36 цитат, которые говорил Орхан Памук

Орхан Памук — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 36 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Рисование — это тишина для ума и музыка для глаза.

   Рисование — это тишина для ума и музыка для глаза.

   — Меня зовут красный · книга
2. «

   Если мы отдаем кому-то, кого больше всех любим, самое дорогое, не ожидая ничего в ответ, тогда мир вокруг становится прекрасным.

   Если мы отдаем кому-то, кого больше всех любим, самое дорогое, не ожидая ничего в ответ, тогда мир вокруг становится прекрасным.

   — Музей невинности · книга
3. «

   Женщины убивают себя, надеясь победить. А мужчины — если надежды победить не остаётся.

   Женщины убивают себя, надеясь победить. А мужчины — если надежды победить не остаётся.

   — Снег · книга
4. «

   Быть несчастным — значит ненавидеть себя и свой город.

   Быть несчастным — значит ненавидеть себя и свой город.
5. «

   Я счастлив, что я красный! Цвет — это прикосновение глаза, слова, звучание в темноте. Тысячи лет я слушаю, как разговариваю души, и потому смею утверждать, что коснуться меня — всё равно, что коснуться ангела. Я виден везде. Жизнь начинается со мной и возвращается ко мне. Я раскрашиваю мир и говорю ему: «Будь!». И он становится моего — кровавого — цвета.

   Я счастлив, что я красный! Цвет — это прикосновение глаза, слова, звучание в темноте. Тысячи лет я слушаю, как разговариваю души, и потому смею утверждать, что коснуться меня — всё равно, что коснуться ангела. Я виден везде. Жизнь начинается со мной и возвращается ко мне. Я раскрашиваю мир и говорю ему: «Будь!». И он становится моего — кровавого — цвета.

   — Меня зовут красный · книга
6. «

   Со всеми так случается: мы думаем, что мыслим логично, мечтаем о чём-то неделями, годами, но вдруг видим нечто — лицо, одежду, счастливого человека — и сразу понимаем, что мечты наши никогда не осуществятся.

   Со всеми так случается: мы думаем, что мыслим логично, мечтаем о чём-то неделями, годами, но вдруг видим нечто — лицо, одежду, счастливого человека — и сразу понимаем, что мечты наши никогда не осуществятся.

   — Меня зовут красный · книга
7. «

   Ложь — во рту, кровь — в жилах, а девушку, которая хочет сбежать, не удержишь.

   Ложь — во рту, кровь — в жилах, а девушку, которая хочет сбежать, не удержишь.

   — Мои странные мысли · книга
8. «

   Моё одиночество — особый рассказ. Рядом со мной нет ни другого дерева, ни степной семилистной травы, ни кудрявых китайский облаков, ни скал, нагромождениями похожих то на шайтана, то на человека. На листке бумаги — земля, небо, я и линия горизонта.

   Моё одиночество — особый рассказ. Рядом со мной нет ни другого дерева, ни степной семилистной травы, ни кудрявых китайский облаков, ни скал, нагромождениями похожих то на шайтана, то на человека. На листке бумаги — земля, небо, я и линия горизонта.

   — Дерево · книга
9. «

   Чем больше будет художников, которые рисуют не для услаждения глаза и укрепления веры, а ради денег и собственной славы, тем чаще мы будем сталкиваться с непотребством, назыаемым стилем и подписью.

   Чем больше будет художников, которые рисуют не для услаждения глаза и укрепления веры, а ради денег и собственной славы, тем чаще мы будем сталкиваться с непотребством, назыаемым стилем и подписью.

   — Меня зовут красный · книга
10. «

    Чтоб быть счастливым, достаточно сидеть рядом с тобой.

    Чтоб быть счастливым, достаточно сидеть рядом с тобой.

    — Кемаль · книга
11. «

    Во-первых, я никогда не описываю человека один в один. Во-вторых, я избегаю писать книгу, основываясь на истории одного человека. Ни одна жизнь не достойна того, чтобы стать основой для романа. Литературный персонаж — это всегда комбинация многих людей. Я часто слышу: «О, пожалуйста, мистер Памук, опишите мою жизнь! Я вам всё расскажу — это очень интересно!» Но интересно бывает только пока вы слушаете этого человека или сотню других людей. Для романа нужно много историй. Жизнь одного человека — это ещё не хороший роман.

    Во-первых, я никогда не описываю человека один в один. Во-вторых, я избегаю писать книгу, основываясь на истории одного человека. Ни одна жизнь не достойна того, чтобы стать основой для романа. Литературный персонаж — это всегда комбинация многих людей. Я часто слышу: «О, пожалуйста, мистер Памук, опишите мою жизнь! Я вам всё расскажу — это очень интересно!» Но интересно бывает только пока вы слушаете этого человека или сотню других людей. Для романа нужно много историй. Жизнь одного человека — это ещё не хороший роман.
12. «

    Конечно, понимать человека, которого любишь, очень важно. Но если не получается, остается думать, будто сможешь понять.

    Конечно, понимать человека, которого любишь, очень важно. Но если не получается, остается думать, будто сможешь понять.

    — Музей невинности · книга
13. «

    Современность говорит нам: будь мобильным, не вникай в вещи, не засиживайся на одном месте. Это несбыточный идеал, а точнее, чья-то выдумка, которую пытаются выдать за модель жизни. Посмотрите вокруг: большинство людей не скачут с места на место, а живут на одном месте, врастая в него, становясь частью пейзажа. Вот и я стараюсь быть на своём месте и рассказывать истории, как бы «стоя на нём».

    Современность говорит нам: будь мобильным, не вникай в вещи, не засиживайся на одном месте. Это несбыточный идеал, а точнее, чья-то выдумка, которую пытаются выдать за модель жизни. Посмотрите вокруг: большинство людей не скачут с места на место, а живут на одном месте, врастая в него, становясь частью пейзажа. Вот и я стараюсь быть на своём месте и рассказывать истории, как бы «стоя на нём».
14. «

    Но что бы ни сказали мы о городе, о его характере, духе и атмосфере — все это в большей степени будет относиться к нам самим, к нашей жизни и нашему душевному состоянию. У города нет иного центра, кроме нас самих.

    Но что бы ни сказали мы о городе, о его характере, духе и атмосфере — все это в большей степени будет относиться к нам самим, к нашей жизни и нашему душевному состоянию. У города нет иного центра, кроме нас самих.

    — Стамбул. Город воспоминаний · книга
15. «

    Совершать то, что является правильным, не всегда делает человека счастливым!

    Совершать то, что является правильным, не всегда делает человека счастливым!

    — Снег · книга
16. «

    Я где-то читал, что судьба не слепа, а невежественна. Судьба, думал я, — утешение для тех, кто не знаком со статистикой и теорией вероятности.

    Я где-то читал, что судьба не слепа, а невежественна. Судьба, думал я, — утешение для тех, кто не знаком со статистикой и теорией вероятности.

    — Новая жизнь · книга
17. «

    Никто из нас не является самим собой, — сказал Галип шёпотом, словно открывая тайну, — никто не может быть самим собой. Ты никогда не думал о том, что каждый видит тебя другим? Ты абсолютно уверен, что ты — это ты? А уверен ли ты в том человеке, который уверен, что ты — это ты? Чего хотят эти люди?

    Никто из нас не является самим собой, — сказал Галип шёпотом, словно открывая тайну, — никто не может быть самим собой. Ты никогда не думал о том, что каждый видит тебя другим? Ты абсолютно уверен, что ты — это ты? А уверен ли ты в том человеке, который уверен, что ты — это ты? Чего хотят эти люди?

    — Галип · книга
18. «

    В светлые моменты я, конечно же, за Толстого. Когда я доволен собой, когда я счастлив и уравновешен, когда я вижу, что мир вокруг прекрасен и осмыслен — так, как это происходит у Толстого, — я чувствую себя по-толстовски и пытаюсь запечатлеть в своих романах гармонию и целостность мироздания. Но бывают моменты, когда мне не нравится все происходящее — и вот тогда в моей душе просыпается мятежный дух Достоевского, который нашептывает мне: «Толстой лжёт, всё, что он говорит, — утешительные и наивные выдумки». В такие моменты я вижу, что мир слишком драматичен, слишком зациклен на себе, и это вызывает мой гнев, который находит выход через неистовство Достоевского, через его ярость и боль. Я бесконечно восхищаюсь Достоевским как личностью и визионером, поэтому в моменты раздражения, тревоги и депрессии я, конечно, автоматически оказываюсь на его стороне.

    В светлые моменты я, конечно же, за Толстого. Когда я доволен собой, когда я счастлив и уравновешен, когда я вижу, что мир вокруг прекрасен и осмыслен — так, как это происходит у Толстого, — я чувствую себя по-толстовски и пытаюсь запечатлеть в своих романах гармонию и целостность мироздания. Но бывают моменты, когда мне не нравится все происходящее — и вот тогда в моей душе просыпается мятежный дух Достоевского, который нашептывает мне: «Толстой лжёт, всё, что он говорит, — утешительные и наивные выдумки». В такие моменты я вижу, что мир слишком драматичен, слишком зациклен на себе, и это вызывает мой гнев, который находит выход через неистовство Достоевского, через его ярость и боль. Я бесконечно восхищаюсь Достоевским как личностью и визионером, поэтому в моменты раздражения, тревоги и депрессии я, конечно, автоматически оказываюсь на его стороне.
19. «

    Жизнь проживают не для приницпов, а для того, чтобы быть счастливым.

    Жизнь проживают не для приницпов, а для того, чтобы быть счастливым.

    — Кара · книга
20. «

    Я не замечал счастье не потому, что хотел сберечь, а потому, что боялся его утратить.

    Я не замечал счастье не потому, что хотел сберечь, а потому, что боялся его утратить.

    — Музей невинности · книга