88 сильных цитат Орхана Памука

Орхан Памук — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 88 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Иногда мне кажется, что причина популярности сигарет не в воздействии никотина, а в том, что, когда куришь, создаётся ощущение, что делаешь нечто крайне важное.

   Иногда мне кажется, что причина популярности сигарет не в воздействии никотина, а в том, что, когда куришь, создаётся ощущение, что делаешь нечто крайне важное.

   — Музей невинности · книга
2. «

   Большинство людей всю жизнь не искренне переживают какие-то чувства, а постоянно играют в ограниченном пространстве для узкого круга зрителей спектакль из вынужденных и обязательных предписаний, ограничений и верований.

   Большинство людей всю жизнь не искренне переживают какие-то чувства, а постоянно играют в ограниченном пространстве для узкого круга зрителей спектакль из вынужденных и обязательных предписаний, ограничений и верований.

   — Музей невинности · книга
3. «

   В теле моём — новая душа, передо мной — новая жизнь, в кармане — куча денег, на небе — новые звёзды, и я обязательно отыщу то, чего мне не хватает...

   В теле моём — новая душа, передо мной — новая жизнь, в кармане — куча денег, на небе — новые звёзды, и я обязательно отыщу то, чего мне не хватает...

   — Новая жизнь · книга
4. «

   Слепота — это счастливая вселенная, где нет места шайтану и преступлению.

   Слепота — это счастливая вселенная, где нет места шайтану и преступлению.

   — Меня зовут красный · книга
5. «

   Я уже привык, что меня представляют: «Вот Орхан Памук — турецкий писатель, лауреат Нобелевской премии, он пишет о Стамбуле». Я очень люблю город Стамбул. Но всё же меня больше интересует человек в Стамбуле, его жизнь, переживания, воспоминания. Стамбул стал одним из героев моей прозы, он не просто декорация. Даже на расстоянии я чувствую связь с этим городом.

   Я уже привык, что меня представляют: «Вот Орхан Памук — турецкий писатель, лауреат Нобелевской премии, он пишет о Стамбуле». Я очень люблю город Стамбул. Но всё же меня больше интересует человек в Стамбуле, его жизнь, переживания, воспоминания. Стамбул стал одним из героев моей прозы, он не просто декорация. Даже на расстоянии я чувствую связь с этим городом.
6. «

   Никто из нас не является самим собой, — сказал Галип шёпотом, словно открывая тайну, — никто не может быть самим собой. Ты никогда не думал о том, что каждый видит тебя другим? Ты абсолютно уверен, что ты — это ты? А уверен ли ты в том человеке, который уверен, что ты — это ты? Чего хотят эти люди?

   Никто из нас не является самим собой, — сказал Галип шёпотом, словно открывая тайну, — никто не может быть самим собой. Ты никогда не думал о том, что каждый видит тебя другим? Ты абсолютно уверен, что ты — это ты? А уверен ли ты в том человеке, который уверен, что ты — это ты? Чего хотят эти люди?

   — Галип · книга
7. «

   Читай мало, но с наслаждением, будешь выглядеть более начитанным, чем те, кто читает много, но без удовольствия.

   Читай мало, но с наслаждением, будешь выглядеть более начитанным, чем те, кто читает много, но без удовольствия.

   — Чёрная книга · книга
8. «

   Моя стихия — вода. Перед тем как написать одну строчку или абзац, я должен услышать в себе или поблизости её тихое журчание, нежный плеск волн, какой-то прилив.

   Моя стихия — вода. Перед тем как написать одну строчку или абзац, я должен услышать в себе или поблизости её тихое журчание, нежный плеск волн, какой-то прилив.
9. «

   Если мы отдаем кому-то, кого больше всех любим, самое дорогое, не ожидая ничего в ответ, тогда мир вокруг становится прекрасным.

   Если мы отдаем кому-то, кого больше всех любим, самое дорогое, не ожидая ничего в ответ, тогда мир вокруг становится прекрасным.

   — Музей невинности · книга
10. «

    Счастье — главная проблема в жизни. Кто-то счастлив, а кто-то не может быть счастливым. Большинство людей, конечно, пребывает где-то посредине.

    Счастье — главная проблема в жизни. Кто-то счастлив, а кто-то не может быть счастливым. Большинство людей, конечно, пребывает где-то посредине.

    — Кемаль · книга
11. «

    Умереть — всё равно что внезапно забраться под одеяло. Словно сказать: пусть всё будет как будет, я хочу уйти.

    Умереть — всё равно что внезапно забраться под одеяло. Словно сказать: пусть всё будет как будет, я хочу уйти.

    — Другие цвета · книга
12. «

    Единственный способ для человека стать собой — это стать другим, заплутаться в историях другого.

    Единственный способ для человека стать собой — это стать другим, заплутаться в историях другого.

    — Чёрная книга · книга
13. «

    Я, следуя примеру большинства турецких мужчин из моего мира, оказавшихся в подобном положении, вместо того чтобы пытаться понять, о чем мечтает любимая женщина, о чем она думает, сам мечтал о ней.

    Я, следуя примеру большинства турецких мужчин из моего мира, оказавшихся в подобном положении, вместо того чтобы пытаться понять, о чем мечтает любимая женщина, о чем она думает, сам мечтал о ней.

    — Музей невинности · книга
14. «

    Но что бы ни сказали мы о городе, о его характере, духе и атмосфере — все это в большей степени будет относиться к нам самим, к нашей жизни и нашему душевному состоянию. У города нет иного центра, кроме нас самих.

    Но что бы ни сказали мы о городе, о его характере, духе и атмосфере — все это в большей степени будет относиться к нам самим, к нашей жизни и нашему душевному состоянию. У города нет иного центра, кроме нас самих.

    — Стамбул. Город воспоминаний · книга
15. «

    Никогда точно не известно о чём человек думает в тот или иной момент, порой этого не знает и он сам. Я с этим согласна: иногда я говорю что-то, причём говорю, подумав, но когда произношу слова, понимаю, что думаю-то совсем наоборот.

    Никогда точно не известно о чём человек думает в тот или иной момент, порой этого не знает и он сам. Я с этим согласна: иногда я говорю что-то, причём говорю, подумав, но когда произношу слова, понимаю, что думаю-то совсем наоборот.

    — Шекюре · книга
16. «

    Ложь — во рту, кровь — в жилах, а девушку, которая хочет сбежать, не удержишь.

    Ложь — во рту, кровь — в жилах, а девушку, которая хочет сбежать, не удержишь.

    — Мои странные мысли · книга
17. «

    Писатель — это человек, который годами, кропотливо и неустанно пытается найти свое второе «я», тот мир, который формирует его личность, делает его таким, каков он есть. Когда я говорю о творчестве, о процессе создания книги, я имею в виду не роман или поэму. Я прежде всего говорю о человеке, который добровольно заточает себя в комнате, садится за стол и погружается в глубинное одиночество — именно там, среди его теней и призраков, рождается новый мир, сотканный из слов.

    Писатель — это человек, который годами, кропотливо и неустанно пытается найти свое второе «я», тот мир, который формирует его личность, делает его таким, каков он есть. Когда я говорю о творчестве, о процессе создания книги, я имею в виду не роман или поэму. Я прежде всего говорю о человеке, который добровольно заточает себя в комнате, садится за стол и погружается в глубинное одиночество — именно там, среди его теней и призраков, рождается новый мир, сотканный из слов.

    — Новая жизнь · книга
18. «

    В светлые моменты я, конечно же, за Толстого. Когда я доволен собой, когда я счастлив и уравновешен, когда я вижу, что мир вокруг прекрасен и осмыслен — так, как это происходит у Толстого, — я чувствую себя по-толстовски и пытаюсь запечатлеть в своих романах гармонию и целостность мироздания. Но бывают моменты, когда мне не нравится все происходящее — и вот тогда в моей душе просыпается мятежный дух Достоевского, который нашептывает мне: «Толстой лжёт, всё, что он говорит, — утешительные и наивные выдумки». В такие моменты я вижу, что мир слишком драматичен, слишком зациклен на себе, и это вызывает мой гнев, который находит выход через неистовство Достоевского, через его ярость и боль. Я бесконечно восхищаюсь Достоевским как личностью и визионером, поэтому в моменты раздражения, тревоги и депрессии я, конечно, автоматически оказываюсь на его стороне.

    В светлые моменты я, конечно же, за Толстого. Когда я доволен собой, когда я счастлив и уравновешен, когда я вижу, что мир вокруг прекрасен и осмыслен — так, как это происходит у Толстого, — я чувствую себя по-толстовски и пытаюсь запечатлеть в своих романах гармонию и целостность мироздания. Но бывают моменты, когда мне не нравится все происходящее — и вот тогда в моей душе просыпается мятежный дух Достоевского, который нашептывает мне: «Толстой лжёт, всё, что он говорит, — утешительные и наивные выдумки». В такие моменты я вижу, что мир слишком драматичен, слишком зациклен на себе, и это вызывает мой гнев, который находит выход через неистовство Достоевского, через его ярость и боль. Я бесконечно восхищаюсь Достоевским как личностью и визионером, поэтому в моменты раздражения, тревоги и депрессии я, конечно, автоматически оказываюсь на его стороне.
19. «

    Долгая жизнь и слепота — хорошая иллюстрация к теме «художник и время».

    Долгая жизнь и слепота — хорошая иллюстрация к теме «художник и время».

    — Меня зовут красный · книга
20. «

    Самая лучшая похвала художнику — сказать, что его работы вызывают желание взяться за кисть.

    Самая лучшая похвала художнику — сказать, что его работы вызывают желание взяться за кисть.

    — Меня зовут красный · книга