57 цитат Орсона Скотта Карда для тех, кто любит думать

Подборка из 57 цитат Орсона Скотта Карда: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ведут ли разговоры Боги различных народов? Общаются ли боги китайских городов С предками японцев? С повелителями Ксибальбы? С Аллахом? С Яхве? С Вишну? Существует ли у них собрание, Где они могут встретиться И похвалиться друг перед другом своими верующими? «Мои склоняются к полу, — скажет один, — И прослеживают в дереве жилки во славу мне». «А моих животных приносят в жертву», — ответит другой. «А мои убьют любого, кто оскорбит меня», — Похвастается третий. И вот вопрос, который я чаще всего задаю: Найдётся среди божеств хоть один, Кто честно признаться сможет: «Почитающие меня люди исправно Повинуются моим справедливым законам, Обращаются друг с другом честно И ведут простую, щедрую жизнь»?

   Ведут ли разговоры Боги различных народов? Общаются ли боги китайских городов С предками японцев? С повелителями Ксибальбы? С Аллахом? С Яхве? С Вишну? Существует ли у них собрание, Где они могут встретиться И похвалиться друг перед другом своими верующими? «Мои склоняются к полу, — скажет один, — И прослеживают в дереве жилки во славу мне». «А моих животных приносят в жертву», — ответит другой. «А мои убьют любого, кто оскорбит меня», — Похвастается третий. И вот вопрос, который я чаще всего задаю: Найдётся среди божеств хоть один, Кто честно признаться сможет: «Почитающие меня люди исправно Повинуются моим справедливым законам, Обращаются друг с другом честно И ведут простую, щедрую жизнь»?

   — Хань Цин-Чжао · книга
2. «

   Одиночество и безделье располагают к самоанализу.

   Одиночество и безделье располагают к самоанализу.

   — Эндрю «Эндер» Виггин · книга
3. «

   Глуп человек, считающий, будто истинная история имеет всего одно значение.

   Глуп человек, считающий, будто истинная история имеет всего одно значение.

   — Ксеноцид · книга
4. «

   Иметь хоть какой-то выбор уже означает быть свободным — даже когда приходится выбирать между неприемлемыми исходами.

   Иметь хоть какой-то выбор уже означает быть свободным — даже когда приходится выбирать между неприемлемыми исходами.

   — Абнер Дун · книга
5. «

   Первое, чему мы научились, — убивать. И хорошо, что научились, а то бы нас не было, а землей владели бы тигры.

   Первое, чему мы научились, — убивать. И хорошо, что научились, а то бы нас не было, а землей владели бы тигры.

   — Валентина Виггин · книга
6. «

   Добро пожаловать в человеческую расу. Никто не управляет своей жизнью. Единственный выбор — отдать свою судьбу в руки хороших, любящих тебя людей.

   Добро пожаловать в человеческую расу. Никто не управляет своей жизнью. Единственный выбор — отдать свою судьбу в руки хороших, любящих тебя людей.

   — Валентина Виггин · книга
7. «

   Ярость заставляет делать глупости.

   Ярость заставляет делать глупости.

   — Эндрю «Эндер» Виггин · книга
8. «

   — И это по-христиански? Око за око? — Неверующие всегда хотят, чтобы другие люди действовали по отношению к ним согласно христианским взглядам.

   — И это по-христиански? Око за око? — Неверующие всегда хотят, чтобы другие люди действовали по отношению к ним согласно христианским взглядам.

   — Сестра Карлотта · книга
9. «

   ...все мы играем те роли, которые играть обязаны, чтобы выжить.

   ...все мы играем те роли, которые играть обязаны, чтобы выжить.

   — Ксеноцид · книга
10. «

    Я есть то, что я помню.

    Я есть то, что я помню.

    — Игра Эндера · книга
11. «

    — Это самое худшее, что ты можешь сделать в собственной жизни, – сказала она. – Помочь людям, которых любишь, в том деле, которое в глубине души считаешь абсолютно неправым.

    — Это самое худшее, что ты можешь сделать в собственной жизни, – сказала она. – Помочь людям, которых любишь, в том деле, которое в глубине души считаешь абсолютно неправым.

    — Ксеноцид · книга
12. «

    Эндер приучил себя воспринимать ненависть как извращённую форму восхищения.

    Эндер приучил себя воспринимать ненависть как извращённую форму восхищения.

    — Игра Эндера · книга
13. «

    Личная привязанность — роскошь, которую человек может себе позволить, лишь когда его враги уничтожены. До тех пор все, кого он любит, — потенциальные заложники. Они лишают мужества и не дают здраво мыслить.

    Личная привязанность — роскошь, которую человек может себе позволить, лишь когда его враги уничтожены. До тех пор все, кого он любит, — потенциальные заложники. Они лишают мужества и не дают здраво мыслить.

    — Империя · книга
14. «

    Иногда ложь говорила больше, чем правда.

    Иногда ложь говорила больше, чем правда.

    — Игра Эндера · книга
15. «

    — Выходит, мы лишь орудия? — Человек и есть орудие, которым пользуются другие люди, чтобы помочь всем нам выжить.

    — Выходит, мы лишь орудия? — Человек и есть орудие, которым пользуются другие люди, чтобы помочь всем нам выжить.

    — Эндрю «Эндер» Виггин · книга
16. «

    Тогда ложись спать, Ванму. И ты, мастер Хань. Твоя усталость уже видна невооруженным глазом. Ибо, как не раз говорил Эндер, мы должны делать всё, что в наших силах, но не лишаться этих сил, ведь тогда мы ничего не сможем сделать.

    Тогда ложись спать, Ванму. И ты, мастер Хань. Твоя усталость уже видна невооруженным глазом. Ибо, как не раз говорил Эндер, мы должны делать всё, что в наших силах, но не лишаться этих сил, ведь тогда мы ничего не сможем сделать.

    — Ксеноцид · книга
17. «

    — Мы делаем все требующееся, чтобы заслужить место в обществе, но живем ради тех часов, которые проводим дома. Ради нас двоих и наших детей. В учебниках истории обо мне никогда не напишут. — Ты был бы удивлен этим, – буркнула Валентина. — Неинтересная жизнь. Не о чем читать, – возразил Ольхадо. – Но ее интересно жить.

    — Мы делаем все требующееся, чтобы заслужить место в обществе, но живем ради тех часов, которые проводим дома. Ради нас двоих и наших детей. В учебниках истории обо мне никогда не напишут. — Ты был бы удивлен этим, – буркнула Валентина. — Неинтересная жизнь. Не о чем читать, – возразил Ольхадо. – Но ее интересно жить.

    — Валентина Виггин · книга
18. «

    — Я говорил с Эндером и его сестрой Валентиной. Она историк. — Что это значит? — Она изучает разные книги, чтобы поближе познакомиться с историей человечества, а потом пишет истории о том, что ей удалось отыскать, и передаёт остальным людям. — Но если истории уже кем-то изложены, зачем она переписывает их? — Потому что их не так поняли. Она помогает людям лучше понять их. — Раз уж жившие в те времена не сумели разобраться, как она, пришедшая через века после случившегося, может что-то понять? — Я и сам задал ей тот же вопрос, а Валентина сказала, что она не всегда толкует их буквально. Прежние писатели руководствовались тем, что было важно для их эпохи, а она представляет прошлое так, как оно должно выглядеть в глазах людей её эпохи. — Значит, история не остается прежней? — Нет. — Но каждый раз они принимают её за правдивое освещение событий? — Валентина что-то такое объясняла насчет того, что некоторые истории могут быть истинными, а другие — правдивыми. Я, правда, ничего не понял. — Почему они сразу не запоминают истории во всех подробностях? Тогда бы им не пришлось постоянно лгать друг другу.

    — Я говорил с Эндером и его сестрой Валентиной. Она историк. — Что это значит? — Она изучает разные книги, чтобы поближе познакомиться с историей человечества, а потом пишет истории о том, что ей удалось отыскать, и передаёт остальным людям. — Но если истории уже кем-то изложены, зачем она переписывает их? — Потому что их не так поняли. Она помогает людям лучше понять их. — Раз уж жившие в те времена не сумели разобраться, как она, пришедшая через века после случившегося, может что-то понять? — Я и сам задал ей тот же вопрос, а Валентина сказала, что она не всегда толкует их буквально. Прежние писатели руководствовались тем, что было важно для их эпохи, а она представляет прошлое так, как оно должно выглядеть в глазах людей её эпохи. — Значит, история не остается прежней? — Нет. — Но каждый раз они принимают её за правдивое освещение событий? — Валентина что-то такое объясняла насчет того, что некоторые истории могут быть истинными, а другие — правдивыми. Я, правда, ничего не понял. — Почему они сразу не запоминают истории во всех подробностях? Тогда бы им не пришлось постоянно лгать друг другу.

    — Королева Улья · книга
19. «

    «Вот это и есть Земля», – подумал он. Не висящий в пустоте тысячекилометровый шар, а редкий лес и сверкающая на солнце гладь озера, утонувший в листве дом на вершине холма, травянистый склон, спускающийся к воде, плеск волны, серебристая чешуя рыбы, птицы, ныряющие вниз, чтобы поймать муху или жука над самой поверхностью воды. Земля – это непрекращающийся треск цикад, свист ветра и пение птиц.

    «Вот это и есть Земля», – подумал он. Не висящий в пустоте тысячекилометровый шар, а редкий лес и сверкающая на солнце гладь озера, утонувший в листве дом на вершине холма, травянистый склон, спускающийся к воде, плеск волны, серебристая чешуя рыбы, птицы, ныряющие вниз, чтобы поймать муху или жука над самой поверхностью воды. Земля – это непрекращающийся треск цикад, свист ветра и пение птиц.

    — Эндрю «Эндер» Виггин · книга
20. «

    — Правде верят только в тех случаях, когда она лежит на поверхности, — сказала Ванму. — Если же она слишком необычна, приходится изобретать правдоподобную ложь.

    — Правде верят только в тех случаях, когда она лежит на поверхности, — сказала Ванму. — Если же она слишком необычна, приходится изобретать правдоподобную ложь.

    — Ванму · книга