506 лучших цитат — Оноре де Бальзак

Подборка из 506 цитат Оноре де Бальзака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Есть свои радости в каждом виде творчества: все дело в том, чтобы уметь брать свое добро там, где его находишь.

   Есть свои радости в каждом виде творчества: все дело в том, чтобы уметь брать свое добро там, где его находишь.
2. «

   Самые большие беды, которые могут нас постигнуть, легче перенести, чем одну только мысль о страдании того, кого мы любим.

   Самые большие беды, которые могут нас постигнуть, легче перенести, чем одну только мысль о страдании того, кого мы любим.

   — Покинутая женщина · книга
3. «

   Пустыня — это Бог без людей.

   Пустыня — это Бог без людей.
4. «

   Скептики — люди самые совестливые.

   Скептики — люди самые совестливые.

   — Шагреневая кожа · книга
5. «

   Вечно сидя без денег, он, как все люди, не лишенные способностей, мог погрязнуть в неописуемой лени и вдруг бросал одно-единственное слово, стоившее целой книги, на зависть тем господам, у которых в целой книге не было ни одного живого слова.

   Вечно сидя без денег, он, как все люди, не лишенные способностей, мог погрязнуть в неописуемой лени и вдруг бросал одно-единственное слово, стоившее целой книги, на зависть тем господам, у которых в целой книге не было ни одного живого слова.

   — Шагреневая кожа · книга
6. «

   Подлинное чувство неделимо: либо оно целостно, либо его нет.

   Подлинное чувство неделимо: либо оно целостно, либо его нет.
7. «

   ... ощутив в себе трепет жизни, все еще боровшейся с тягостною мыслью о самоубийстве, он поднимал глаза к небу, но нависшие серые тучи, тоскливые завывания ветра и промозглая осенняя сырость внушали ему желание умереть.

   ... ощутив в себе трепет жизни, все еще боровшейся с тягостною мыслью о самоубийстве, он поднимал глаза к небу, но нависшие серые тучи, тоскливые завывания ветра и промозглая осенняя сырость внушали ему желание умереть.

   — Шагреневая кожа · книга
8. «

   Мы никогда не осуждаем источники нашего наслаждения.

   Мы никогда не осуждаем источники нашего наслаждения.

   — Шуаны, или Бретань в 1799 году · книга
9. «

   Из всего, что ты мне писала, следует жестокое правило: только мужчины высокого ума способны любить. Теперь я знаю почему. Мужчина подчиняется двум началам. В нем борются влечение и чувство. Низкие и слабые существа принимают влечение за чувство, меж тем как существа высшие прикрывают влечение восхитительными изъявлениями чувства; сила чувства побуждает их к чрезвычайной сдержанности, они почитают женщину, как святыню.

   Из всего, что ты мне писала, следует жестокое правило: только мужчины высокого ума способны любить. Теперь я знаю почему. Мужчина подчиняется двум началам. В нем борются влечение и чувство. Низкие и слабые существа принимают влечение за чувство, меж тем как существа высшие прикрывают влечение восхитительными изъявлениями чувства; сила чувства побуждает их к чрезвычайной сдержанности, они почитают женщину, как святыню.

   — Луиза · книга
10. «

    В тридцать лет она вела сама с собою чистосердечный разговор и чувствовала раздвоенность. В ней словно было две женщины: одна жила рассудком — другая чувством, одна страдала — другая больше не желала страдать.

    В тридцать лет она вела сама с собою чистосердечный разговор и чувствовала раздвоенность. В ней словно было две женщины: одна жила рассудком — другая чувством, одна страдала — другая больше не желала страдать.

    — маркиза Жюли д’Эглемон · книга
11. «

    Если для меланхоликов как возбудитель требуется известная доза кокетства, то неврастетики или сангвиники, может быть, оставляют поле битвы, когда сопротивление слишком затягивается. Иными словами, элегии столь же свойственна лимфатичность, как дифирамбу – раздражительность.

    Если для меланхоликов как возбудитель требуется известная доза кокетства, то неврастетики или сангвиники, может быть, оставляют поле битвы, когда сопротивление слишком затягивается. Иными словами, элегии столь же свойственна лимфатичность, как дифирамбу – раздражительность.

    — Отец Горио · книга
12. «

    Никакой силе не разорвать тяжёлых цепей, к которым женщина прикована золотым кольцом — символом чистоты супруги.

    Никакой силе не разорвать тяжёлых цепей, к которым женщина прикована золотым кольцом — символом чистоты супруги.

    — Анриетта · книга
13. «

    Мы жертвы собственного нашего превосходства. Моя музыка хороша, но когда музыка от ощущений переходит к идеям, она находит себе слушателей только среди просвещенных людей, потому что только они в состоянии развивать идеи. Я, на свою беду, слышал хоры ангелов и вообразил, будто люди могут их понять. Нечто подобное случается с женщинами: когда их любовь становится небесной, мужчины перестают их понимать.

    Мы жертвы собственного нашего превосходства. Моя музыка хороша, но когда музыка от ощущений переходит к идеям, она находит себе слушателей только среди просвещенных людей, потому что только они в состоянии развивать идеи. Я, на свою беду, слышал хоры ангелов и вообразил, будто люди могут их понять. Нечто подобное случается с женщинами: когда их любовь становится небесной, мужчины перестают их понимать.

    — Гамбара · книга
14. «

    Свет зол и гнусен. Едва обрушится на нас несчастье, всегда найдётся друг, готовый сейчас же поспешить к нам с известием об этом и покопаться в нашем сердце своим кинжалом, предоставляя нам любоваться его красивой рукоятью.

    Свет зол и гнусен. Едва обрушится на нас несчастье, всегда найдётся друг, готовый сейчас же поспешить к нам с известием об этом и покопаться в нашем сердце своим кинжалом, предоставляя нам любоваться его красивой рукоятью.

    — Отец Горио · книга
15. «

    Прежде всего, число офицеров там было более ограничено, чем в других войсках; затем, либеральные, почти республиканские настроения среди артиллеристов, опасения, которые внушало императору объединение людей образованных и привыкших размышлять – всё это мешало большинству из них делать военную карьеру. Поэтому вопреки обычным порядкам, офицеры, часто получали генеральский чин вовсе не потому, что были самыми выдающимися в армии, а потому, что их ограниченность делала их безопасными.

    Прежде всего, число офицеров там было более ограничено, чем в других войсках; затем, либеральные, почти республиканские настроения среди артиллеристов, опасения, которые внушало императору объединение людей образованных и привыкших размышлять – всё это мешало большинству из них делать военную карьеру. Поэтому вопреки обычным порядкам, офицеры, часто получали генеральский чин вовсе не потому, что были самыми выдающимися в армии, а потому, что их ограниченность делала их безопасными.

    — Герцогиня де Ланже · книга
16. «

    Кто не жил на левом берегу Сены, между улицей Сен-Жак и улицей Святых Отцов, тот не изведал человеческой жизни!

    Кто не жил на левом берегу Сены, между улицей Сен-Жак и улицей Святых Отцов, тот не изведал человеческой жизни!

    — Отец Горио · книга
17. «

    Так уж устроены мужчины: могут устоять против самых умных доводов и не устоять перед одним единственным взглядом.

    Так уж устроены мужчины: могут устоять против самых умных доводов и не устоять перед одним единственным взглядом.
18. «

    Страсти, не находя выхода, мельчают, возвеличивая малое.

    Страсти, не находя выхода, мельчают, возвеличивая малое.

    — Утраченные иллюзии · книга
19. «

    Женщины наделены неподражаемым даром выражать свои чувства без пышных фраз; женское красноречие — в звучании голоса, в движении, позе и взгляде.

    Женщины наделены неподражаемым даром выражать свои чувства без пышных фраз; женское красноречие — в звучании голоса, в движении, позе и взгляде.

    — Тридцатилетняя женщина · книга
20. «

    Разве мы не встречаем на свете людей, полное ничтожество которых – тайна для окружающих?

    Разве мы не встречаем на свете людей, полное ничтожество которых – тайна для окружающих?

    — Тридцатилетняя женщина · книга