Полковник Шабер · книга
13. «

    До тридцати лет некоторым людям ещё можно верить; но после тридцати верить нельзя уже никому.

    До тридцати лет некоторым людям ещё можно верить; но после тридцати верить нельзя уже никому.
14. «

    Продажность стала оружием посредственности, заполонившей все, и острие ее оружия вы ощутите везде.

    Продажность стала оружием посредственности, заполонившей все, и острие ее оружия вы ощутите везде.

    — Вотрен · книга
15. «

    Холодное небо Нормандии не может быть небом Испании.

    Холодное небо Нормандии не может быть небом Испании.

    — Гранвиль · книга
16. «

    Только с людьми равными себе следует вести знакомство. В чужой среде задыхаешься.

    Только с людьми равными себе следует вести знакомство. В чужой среде задыхаешься.

    — Утраченные иллюзии · книга
17. «

    Унижает человека именно ложь.

    Унижает человека именно ложь.
18. «

    Он вдруг подумал, что обладание могуществом, как бы ни было оно безгранично, не научает пользоваться им. Власть оставляет нас такими же, каковы мы по своей природе, и возвеличивает лишь великих.

    Он вдруг подумал, что обладание могуществом, как бы ни было оно безгранично, не научает пользоваться им. Власть оставляет нас такими же, каковы мы по своей природе, и возвеличивает лишь великих.

    — Шагреневая кожа · книга
19. «

    Незыблемо лишь одно-единственное чувство, вложенное в нас самой природой: инстинкт самосохранения. В государствах европейской цивилизации этот инстинкт именуется личным интересом.

    Незыблемо лишь одно-единственное чувство, вложенное в нас самой природой: инстинкт самосохранения. В государствах европейской цивилизации этот инстинкт именуется личным интересом.

    — Гобсек · книга
20. «

    Для женщин нет большего удовольствия, как вслушиваться в журчанье нежных слов. Им внемлет самая строгая святоша даже в том случае, когда она, повинуясь долгу, не может отвечать на них.

    Для женщин нет большего удовольствия, как вслушиваться в журчанье нежных слов. Им внемлет самая строгая святоша даже в том случае, когда она, повинуясь долгу, не может отвечать на них.

    — Отец Горио · книга