544 цитаты, которые говорил Оноре де Бальзак

Подборка из 544 цитаты Оноре де Бальзака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   У карликовых умов есть отвратительнейшая привычка приписывать свою мелочность другим.

   У карликовых умов есть отвратительнейшая привычка приписывать свою мелочность другим.

   — Отец Горио · книга
2. «

   Унижает человека именно ложь.

   Унижает человека именно ложь.
3. «

   Тот, кто может управлять женщиной, справится и с государством.

   Тот, кто может управлять женщиной, справится и с государством.
4. «

   Счастье состоит в упражнении своих способностей применительно к житейской действительности.

   Счастье состоит в упражнении своих способностей применительно к житейской действительности.

   — Гобсек · книга
5. «

   Надо всегда уметь заставить себя ценить.

   Надо всегда уметь заставить себя ценить.

   — Горио · книга
6. «

   Но равноценна ли книга мечу, а рассуждение — действию? Вот в чем вопрос.

   Но равноценна ли книга мечу, а рассуждение — действию? Вот в чем вопрос.

   — Шагреневая кожа · книга
7. «

   Да, в наше время искусство правления заключается в том, чтобы предоставить власть общественному мнению.

   Да, в наше время искусство правления заключается в том, чтобы предоставить власть общественному мнению.

   — Шагреневая кожа · книга
8. «

   Встречаются мужчины, чья глупость и упорство поистине превосходят все, чего можно ожидать от Божьего создания.

   Встречаются мужчины, чья глупость и упорство поистине превосходят все, чего можно ожидать от Божьего создания.

   — Физиология брака · книга
9. «

   Он увидел глаз, ясный, как у ребенка, живой глаз мертвой головы, свет дрожал в нем среди свежей влаги; и, окаймленный прекрасными черными ресницами, он светился подобно тем одиноким огонькам, что зимним вечером видит путник в пустынном поле. Сверкающий глаз, казалось, готов был броситься на Дон Хуана, он мыслил, обвинял, проклинал, угрожал, судил, говорил; он кричал, он впивался в Дои Хуана. Он был обуреваем всеми страстями человеческими. Он выражал то нежнейшую мольбу, то царственный гнев, то любовь девушки, умоляющей палачей о помиловании, — словом, это был глубокий взгляд, который бросает людям человек, поднимаясь на последнюю ступеньку эшафота. Столько светилось жизни в этом обломке жизни, что Дон Хуан в ужасе отступил; он прошелся по комнате, не смея взглянуть на глаз, видневшийся ему повсюду: на полу, на потолке и на стенных коврах. Всю комнату усеяли искры, полные огня, жизни, разума. Повсюду сверкали глаза и преследовали его, как затравленного зверя.

   Он увидел глаз, ясный, как у ребенка, живой глаз мертвой головы, свет дрожал в нем среди свежей влаги; и, окаймленный прекрасными черными ресницами, он светился подобно тем одиноким огонькам, что зимним вечером видит путник в пустынном поле. Сверкающий глаз, казалось, готов был броситься на Дон Хуана, он мыслил, обвинял, проклинал, угрожал, судил, говорил; он кричал, он впивался в Дои Хуана. Он был обуреваем всеми страстями человеческими. Он выражал то нежнейшую мольбу, то царственный гнев, то любовь девушки, умоляющей палачей о помиловании, — словом, это был глубокий взгляд, который бросает людям человек, поднимаясь на последнюю ступеньку эшафота. Столько светилось жизни в этом обломке жизни, что Дон Хуан в ужасе отступил; он прошелся по комнате, не смея взглянуть на глаз, видневшийся ему повсюду: на полу, на потолке и на стенных коврах. Всю комнату усеяли искры, полные огня, жизни, разума. Повсюду сверкали глаза и преследовали его, как затравленного зверя.

   — Эликсир долголетия · книга
10. «

    Долги — это наши неотложные нужды, это прихоти наших пороков.

    Долги — это наши неотложные нужды, это прихоти наших пороков.

    — Утраченные иллюзии · книга
11. «

    Голоса совести можно не слушать, но как помешать ей говорить?

    Голоса совести можно не слушать, но как помешать ей говорить?

    — Лилия долины · книга
12. «

    Идеи передаются, несомненно, прямо пропорционально порождающей их силе и попадают туда, куда посылает их мозг, по математическому закону, подобно тому, что определяет направление бомбы, вылетевшей из мортиры.

    Идеи передаются, несомненно, прямо пропорционально порождающей их силе и попадают туда, куда посылает их мозг, по математическому закону, подобно тому, что определяет направление бомбы, вылетевшей из мортиры.

    — Отец Горио · книга
13. «

    Не откладывай на завтра то, что можно съесть сегодня.

    Не откладывай на завтра то, что можно съесть сегодня.

    — Мистигри · книга
14. «

    Никакой силе не разорвать тяжёлых цепей, к которым женщина прикована золотым кольцом — символом чистоты супруги.

    Никакой силе не разорвать тяжёлых цепей, к которым женщина прикована золотым кольцом — символом чистоты супруги.

    — Анриетта · книга
15. «

    Трудно стать другом женщины, которую ты так долго желал.

    Трудно стать другом женщины, которую ты так долго желал.

    — Лилия долины · книга
16. «

    У вас есть величие и благородство, так испытайте же на себе бремя этих достоинств — оно подчас тяготит.

    У вас есть величие и благородство, так испытайте же на себе бремя этих достоинств — оно подчас тяготит.

    — Беатриса · книга
17. «

    Цветы уже измялись, и глаза стали шалыми, — опьянели уже и сандалии, как выражается Рабле.

    Цветы уже измялись, и глаза стали шалыми, — опьянели уже и сандалии, как выражается Рабле.

    — Эликсир долголетия · книга
18. «

    Несчастья, которые предчувствуют, почти всегда случаются.

    Несчастья, которые предчувствуют, почти всегда случаются.

    — Евгения Гранде · книга
19. «

    Как бы погребенные под обломками стольких вселенных, мы вопрошаем себя: к чему наша слава, наша ненависть, наша любовь? Если нам суждено стать в будущем неосязаемой точкой, стоит ли принимать на себя бремя бытия? И вот, вырванные из почвы нашего времени, мы перестаем жить, пока не войдет лакей и не скажет: «Графиня приказала передать, что она ждет вас».

    Как бы погребенные под обломками стольких вселенных, мы вопрошаем себя: к чему наша слава, наша ненависть, наша любовь? Если нам суждено стать в будущем неосязаемой точкой, стоит ли принимать на себя бремя бытия? И вот, вырванные из почвы нашего времени, мы перестаем жить, пока не войдет лакей и не скажет: «Графиня приказала передать, что она ждет вас».

    — Шагреневая кожа · книга
20. «

    Сигарет не курят, граждане, сидя на бочке с порохом.

    Сигарет не курят, граждане, сидя на бочке с порохом.

    — Юло · книга