649 цитат Оноре де Бальзака — читать онлайн

Подборка из 649 цитат Оноре де Бальзака: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Самые прекрасные виды обладают лишь той красотой, которою мы их наделяем.

   Самые прекрасные виды обладают лишь той красотой, которою мы их наделяем.

   — Драма на берегу моря · книга
2. «

   Материнское сердце — бесконечное всепрощение.

   Материнское сердце — бесконечное всепрощение.

   — Тридцатилетняя женщина · книга
3. «

   Несчастья, которые предчувствуют, почти всегда случаются.

   Несчастья, которые предчувствуют, почти всегда случаются.

   — Евгения Гранде · книга
4. «

   Есть близкие, которых мы предаем земле, но есть особенно дорогие нам существа, которых мы погребаем в своём сердце и воспоминания о них сливаются с каждым его биением; мысли о них постоянны, как наше дыхание, они живут в нас...

   Есть близкие, которых мы предаем земле, но есть особенно дорогие нам существа, которых мы погребаем в своём сердце и воспоминания о них сливаются с каждым его биением; мысли о них постоянны, как наше дыхание, они живут в нас...

   — Лилия долины · книга
5. «

   Печальные проблески безжалостной мудрости! Они озаряют уже совершившиеся события, вскрывают наши ошибки, и мы сами тогда ничего не можем простить себе.

   Печальные проблески безжалостной мудрости! Они озаряют уже совершившиеся события, вскрывают наши ошибки, и мы сами тогда ничего не можем простить себе.

   — Рафаэль де Валентен · книга
6. «

   Голодное брюхо к учтивости глухо.

   Голодное брюхо к учтивости глухо.

   — Мистигри · книга
7. «

   Я был готов отдать свою жизнь целиком, но не способен был разменивать ее на мелочи.

   Я был готов отдать свою жизнь целиком, но не способен был разменивать ее на мелочи.

   — Рафаэль де Валентен · книга
8. «

   Есть люди, которые, может быть, не надеются уже более расположить к себе тех, с кем живут; они обнаружили перед ними пустоту своей души и чувствуют, что те в тайне обсуждают их с заслуженной строгостью; испытывая, однако, непреодолимую потребность в лести, которой им не хватает, или страстно желая казаться лучше, чем они есть, они надеются завоевать уважение или симпатии посторонних, не останавливаясь перед риском упасть с достигнутой высоты. Наконец, есть продажные по природе личности, которые не делают никакого добра своим друзьям или близким именно потому, что обязаны его делать; между тем как, оказывая услугу незнакомым, они тешат свое самолюбие: чем теснее круг их привязанностей, тем меньше они любят, чем он шире, тем услужливее они становятся.

   Есть люди, которые, может быть, не надеются уже более расположить к себе тех, с кем живут; они обнаружили перед ними пустоту своей души и чувствуют, что те в тайне обсуждают их с заслуженной строгостью; испытывая, однако, непреодолимую потребность в лести, которой им не хватает, или страстно желая казаться лучше, чем они есть, они надеются завоевать уважение или симпатии посторонних, не останавливаясь перед риском упасть с достигнутой высоты. Наконец, есть продажные по природе личности, которые не делают никакого добра своим друзьям или близким именно потому, что обязаны его делать; между тем как, оказывая услугу незнакомым, они тешат свое самолюбие: чем теснее круг их привязанностей, тем меньше они любят, чем он шире, тем услужливее они становятся.

   — Отец Горио · книга
9. «

   Все ошибки и, может статься, даже преступления основаны на неправильных рассуждениях или чрезмерном себялюбии.

   Все ошибки и, может статься, даже преступления основаны на неправильных рассуждениях или чрезмерном себялюбии.

   — Тридцатилетняя женщина · книга
10. «

    Обстоятельства переменчивы, принципы никогда.

    Обстоятельства переменчивы, принципы никогда.
11. «

    Несчастья — своего рода талисман, усиливающий прирожденные нам свойства: у некоторых он развивает недоверчивость и злобу, а у людей прекрасной души приумножает доброту.

    Несчастья — своего рода талисман, усиливающий прирожденные нам свойства: у некоторых он развивает недоверчивость и злобу, а у людей прекрасной души приумножает доброту.

    — Полковник Шабер · книга
12. «

    Дар быть всюду, как у себя дома, присущ лишь королям, девкам и ворам.

    Дар быть всюду, как у себя дома, присущ лишь королям, девкам и ворам.

    — Блеск и нищета куртизанок · книга
13. «

    Ненависть помогает жить!

    Ненависть помогает жить!

    — Блеск и нищета куртизанок · книга
14. «

    Блаженны некрасивые, ибо царство любви принадлежит им.

    Блаженны некрасивые, ибо царство любви принадлежит им.

    — Поиски Абсолюта · книга
15. «

    Сто су заплатил бы я математику, который при помощи алгебраического уравнения доказал бы мне существование ада.

    Сто су заплатил бы я математику, который при помощи алгебраического уравнения доказал бы мне существование ада.

    — Шагреневая кожа · книга
16. «

    Да, в наше время искусство правления заключается в том, чтобы предоставить власть общественному мнению.

    Да, в наше время искусство правления заключается в том, чтобы предоставить власть общественному мнению.

    — Шагреневая кожа · книга
17. «

    Ум — это рычаг, которым можно приподнять земной шар.

    Ум — это рычаг, которым можно приподнять земной шар.

    — Утраченные иллюзии · книга
18. «

    Чем постыднее жизнь человека, тем он сильнее за неё цепляется.

    Чем постыднее жизнь человека, тем он сильнее за неё цепляется.

    — Блеск и нищета куртизанок · книга
19. «

    Я владею миром, не утомляя себя, а мир не имеет надо мной ни малейшей власти.

    Я владею миром, не утомляя себя, а мир не имеет надо мной ни малейшей власти.

    — Гобсек · книга
20. «

    Он увидел глаз, ясный, как у ребенка, живой глаз мертвой головы, свет дрожал в нем среди свежей влаги; и, окаймленный прекрасными черными ресницами, он светился подобно тем одиноким огонькам, что зимним вечером видит путник в пустынном поле. Сверкающий глаз, казалось, готов был броситься на Дон Хуана, он мыслил, обвинял, проклинал, угрожал, судил, говорил; он кричал, он впивался в Дои Хуана. Он был обуреваем всеми страстями человеческими. Он выражал то нежнейшую мольбу, то царственный гнев, то любовь девушки, умоляющей палачей о помиловании, — словом, это был глубокий взгляд, который бросает людям человек, поднимаясь на последнюю ступеньку эшафота. Столько светилось жизни в этом обломке жизни, что Дон Хуан в ужасе отступил; он прошелся по комнате, не смея взглянуть на глаз, видневшийся ему повсюду: на полу, на потолке и на стенных коврах. Всю комнату усеяли искры, полные огня, жизни, разума. Повсюду сверкали глаза и преследовали его, как затравленного зверя.

    Он увидел глаз, ясный, как у ребенка, живой глаз мертвой головы, свет дрожал в нем среди свежей влаги; и, окаймленный прекрасными черными ресницами, он светился подобно тем одиноким огонькам, что зимним вечером видит путник в пустынном поле. Сверкающий глаз, казалось, готов был броситься на Дон Хуана, он мыслил, обвинял, проклинал, угрожал, судил, говорил; он кричал, он впивался в Дои Хуана. Он был обуреваем всеми страстями человеческими. Он выражал то нежнейшую мольбу, то царственный гнев, то любовь девушки, умоляющей палачей о помиловании, — словом, это был глубокий взгляд, который бросает людям человек, поднимаясь на последнюю ступеньку эшафота. Столько светилось жизни в этом обломке жизни, что Дон Хуан в ужасе отступил; он прошелся по комнате, не смея взглянуть на глаз, видневшийся ему повсюду: на полу, на потолке и на стенных коврах. Всю комнату усеяли искры, полные огня, жизни, разума. Повсюду сверкали глаза и преследовали его, как затравленного зверя.

    — Эликсир долголетия · книга