86 цитат Орхана Памука, ставших крылатыми

Орхан Памук — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 86 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Мы часто видели падавшие звезды. Махмуд-уста считал, что каждая звезда — это чья-то жизнь. Всемогущий Аллах сотворил летние ночи такими звездными, чтобы было понятно, сколько в мире живет людей, сколько в нем жизней. Поэтому, когда падала очередная звезда, Махмуд-уста иногда начинал грустить, словно бы в самом деле стал свидетелем чьей-то смерти....

   Мы часто видели падавшие звезды. Махмуд-уста считал, что каждая звезда — это чья-то жизнь. Всемогущий Аллах сотворил летние ночи такими звездными, чтобы было понятно, сколько в мире живет людей, сколько в нем жизней. Поэтому, когда падала очередная звезда, Махмуд-уста иногда начинал грустить, словно бы в самом деле стал свидетелем чьей-то смерти....

   — Рыжеволосая женщина · книга
2. «

   Любой безнадежно влюбленный знает, что ведет себя неправильно, но продолжает делать то же самое, хотя и сознает, сколь плачевным будет финал, и с течением времени все яснее видит, как неверно он поступает.

   Любой безнадежно влюбленный знает, что ведет себя неправильно, но продолжает делать то же самое, хотя и сознает, сколь плачевным будет финал, и с течением времени все яснее видит, как неверно он поступает.

   — Музей невинности · книга
3. «

   ... Ты, милая женщина, только сейчас узнавшая, что кровь краснее помады, а смерть нежнее жизни...

   ... Ты, милая женщина, только сейчас узнавшая, что кровь краснее помады, а смерть нежнее жизни...

   — Осман · книга
4. «

   Читай мало, но с наслаждением, будешь выглядеть более начитанным, чем те, кто читает много, но без удовольствия.

   Читай мало, но с наслаждением, будешь выглядеть более начитанным, чем те, кто читает много, но без удовольствия.

   — Чёрная книга · книга
5. «

   Во-первых, я никогда не описываю человека один в один. Во-вторых, я избегаю писать книгу, основываясь на истории одного человека. Ни одна жизнь не достойна того, чтобы стать основой для романа. Литературный персонаж — это всегда комбинация многих людей. Я часто слышу: «О, пожалуйста, мистер Памук, опишите мою жизнь! Я вам всё расскажу — это очень интересно!» Но интересно бывает только пока вы слушаете этого человека или сотню других людей. Для романа нужно много историй. Жизнь одного человека — это ещё не хороший роман.

   Во-первых, я никогда не описываю человека один в один. Во-вторых, я избегаю писать книгу, основываясь на истории одного человека. Ни одна жизнь не достойна того, чтобы стать основой для романа. Литературный персонаж — это всегда комбинация многих людей. Я часто слышу: «О, пожалуйста, мистер Памук, опишите мою жизнь! Я вам всё расскажу — это очень интересно!» Но интересно бывает только пока вы слушаете этого человека или сотню других людей. Для романа нужно много историй. Жизнь одного человека — это ещё не хороший роман.
6. «

   ...жизнь – прекрасна и скоротечна и заставляет их чувствовать, что на самом деле, несмотря на всю враждебность, люди симпатизируют друг другу, и что вселенная и время – широки, а мир человека – узок.

   ...жизнь – прекрасна и скоротечна и заставляет их чувствовать, что на самом деле, несмотря на всю враждебность, люди симпатизируют друг другу, и что вселенная и время – широки, а мир человека – узок.

   — Снег · книга
7. «

   Когда людям... за вас стыдно, они именно так себя и ведут — избегают смотреть вам в глаза.

   Когда людям... за вас стыдно, они именно так себя и ведут — избегают смотреть вам в глаза.

   — Меня зовут красный · книга
8. «

   Современность говорит нам: будь мобильным, не вникай в вещи, не засиживайся на одном месте. Это несбыточный идеал, а точнее, чья-то выдумка, которую пытаются выдать за модель жизни. Посмотрите вокруг: большинство людей не скачут с места на место, а живут на одном месте, врастая в него, становясь частью пейзажа. Вот и я стараюсь быть на своём месте и рассказывать истории, как бы «стоя на нём».

   Современность говорит нам: будь мобильным, не вникай в вещи, не засиживайся на одном месте. Это несбыточный идеал, а точнее, чья-то выдумка, которую пытаются выдать за модель жизни. Посмотрите вокруг: большинство людей не скачут с места на место, а живут на одном месте, врастая в него, становясь частью пейзажа. Вот и я стараюсь быть на своём месте и рассказывать истории, как бы «стоя на нём».
9. «

   Мы всегда отдаём тому, кого любим, самое дорогое, то, над чем трясёмся, и отдаём лишь потому, что крепко любим, ничего не ожидая взамен.

   Мы всегда отдаём тому, кого любим, самое дорогое, то, над чем трясёмся, и отдаём лишь потому, что крепко любим, ничего не ожидая взамен.

   — Музей невинности · книга
10. «

    Я, следуя примеру большинства турецких мужчин из моего мира, оказавшихся в подобном положении, вместо того чтобы пытаться понять, о чем мечтает любимая женщина, о чем она думает, сам мечтал о ней.

    Я, следуя примеру большинства турецких мужчин из моего мира, оказавшихся в подобном положении, вместо того чтобы пытаться понять, о чем мечтает любимая женщина, о чем она думает, сам мечтал о ней.

    — Музей невинности · книга
11. «

    Истинное уважение идет не от сердца, а от смирения и послушания.

    Истинное уважение идет не от сердца, а от смирения и послушания.

    — Эниште · книга
12. «

    В теле моём — новая душа, передо мной — новая жизнь, в кармане — куча денег, на небе — новые звёзды, и я обязательно отыщу то, чего мне не хватает...

    В теле моём — новая душа, передо мной — новая жизнь, в кармане — куча денег, на небе — новые звёзды, и я обязательно отыщу то, чего мне не хватает...

    — Новая жизнь · книга
13. «

    Писателю нужна наивность, ему нужен взгляд ребенка, иначе он не разглядит в до боли знакомом мире ничего из того, о чем стоило бы сказать, что стоило бы сделать незнакомым и удивительным. Сентиментальность же работает в области передачи: позволяя писателю оставаться восприимчивым, она дает возможность его детскому взгляду находить какие-то общезначимые, космополитичные способы передать эти чувства. <...> Детский взгляд нужен затем, чтобы выполнять главную задачу литературы — делать незнакомое знакомым и знакомое незнакомым.

    Писателю нужна наивность, ему нужен взгляд ребенка, иначе он не разглядит в до боли знакомом мире ничего из того, о чем стоило бы сказать, что стоило бы сделать незнакомым и удивительным. Сентиментальность же работает в области передачи: позволяя писателю оставаться восприимчивым, она дает возможность его детскому взгляду находить какие-то общезначимые, космополитичные способы передать эти чувства. <...> Детский взгляд нужен затем, чтобы выполнять главную задачу литературы — делать незнакомое знакомым и знакомое незнакомым.
14. «

    Любовь — это... стремление обрести надежное убежище для своей души.

    Любовь — это... стремление обрести надежное убежище для своей души.

    — Новая жизнь · книга
15. «

    Писатель — это человек, который годами, кропотливо и неустанно пытается найти свое второе «я», тот мир, который формирует его личность, делает его таким, каков он есть. Когда я говорю о творчестве, о процессе создания книги, я имею в виду не роман или поэму. Я прежде всего говорю о человеке, который добровольно заточает себя в комнате, садится за стол и погружается в глубинное одиночество — именно там, среди его теней и призраков, рождается новый мир, сотканный из слов.

    Писатель — это человек, который годами, кропотливо и неустанно пытается найти свое второе «я», тот мир, который формирует его личность, делает его таким, каков он есть. Когда я говорю о творчестве, о процессе создания книги, я имею в виду не роман или поэму. Я прежде всего говорю о человеке, который добровольно заточает себя в комнате, садится за стол и погружается в глубинное одиночество — именно там, среди его теней и призраков, рождается новый мир, сотканный из слов.

    — Новая жизнь · книга
16. «

    В желудке был обед, на макушке — солнце, в голове — любовь, в душе — печаль, а в сердце — нестерпимая боль.

    В желудке был обед, на макушке — солнце, в голове — любовь, в душе — печаль, а в сердце — нестерпимая боль.

    — Кемаль · книга
17. «

    Конечно, понимать человека, которого любишь, очень важно. Но если не получается, остается думать, будто сможешь понять.

    Конечно, понимать человека, которого любишь, очень важно. Но если не получается, остается думать, будто сможешь понять.

    — Музей невинности · книга
18. «

    Моё одиночество — особый рассказ. Рядом со мной нет ни другого дерева, ни степной семилистной травы, ни кудрявых китайский облаков, ни скал, нагромождениями похожих то на шайтана, то на человека. На листке бумаги — земля, небо, я и линия горизонта.

    Моё одиночество — особый рассказ. Рядом со мной нет ни другого дерева, ни степной семилистной травы, ни кудрявых китайский облаков, ни скал, нагромождениями похожих то на шайтана, то на человека. На листке бумаги — земля, небо, я и линия горизонта.

    — Дерево · книга
19. «

    Чем больше будет художников, которые рисуют не для услаждения глаза и укрепления веры, а ради денег и собственной славы, тем чаще мы будем сталкиваться с непотребством, назыаемым стилем и подписью.

    Чем больше будет художников, которые рисуют не для услаждения глаза и укрепления веры, а ради денег и собственной славы, тем чаще мы будем сталкиваться с непотребством, назыаемым стилем и подписью.

    — Меня зовут красный · книга
20. «

    Гордость и есть самое главное в жизни.

    Гордость и есть самое главное в жизни.